Глава 26

В сейфе лежат медали и ордена. Как их много у Гаспара, я даже не ожидала. Золотые, серебряные, с инкрустацией камней.

У Сола наград куда меньше, а ведь он маршал.

Пробравшись рукой через награды достаю пухлый конверт.

Наверное, там деньги.

Открываю, и…

Сердце пропускает удар.

Да. Деньги здесь есть. Около пятидесяти тысяч.

Немного.

Платье от Жеона, розы, браслет.

Понимаю, что он потратил на меня всё, что заработал у Брайса за месяц работы.

У него нет сбережений.

Но будоражит другое.

В конверте много карточек с портретами Элизабет и сына.

Это его семья.

И я вдруг остро чувствую себя чужой. Незаконно вторгшейся. Прикоснувшейся к сокровенному.

Деньги, которые держу в руке, его пятьдесят тысяч, хочется положить обратно и вообще покинуть дом.

Как женщине — хочется уйти.

Как целителю — нельзя.

Я не бросаю пациентов.

Гаспар обещал мне защиту.

У нас сделка.

Я убираю портреты обратно в конверт. А деньги кладу рядом, чтобы легко можно было взять, не натыкаясь на лицо чужой женщины.

Сажусь к постели, смотрю на лежащего мужчину.

Гаспар-Гаспар.

Как же так, Гаспар, ты обещал мне больницу, но у тебя почти нет сбережений. Только медали.

Но понимаю, у него был хороший контракт с Брайсом, он собирался на совещание в день покушения, планировал работать и зарабатывать. Он бы сделал, что обещал.

Он из тех, кто выполняет.

Если бы не проклятый выстрел.

Проклятый Сол.

Меняю Гаспару повязки, кормлю его долго и кропотливо.

Кормить приходится почти постоянно, потому что вливать удаётся по чуть-чуть.

* * *

— Леди Николь, вас спрашивает женщина, говорит из больницы, представилась госпожой Дебб, — докладывает Николас.

Управляющая.

Внутри тяжёлым камнем давит нехорошее предчувствие.

Я выхожу в гостиную, плотно закрыв за собой дверь в спальню.

Госпожа Дебб стоит на пороге комнаты с подавленным видом.

— Леди Николь, закрыли больницу, — шепчет она срывающимся голосом. — Приказано вывозить вещи или отберут вместе с лечебными артефактами и медикаментами.

Внутри поднимается холодная ярость. Пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Скажите, кто дал вам этот адрес, госпожа Дебб?

Я сразу понимаю, что закрытие больницы — это манипуляция, попытка вырвать меня от Гаспара, задеть за живое.

Но я уже была готова к этому удару. Сол же сказал, что закроет. Гаспар мог бы ему помешать, но он едва жив. Шансов сохранить больницу не было.

Но я не мирюсь.

Я принимаю эту потерю, как тактическое отступление.

— Адрес… — хмурится управляющая. — Ваш муж. Он приезжал и объявил о закрытии. И сказал, где вас найти.

Ну вот, я так и думала.

Однако артефакты терять нельзя. Больницу я снабжала два года. Это большие деньги.

— Хорошо, — твёрдо произношу я. — Значит, вывезем всё ценное.

Понимаю, что без моего руководства при погрузке всё могут поломать. Придётся ехать.

— Николас, — зову повара. — Передай Вальтеру заложить карету. А Метсу, чтобы организовал максимальную охрану с защитным куполом против пальбы. Я должна съездить в больницу.

— Будет сделано, — отвечает Николас и отправляется во двор.

Управляющая замирает напротив портретов на камине.

— Надо же, — качает она головой. — Это же Джон. Что тут делает его портрет?

— Джон? — хмурюсь я.

— Да, вот этот юноша, — она берёт портрет и показывает на Калеба. — Это муж моей племянницы из Волеборга.