Вот так новость. Я думал меня тут будут резать и грабить, но никак не ожидал, что все повернется в такую сторону.

Я посмотрел на Ефима. Разыгрывает меня? Нет, полностью серьёзен.

— Сколько вас? — спросил я.

— Тридцать два человека, — ответил он. — Все — мужики. Все — крепкие, здоровые. Некоторые — бывшие плотники, четверо — печники, двое — кузнецы. Есть лесорубы, есть землекопы.

— Интересно, — протянул я, не веря такой удаче. — За что получили сроки? Небось убийцы?

— Душегубов нет среди нас, Александр Андреевич, если вы это имеете ввиду, — сказал Ефим. — Все по своей бедноте и нужде попали в тюрьму.

Я ухмыльнулся — знакомые слова. Все так говорят — не виноват, подставили, обманули, обдурили. А копни глубже…

— Все мы из бедных семей, все работящие, крестьяне. А что с таких взять? Последнее забрали, а потом кто за долги угодил, кто на воровстве поймался. Лешка вон, для отца своего больного буханку хлеба украл, да в аптеке микстуру какую-то стащил, чтобы тому больно не было. Ну его и схватили. А я мешок муки украл. У всех похожая история. Поэтому и объединились, и поэтому получилось всем вместе так далеко уйти. Общее горе объединяет. Сашка вон только молодой, жандарму по пьяни лицо набил.

— А что он меня задирал? — подал голос паренек. — Мать мою нехорошим словом называл. Ну я ему и…

«Однако, — подумал я. — Работники и в самом деле хорошие. На бандитов и головорезов и в самом деле не сильно похожи, крестьяне».

— Если вы сбежали с каторги, как вы оказались в Благовещенске? — спросил я. — Это же тысячи вёрст. Кто вам помогал?

Ефим усмехнулся.

— Нам помогали люди, которые тоже когда-то были на каторге. Кто сбежал, кто отбыл срок. Есть такие — люди, которые знают тайгу, знают дороги, знают, как уйти от погони. Они довели нас до города и сказали: «Здесь есть человек, который может вас приютить». И показали на вас.

Я медленно перевёл дух. Весь день был похож на безумный сон, и теперь этот разговор казался мне ещё одним сном — странным, опасным, но почему-то настоящим.

Разум мой кричал: «Нет! Это безумие! Тридцать два беглых каторжника в форте — это смертный приговор всему делу». Но сердце, чёрт бы его побрал, понимало: эти люди не враги. Они просто устали. И они готовы работать.

«Если майор Зверев узнает об этом — а он узнает, он же разведчик, и скоро придет туда, — он просто закроет форт. Или, хуже, арестует всех нас. Я не могу рисковать всем, что построил»

— Ефим Ильич, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Вы понимаете, о чём просите? В моём форте — закон и порядок. Люди, которые работают и верят мне. И вдруг я привожу туда тридцать два беглых каторжника.

Ефим молчал. Он не спорил, не оправдывался — понимал, что это бесполезно в его положении.

— Мы не просим вас рисковать, Александр Андреевич, — тихо сказал он. — Мы просим шанс. Если вы нас примете — мы будем жить в тайге, в охотничьих избушках. Да где угодно. Мы не покажемся в форте, пока вы не разрешите. Мы будем работать вахтами. Просто дайте нам работу и пищу. Вот и все, чего мы просим.

Я покачал головой. Внутри меня шла борьба. Одна часть меня кричала, что это безумие, что я не имею права брать на себя такую ответственность. Другая — более тихая, но настойчивая — напоминала: форту нужно расширение. Нужны люди. Нужны руки. А где их взять? Вольных рабочих на Амуре — кот наплакал. Переселенцы идут медленно, местные не хотят уходить с насиженных мест. А тут — тридцать два человека. Тридцать две пары рук. Тридцать две судьбы.

— Вы даже не знаете, что я строю, — сказал я, глядя на Ефима. — Форт — это не просто золото. Это дома, пристань, лазарет, мастерские. Я не могу рисковать всем этим.

