Прошёл ровно год с тех бурных и тревожных событий, когда сёстры спасли Ясницу, вернув сердце Златомати на его законное место. За это время многое изменилось. Каждый новый день теперь начинался спокойно, земля вновь щедро одаривала людей своей живительной силой. Жизнь в Яснице постепенно вошла в мирное русло, хотя никто не забыл о пережитых суровых временах. В доме Велиримы царили семейное тепло и уют. Сегодня утром Клим, по обыкновению напевая, распиливал у калитки старое бревно, собираясь смастерить новую скамью для школы, которую они с Петрием открыли пару лун назад. Его фигура чётко выделялась на фоне рассветного неба, а в его облике угадывалось что-то новое, неуловимо изменившееся за этот год. Исчезла прежняя напряжённость, разгладились тревожные складки на лбу. Никто в деревне не знал истинной причины, по которой Клим так самоотверженно трудился для детей – делал игрушки, чинил крыши их домов, помогал семьям с малышами. Сам он не помнил тех страшных дней в зверином обличье, но где-то глубоко в душе жила неясная тревога, смутное чувство долга. Он пытался загладить вину за совершённые деяния. Он никогда не говорил об этом, даже Велириме. Но каждый раз, видя детские лица, он чувствовал потребность делать что-то хорошее, защищать, помогать. Это было интуитивным пониманием того, что где-то в туманном прошлом он причинил боль. А может – просто желанием стать лучшим человеком, чем до проклятия. Теперь, когда все беды остались позади, он снова учился искренне радоваться простым вещам и находил особую радость в том, что мог что-то дать детям. С крыльца донёсся лёгкий вздох, а затем голос Велиримы: – Клим, не поможешь ли воды принести? Мне уже тяжело нагибаться с животом. Он тут же отложил инструменты, бросился к ней и бережно взял под руку, боясь причинить ей хоть малейшее неудобство. – Конечно, Вэл, сейчас всё сделаю. Ты только иди и отдохни. Живот Велиримы заметно округлился: её беременность подходила уже к седьмой луне. Та нежность, с которой она смотрела на окружающий мир, говорила больше, чем любые слова. Отцом ребёнка и в этот раз был Клим – некогда проклятый монстр, её любимый мужчина, ставший для неё настоящей опорой. После всех испытаний судьба подарила им второй шанс. Сёстры с осторожностью искренне радовались её счастью. За этот год Клим стал для них настоящим отцом и защитником. В нём совсем не осталось той звериной жестокости – лишь редкие ожоги на его руках напоминали о проклятии, которое когда-то исказило его жизнь. Девушки постепенно привыкли называть Клима отцом, что вначале казалось им непривычным и неловким, но со временем стало естественным. Увидев мать на крыльце, Орина и Дарина тут же выскочили из дома, улыбаясь во весь рот. За год они заметно повзрослели: волосы стали длиннее, плечи чуть шире, а во взгляде появилось спокойствие и уверенность. Орина и вовсе силой налилась и теперь сияла, как спелое яблоко. Во двор к девушкам стали захаживать женихи, да и немудрено – возраст подошёл. К Орине сватался Вирха, теперь главный помощник Петрия, и она с удовольствием принимала его нежные ухаживания, каждый раз краснея, когда он приносил ей полевые цветы. А за сердце Дарины сражались сразу двое: тот самый рыжеволосый парень – сын мельника Русан, который год обвинял их в колдовстве, а теперь робко заглядывал в глаза и заикаясь просил разрешения проводить её до родника. Вторым был молодой лекарь из соседней деревни – Радимир, который приезжал учиться травному делу у Велиримы и не скрывал своего восхищения умной и решительной девушкой. Дарина посмеивалась над их соперничеством. Русан таскал ей тяжёлые корзины и пытался впечатлить силой, а Радимир читал ей стихи собственного сочинения и дарил редкие лекарственные растения. – Забавно, – говорила она Орине. – Год назад Русан требовал нас сжечь, а теперь готов носить на руках. – Люди меняются, – мудро отвечала Орина, поправляя венок, который сплела, чтобы покрасоваться перед Вирхой. – Так кого ты выберешь? – Пока никого, – смеялась Дарина. – Посмотрим, кто из них окажется достойнее. А ты, я вижу, уже всё решила? Орина только