— Мы знаем, — сказал он. — Мы слышали о вас. Ваши люди говорят, что вы — справедливый человек. Что вы даёте работу тем, кто хочет работать. Мы не просим денег вперёд. Мы просим только еду и крышу над головой. И обещаем работать так, как никто другой.

Я задумался. Перед глазами встала картина: форт, пристань, дебаркадер, пароходы. И вдруг — тридцать новых лиц. Тридцать человек, которые будут работать в тайге, валить лес, строить новые кордоны, охранять границы. С ними я смогу расширить свои владения. Смогу поставить заслоны на подступах к форту. Открою еще один промывочных шлюз, а может и два. И если хунхузы или китайцы решат напасть — у меня будет своя маленькая армия.

Но если майор Зверев узнает…

Но ведь можно же и не показывать их посторонним. Спрятать, растворить среди толпы. Сейчас они выглядят красноречиво — арестантская роба, нечёсаные, грязные. Но если преобразить их немного… Может, и получится. Эх, рискованно… Впрочем, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Я вздохнул и посмотрел Ефиму прямо в глаза.

— Ефим Ильич, я приму вас. Но на одном условии. Если хоть один из ваших людей украдёт, убьёт или нарушит мой порядок — я сдам всех военным. Не задумываясь, в ту же секунду. Думаю, это справедливо. Вы поняли меня?

По залу прокатился вздох облегчения. Кто-то выдохнул так громко, что это было слышно даже в дальнем углу. Ефим шагнул ко мне и крепко пожал руку.

— Понял, Александр Андреевич. Вы не пожалеете. Мы отработаем каждую копейку.

— Тогда слушайте дальше, — я отпустил его руку и оглядел всех. — Завтра утром, в шесть часов, вы будете у старой пристани за лесопилкой. Оттуда будет отправление на пароме. Но до этого вы должны сделать две вещи. Первое: купите всем новую одежду. Я даю вам деньги, — я вытащил из кармана несколько монет, — чтобы вы не выглядели как беглые каторжники. Второе: побрейтесь, помойтесь, приведите себя в порядок. Если вас остановят на улице, вы должны выглядеть как обычные рабочие, а не как беглецы из тюрьмы. А лучше вообще по городу не ходите. То, что тут укрылись — это вы верно придумали. Вот тут и будьте да завтра.

Ефим кивнул и взял деньги.

— Всё будет сделано, Александр Андреевич.

— И последнее, — я обвёл всех взглядом. — Вы будете работать вахтами: месяц в тайге, неделя в форте. Ко мне должны приехать люди, с которыми вам лучше не встречаться. И пока они будут у меня, вы будете в тайге. Я покажу вам укромные места, там вас не найдут. Когда станет безопасно я пошлю за вами человека. Если понадобитесь — я дам знать.

— Мы поняли, — Ефим поклонился. — Спасибо, Александр Андреевич.

Я развернулся и пошёл к выходу. Снаружи уже смеркалось, и воздух был сырым и свежим. Я остановился у ворот и оглянулся на фабрику.

Тридцать два человека. Тридцать две души. И я только что взял на себя ответственность за каждую из них. Если всё пойдёт хорошо — форт получит новую силу. Если плохо — я потеряю всё.

Я вздохнул и направился в сторону пристани. Мысли крутились в голове, и я понимал, что это решение изменит всё.

Форт Громов должен был расширяться. И эти люди могли стать его новой опорой. Или его могилой.

Время покажет.

* * *

Пароход «Монте-Карло» причалил к пристани форта Громов уже под вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая Амур в золотисто-багровые тона. Я стоял на палубе, глядя на знакомые очертания дебаркадера, на дымы из труб лазарета и конторы, на фигурки людей, снующих по причалу. Усталость давала о себе знать, но внутри меня теплилась странная лёгкость — Огнев будет арестован, улики переданы, и, может быть, наконец-то наступит спокойствие.

Я спустился на берег, и первое, что я увидел, была знакомая высокая фигура в форменном пальто. Майор Зверев стоял на пристани с неизменной трубкой в зубах и смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

Черт, а он то что тут делает? Договаривались же через неделю, а прошло три дня.

— Господин Громов, — Зверев шагнул вперёд и протянул руку. — С возвращением.

Я пожал его руку, но внутри меня кольнула тревога.

— Борис Борисович, — кивнул я. — Вы же говорили, что приедете через неделю. Я не ждал вас…

— Знаю, — он выпустил облако дыма и улыбнулся, но улыбка его была напряжённой. — Все понимаю и прошу простить меня за то, что прибыл раньше. Но времени нет, Александр Андреевич. Мне сообщили, что обстановка на границе ухудшается быстрее, чем мы думали. Через два дня я должен быть в Хабаровке. Но перед этим мы должны решить вопрос с разведкой. Я пришёл раньше, чтобы не терять ни дня.

Я кивнул, но внутри всё сжалось. Чёрт… Майор здесь. Он пришёл слишком рано. А завтра утром сюда должны прийти тридцать два беглых каторжника. Если он их увидит — всё пропало. Он донесёт, меня арестуют, форт закроют.

— Понимаю, — сказал я, стараясь не показывать волнения. — Но я только что с дороги. Мне нужно привести себя в порядок, поговорить с людьми. Может быть, завтра?

Зверев посмотрел на меня внимательно, и я почти физически почувствовал, как его взгляд скользит по моему лицу, оценивая, пытаясь понять, что я скрываю.

— Завтра так завтра, — сказал он. — Утром я буду у вас в конторе. Обсудим всё. А пока — отдыхайте, Александр Андреевич. Вы выглядите уставшим.

— Спасибо, Борис Борисович. Вы располагайтесь в форте, я организую вам комнату, — ответил я и подумал о том, что комнату нужно выбрать наиболее дальнюю.

Я зашёл в контору, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Полозов поднял голову от бумаг.

— Александр Андреевич! Вы вернулись. Как Благовещенск?

— Хорошо, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Огнев будет арестован. Улики переданы.

— Отлично! — он улыбнулся. — Тогда всё хорошо.

— Не всё, — я подошёл к столу и сел, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Майор Зверев здесь. Он должен был приехать через неделю, а он уже здесь.

Полозов нахмурился:

— И что в этом плохого? Борис Борисович сказал, что дело срочное. Может, он просто хочет поговорить.

Я посмотрел на него и тихо сказал:

— У нас завтра утром должны появиться гости. Тридцать два человека. Новые рабочие.

— Так это же прекрасные новости! Нам как раз не хватает рук. Я тут расчеты кое-какие сделал…

— Не спеши радоваться, ведь еще не знаешь кто они.

Михаил вопросительно глянул на меня.

— Беглые каторжники, которых я обещал взять на работу.

— Александр Андреевич…

— Знаю, рискованно. Но интуиция подсказывает, что они нас не подведут. Правда вот если майор увидит их — всё пропало.

— Х-м… — Полозов понимающе кивнул. — Вот оно что.

— Я дал им шанс, — сказал я. — Они обещали работать и не нарушать порядок. Но если Зверев их увидит, он будет обязан доложить. И тогда — конец.

Михаил молчал, потом вздохнул.

— Надо их как-то спрятать. Провести в обход форта, напрямую в тайгу, в избушки. Чтобы майор ничего не увидел.

— Я думал об этом, — сказал я. — Но у меня нет времени. Они придут завтра утром. А майор уже здесь. Если он выйдет на пристань, он их увидит.

Полозов помолчал, потом сказал:

— Я могу встретить их сам. Провести через старую тропу, которая идёт в обход форта, к лесным кордонам. Они не будут проходить через главную пристань. Майор их не увидит.

Я поднял на него глаза. В его лице не было страха или сомнения — только деловая сосредоточенность.

— Ты уверен?