краснела и отворачивалась, но её счастливая улыбка говорила сама за себя. Но сёстрам не особо было дело до женихов. Теперь они без страха учились быть жрицами Златомати, укрепляли магическую связь с природой и свободно проводили ритуалы. Они не боялись гнева соседей: больше никто не звал их колдовками, а наоборот, вежливо просили подсобить. Отказать было нельзя, поэтому то Дарина боролась с вредителями, то Орина очищала пруд от паразитов, то обе сестры помогали врачевать и принимать роды. Велирима с гордостью говорила, что ей на замену выросли достойные… травницы. Это слово негласно устроило всех – и самих девушек, и селян. – Мам, – окликнула её Дарина, – ну зачем ты опять на ногах? Пойдём, мы сами всё сделаем. – Точно, – подхватила Орина, бережно поддерживая мать за руку. – Тебе сейчас надо отдыхать. Ведь скоро у нас будет братик, ты забыла? Велирима улыбнулась и погладила живот. – Не забыла, девочки. Но вы же знаете, мне сложно усидеть без дела. От колодца пришёл Клим. Он всё ещё немного сутулился, но рядом с Велиримой неизменно преображался. – Может, что-то ещё нужно? Велирима мягко улыбнулась. – Спасибо, дорогой, за воду. А сейчас просто подойди и пощупай, как этот маленький сорванец толкается. Орина и Дарина засмеялись. Мать часто шутила, что их будущий братик танцует у неё в животе. Девушки искренне радовались приближению появления малыша. Иногда они чувствовали тёплый поток, когда прикасались к матери, будто малыш уже отзывался на магию. В это же время во двор вышли дедушка с бабушкой – родители Велиримы. За этот год вести о том, что девушки спасли гору, дошли даже до далёкого селения, где жили старики. Узнав обо всём, они преодолели долгий путь и теперь жили у них, окружённые любовью и заботой. У Клима дел было невпроворот, так как срочно пришлось перестраивать и увеличивать дом. – Вот и наши героические внучки! – радостно объявила бабушка. – Да и мама ваша хороша, даже беременная не может оставить хозяйство. – Да уж, – усмехнулся дедушка, прищурившись. – Кто бы мог подумать, что наша Вэл за Клима выйдет. Но если люди счастливы – так и прекрасно! Главное, что все живы и здоровы. Отец Велиримы до сих пор не мог смириться с мыслью, что обожаемый им Северан оказался злодеем. Велирима смущённо поправила платок на голове. – Ну, формально мы ещё не венчаны. Но это лишь дело времени, отец. Дед мягко пожал плечами. – А куда вам торопиться? Живите, как сердце велит. Главное, что вы счастливы. Мы вот старички, а приехали сюда и словно помолодели. Здесь тепло и спокойно на душе. Дом теперь всегда был наполнен атмосферой умиротворения. Петрий во всём помогал семье. Со временем он принял, что его судьба – поддерживать Велириму и её близких, не требуя ничего взамен. И это приносило ему тихую радость: он иногда забывал про должность старейшины, приходил в гости, охотно помогал по хозяйству, советовал, как укрепить изгородь, обучал соседских подростков резьбе по дереву и столярному делу. Жениться он ни в какую не хотел, хоть вокруг него и крутились местные красавицы. С тех пор как сёстры вернули сердце Златомати, Ясница ожила. Металл в рудниках больше не ломался, земли приносили хороший урожай. Жители трудились, и земля отвечала им благодарностью. Закрома полнились, животные сыты, а вода в колодцах оставалась чистой. Когда солнце перевалило за полдень, сёстры проводили мать в дом отдохнуть и отправились гулять по селению. Они замечали, как изменились улицы: появились новые заборы, свежевыкрашенные ставни, а лица людей светились спокойствием. Женщины приветливо махали им с крылец, старики добродушно улыбались. – Посмотри-ка, – сказала Орина, показывая на домик вдовы, которая раньше постоянно плакала. – Теперь у неё прекрасный сад, она вышивает на продажу, а дети её выглядят здоровыми и весёлыми. – Да, – задумчиво отозвалась Дарина. – Это чудо какое-то. Прошёл год, и в Яснице закрепились простые, но важные обряды: перед добычей руды люди исполняли короткую песнь благодарности; перед посевом семян проводили символический танец на поле; а за каждое срубленное дерево обязательно сажали два