— Уверен, — он кивнул. — Я знаю тайгу не хуже Ивана. И я знаю, как провести людей незаметно. Впрочем, могу и Ивана взять в сопровождающие. Я встречу их на старой тропе. Они не попадутся на глаза майору.

Я хотел возразить, но понял, что это единственный выход.

— Хорошо, — сказал я. — Возьми Ивана и Базиля, объясни все им по пути. Завтра с утра ты идёшь к старой пристани, встречаешь Ефима Колыванова и его людей. Он знает, куда идти. Проведи их по обходной тропе к лесным кордонам, в охотничьи избушки. Скажи им, что они будут работать вахтами, и пока майор здесь — они не выходят из леса. А я пока отвлеку самого майора. Есть у меня одна идейка как его отвлечь.

Полозов кивнул:

— Сделаю.

Я устало улыбнулся.

— Договорились.

* * *

Ближе к вечеру я заглянул к Борису Борисовичу, посмотреть как он расположиться. А заодно и отвлечь его беседой.

— Благодарю, Александр Андреевич, что не отказали в размещении!

— Пустяк. Чай?

— С удовольствием, — майор потер руками. — Давно я не пил настоящего чая. В Благовещенске, знаете, всё больше какой-то суррогат, а здесь, говорят, купеческий, кяхтинский имеется. А еще и на травах поди есть? Вот от такого точно не откажусь.

— У нас свой, — я достал из шкафа заварной чайник и начал возиться с чашками. — Специально собираем.

— Это хорошо, — задумчиво кивнул Борис Борисович.

Я понял, что он о чем-то крепко размышляет.

— Что-то вас тревожит?

— Обстановка меняется, Александр Андреевич, — он откинулся на спинку стула и затянулся. — Навалилось все.

— Дела?

— Они самые. Да как назло сразу все подряд. Верно говорят, что беда приходит не одна.

Я вопросительно глянул на майора.

— Вы вчера из города вернулись — должны были слышать новости.

— Слышал, — я кивнул. — Про Приамурское генерал-губернаторство, про войну с китайцами…

— И не только, — майор поставил чашку на стол и посмотрел мне прямо в глаза. — Вчера мне пришло донесение. С каторги сбежали заключённые.

Я замер, стараясь не выдать волнения.

— С каторги? Откуда?

— Верст пятьдесят от города, — Зверев помрачнел. — Тюрьма была не очень хорошо охраняема, видимо, охрана сплоховала. Сбежало больше тридцати человек. Все — мужики. Ищут их, да не найдут. Один из моих людей вчера обходил лесные тропы и нашёл следы — они, скорее всего, ушли в эти края.

Я постарался, чтобы лицо оставалось невозмутимым, хотя внутри всё похолодело.

— Думаете, они здесь?

— Скорее всего, — майор налил себе ещё чаю. — Тайга густая, места глухие, есть где спрятаться. И если они засядут в лесах, их будет очень трудно найти. Особенно если у них есть оружие. А ведь они нам сильно мешать будут. Мы в разведку пойдем, а если на них нарвемся? Они бой конечно дадут, а нам зачем это? Нам тише воды нужно быть.

— И что вы предлагаете? — спросил я, пытаясь перевести разговор в нужное русло.

— Я предлагаю организовать патрулирование окрестных лесов, — сказал Зверев. — У вас есть люди, знающие тайгу. Я мог бы взять их с собой на несколько дней, прочесать местность. Если беглые здесь — мы их найдём. Если нет — хотя бы убедимся, что опасности нет.

А вот это не надо.

— Борис Борисович, — я улыбнулся как можно дружелюбнее, — вы ведь с дороги, устали. Патрулирование беру полностью на себя, не переживайте.

— Думаете? — нахмурился майор.

— Конечно. Люди у меня с оружием, сами все организуем. И вообще, предлагаю все эти проблемы отложить. Я сегодня могу показать вам, как мы тут живём, проведу экскурсию. Знаете, у нас в форте есть маленький театр теней — я сам придумал, старатели с удовольствием смотрят. Вечером можно устроить представление, отдохнуть…

Зверев вдруг поднялся и покачал головой.

— Простите, Александр Андреевич, но мне совсем не до веселья, — сказал он жёстко. — Сбежало больше тридцати человек. Это опасность не только для форта, но и для всех окрестных селений. У меня есть долг перед губернатором и перед людьми, которые живут здесь. Я не могу позволить себе отдыхать, пока банда беглых каторжников бродит по лесу. Вы же понимаете.

Я вздохнул и кивнул. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав, и я не мог ему возразить. Но это ставило меня в ещё более сложное положение.

— Конечно, — сказал я. — Извините, Борис Борисович, я не подумал. Просто я хотел, чтобы вы немного отдохнули перед такими делами. Но если нужно действовать — будем действовать.

Зверев посмотрел на меня с благодарностью.

— Спасибо за понимание, Александр Андреевич. Я предлагаю собрать отряд — человек пять-шесть, с вашими лучшими охотниками. И завтра, с рассветом, мы выдвигаемся в лес. Если беглые там — мы их найдём и отдадим властям. Если нет — значит, они ушли дальше, и нам не о чем беспокоиться.

Я кивнул, хотя внутри меня раздирало противоречие. Я должен был либо согласиться и тем самым рискнуть своими людьми, либо отказаться — и подозрение майора пало бы на меня.

— Хорошо, Борис Борисович, — сказал я. — Завтра с рассветом.

Мы ещё некоторое время обсуждали детали, пили чай, строили планы. Но я всё время думал об одном: успел ли Полозов провести беглецов в лес? И если майор найдёт их следы, что я скажу?

* * *

Ночь опустилась на форт Громов тяжёлой, вязкой темнотой. Луна спряталась за тучами, и только редкие звёзды мерцали сквозь разрывы, освещая крыши домов и верхушки деревьев. Я сидел в конторе у лампы, перебирая бумаги, но мысли мои были далеко — о завтрашнем патруле, о беглецах, о майоре Звереве, который спал сейчас в гостевой избе, не подозревая, что его враги находятся в каких-то двух верстах от форта.

Дверь резко отворилась, и на пороге возник Базиль. Он был бледен, взволнован, и в его глазах я увидел то, что видел редко — страх.

— Александр Андреич, — он вошёл и плотно закрыл за собой дверь. — Беда.

Я поднялся из-за стола.

— Что случилось?

— Беглецы, — он подошёл ближе и заговорил шёпотом, хотя вокруг никого не было. — Они пришли раньше времени. Хорошо. Что мы решили загодя проверить места их размещения. Да на них и наткнулись. Полозов встретил их ещё засветло, провёл по старой тропе. Они сейчас засели в Яблоневом распадке — это совсем недалеко отсюда, за болотцем. Там есть старые охотничьи избушки, одна даже с печью. Я только что оттуда.

— Но это же хорошо, — я перевёл дух. — Значит, Михаил успел. Их разместили, они спрятались.

— Это только половина беды, — Базиль помрачнел ещё сильнее. — Там не тридцать два человека, как вы говорили.

Я замер.

— Что ты имеешь в виду?

— Больше.

— Нет, ты что-то путаешь. Ефим сказал, что их ровно тридцать два человека. Может, ошибся на пару человек?

— Там точно не на пару человек ошибка, — хмуро улыбнулся Базиль.

— Сколько?

— С полсотни, — выдохнул он. — Я сам насчитал. Кажется, к каторжанам по дороге примкнули ещё работяги. Сказали, что сбежали из Благовещенска, с заводов. Услышали про вас, что вы даёте работу и не выдаёте. Вот и решили идти вместе. И что теперь делать, Александр Андреич? Куда их девать? Полсотни человек просто так не укроешь и не спрячешь.

— Это верно, не спрячешь, — эхом повторил я.

— Так что будем делать? — спросил Базиль.

Я молчал. Ответа у меня не было.