новых саженца. Так решили на общем собрании, чтобы больше не вызывать гнев духов горы. Поначалу многие относились к этому со скепсисом, но уже спустя пару лун убедились: если соблюдать ритуалы, работа идёт легче, а несчастья обходят стороной. Даже Драгемир, когда-то надменный и неприветливый, изменился и выглядел теперь осторожно-счастливым. Он поддался общему настроению и решил обосноваться в Яснице, прикупив домик на окраине. Поговаривали, что он присматривал себе невесту – дочь местного кузнеца. Так и его жизнь постепенно наладилась, хотя поначалу односельчане побаивались его сурового нрава. На пути к дому сёстры встретили группу детей, которые уже успели нарвать букеты лесных цветов и теперь бежали следом, весело крича друг другу: «Смотри, смотри, это же те, кто гору усмирил!» Девчонки и мальчишки восторженно кружились возле сестёр, наперебой рассказывая, каких красивых светочниц недавно видели. Огоньки больше не вызывали у них страха, ведь лес теперь стал дружелюбным. – Ой, Дарина, – дёргала её за рукав одна из девочек, – правда, что если хочешь срубить дерево, надо попросить у него разрешения, и тогда оно не обидится? – Конечно, – улыбнулась Дарина. – Дерево ведь живое. Просто попроси прощения и обязательно посади новые деревца взамен. Так теперь заведено у нас в деревне. Дети радостно загалдели и побежали дальше. Девушки вздрогнули, когда рядом с ними возник Загрий и как ни в чём не бывало поплыл рядом. Ещё год назад жители Ясницы смогли найти его останки и достойно захоронили странника в Могильнике Шёпота. Именно в том самом месте, где девушки впервые услышали странные голоса, предупреждавшие их об опасности. Но даже после погребения Загрий не пожелал покидать мир живых. Его полупрозрачный образ появлялся то и дело в самых неожиданных местах, особенно когда сёстры меньше всего этого ожидали. Дарина и Орина сперва вздрагивали от его внезапного появления, но со временем привыкли к причудам призрачного учителя и полюбили эти неожиданные визиты. Загрий продолжал наставлять сестёр в магии, внимательно следил за их успехами, поддерживал и иногда шутливо ворчал, что они сведут его в могилу. Девушки, хоть и жаловались порой друг другу на «невыносимость старого ворчуна», в глубине души безмерно ценили его наставления. К обеду все собрались в доме. Стол был богатый: подавали свежие овощи, тёплый хлеб и румяные пироги. Бабушка с дедушкой восхищённо переглядывались, радуясь такому изобилию, а Велирима, успев отдохнуть после утренних хлопот, вышла к гостям в чистом нарядном сарафане и уселась рядом с любимым Климом. Петрий занял место неподалёку и с добродушной улыбкой смотрел, как семья собирается вместе. Дарина и Орина хлопотали возле стола, принося травяной настой и тарелки с печёными грибами. – Мы бы хотели тоже сходить к статуе, – объявил дедушка, отпивая большой глоток настоя. – Если Петрий разрешит, конечно. Старейшина кивнул. – Но только одни не ходите, вход туда сейчас охраняется. Мы поставили стражу, чтобы никакие охотники за сокровищами туда больше не проникли. Жизнь нас научила, что такие ценности нельзя оставлять без присмотра. – Через седмицу как раз будет проводиться шестилунная «Песнь Златомати», – улыбнулась Орина. – Все понесут дары к статуе. Увидите, как это красиво. – В деревне кумушки говорят, теперь Златомать словно живая, светится изнутри, – сказала бабушка. – Так и есть, – вымолвила Дарина. – А Северан? – вдруг спросил дед. – Есть вести, не объявлялся ли? Велирима глубоко вздохнула. – Исчез. – Мы искали его, но никаких следов не нашли, – подключился к разговору Клим, потирая шрам на предплечье – напоминание о последней битве с братом. – А его стражники убежали раньше. – А что Златодар? – Золотой город под горой – не место для наших людей, – рассудил Петрий. – Пусть духи сами решают его судьбу. За столом повисла тишина. Наконец бабушка печально улыбнулась. – Что ж, если и так, пусть Северану воздастся по заслугам, где бы он ни был. – А что, если он жив и однажды вернётся? – задумчиво проговорила Орина. – Мы будем наготове и дадим ему отпор, – твёрдо сказал Петрий. – Ему в любом случае уже не помочь, – грустно добавила Дарина, вспомнив обезумевший взгляд Северана. – Он жаждал власти, он был готов принести нас в жертву. Такая сила становится проклятием. Не каждый маг выдержит её. На себе ощутила. – Просто интересно, что стало с его новой женой и детишками… – произнесла Орина. – Жалко их, без магии марандита Златодар наверняка зачахнет… – Если они захотят перебраться в Ясницу, – твёрдо сказал Петрий, – наш дом будет открыт для них. – Дети не виноваты в грехах отца, – поддержал его Клим. Постепенно разговор вернулся к приятным вещам: все оживились, обсуждая, что скоро дом наполнится криками новорождённого, с любовью говорили о том, как Велирима ощущает толчки малыша в животе. Сёстры спорили, какие колыбельные будут петь брату, а бабушка пообещала связать крошечные пинетки. Клим бережно сжимал руку Велиримы. После обеда Дарина и Орина поднялись на любимый холм за деревней. Здесь теперь весело звенел водопад, переливаясь каскадами и сверкая в лучах солнца. Неведомым образом именно сюда «приземлилось» горное озеро – то самое Око Златомати, что веками скрывалось в глубине пещер. Очевидно, с помощью магии Златомати озеро нашло своё новое место здесь, на холме, превратившись в небольшой водопад. Трава мирно колыхалась на ветру, внизу сияла Ясница, её улицы были наполнены людьми, радостным шумом и песнями. Девушки замолчали, вспоминая всё, через что пришлось пройти: страшные испытания, разлуку и воссоединение, потерю и возвращение веры друг в друга. – Я горжусь тобой, сестрёнка, – сказала Дарина, крепко сжав руку Орины. – И собой, и всеми нами. Орина улыбнулась, и от переполнявших её чувств на глазах заблестели слёзы. – Я тоже люблю тебя, Дари. Мы часто ссорились, но оказалось, что наша связь куда прочнее любых разногласий. Тёплый ветер пробежал по траве, зашевелил платья сестёр. Они ещё долго стояли на холме, любуясь яркими красками лета, вспоминая пройденные испытания и удивляясь собственной храбрости. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо над Велисгаром в багряные тона, сёстры вернулись домой. Их встретил дедушка, который с лукавой улыбкой распахнул дверь. – Ну что, спасительницы горы, идите ужинать! Бабушка такого наготовила, что стол трещит! Внутри звенел смех Велиримы – по-настоящему свободный, искренний, какого они не слышали раньше, до всех этих событий. Они разместились вокруг большого деревянного стола, который Клим смастерил своими руками, вырезав по краям узоры с символами четырёх стихий – маленькое напоминание о силах, спасших их мир. Последние лучи заходящего солнца проникали сквозь окна, освещая счастливые лица родных – мать, ласково поглаживающую растущий живот; Клима, чьи глаза, когда-то наполненные яростью чудовища, теперь светились глубоким умиротворением; бабушку и дедушку, наконец-то воссоединившихся с дочерью; Петрия, нашедшего покой в своей новой роли защитника семьи. За стенами дома, в садах и лесах, стояла благословенная тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы. Гора Велисгар, возвышающаяся над долиной, больше не выглядела угрожающей и мрачной – теперь она была тем, чем и должна быть всегда: надёжной защитой своих детей. Сёстры переглянулись, не нуждаясь в словах, чтобы понять главный урок своего путешествия: истинное счастье невозможно украсть у других или построить на чужой боли. Единственный прочный фундамент – это любовь, мужество и верность своему сердцу. Эту истину они выстрадали в тяжёлой борьбе, пройдя через предательство и страх, через гнев и отчаяние. И теперь, когда всё наконец наладилось, жизнь даровала им заслуженную награду – не просто покой или благополучие, но нечто гораздо большее: гармонию с миром духов, с землёй, с самими собой и, что самое главное, друг с другом. – За Велисгар и Ясницу, – произнесла Дарина, поднимая чашку с травяным настоем. – За нашу семью, – добавила Орина с нежной улыбкой. – За новую жизнь, – закончила Велирима, положив руку на живот. А где-то высоко над их головами, в сгущающихся сумерках, танцевали светочницы, вычерчивая в воздухе руны благословения.