Мартен проспал всего несколько часов, когда его разбудил яркий солнечный свет из иллюминаторов. Он уже просыпался ненадолго утром, оттого что корабль опять пришел в движение — поскрипывание досок дало знать, что они уже в пути.

Мартен возлегал, удобно устроившись на подушках, в халате и наслаждался сытным завтраком, когда в дверь постучали.

— Войдите, — пригласил он, обильно намазывая толстый ломоть хлеба вареньем.

По части сладкого он был ненасытен: случалось, съедал целую банку варенья за раз. Вот и сейчас дожевывал кусок еще горячего хлеба, когда Даниелс приоткрыл дверь — ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, — и его обычно бледное лицо стало совсем бледным.

Мартен неторопливо прожевал и проглотил хлеб, прежде чем спросить:

— Что такое?

— Э-э… капитан, видите ли…

Дверь распахнулась, и в каюту ворвалась мадемуазель Фишер.

Мартен закатил глаза. Неудивительно, что Даниеле не сумел с ней справиться: ему самому это было не под силу.

И все же он не собирался позволять этой женщине портить ему утро. Погода была ясная, оба корабля стремительно рассекали волны, а у Мартена под рукой стояла чашка восхитительного кофе и лежал кусок свежего хлеба с вареньем.

— Мадемуазель, какой сюрприз! — воскликнул он, не скрывая сарказма, и указал на кресло напротив. — Не желаете ко мне присоединиться?

Сара явно не ожидала столь благодушного приема. Мартен был готов поклясться, что она разочарована: на нее не накричали и не осыпали угрозами.

— Э-э, нет, спасибо, капитан Бушар. Я уже позавтракала… несколько часов назад, — с долей сарказма отказалась Сара, словно осуждала привычку так поздно вставать и завтракать.

Мартен ощутил укол раздражения, но не оправдываться же перед ней за то, что так поздно начал свое утро (как будто это ее касалось). Он взглянул на второго помощника, вскинув бровь:

— Похоже, ваше присутствие больше не требуется, Даниеле. Закройте дверь с той стороны.

Мартен дождался, пока Сара сядет, и, прежде чем продолжить прерванный завтрак, окинул ее взглядом с головы до ног. На ней опять была одежда Граафа. Да и что ему за дело, если она предпочитает брать одежду у работорговца, а не у него. Сара перевела взгляд с его лица на обнаженную грудь, и по ее густому румянцу было видно — она поняла, что под халатом у него ничего нет, — и это ее смутило.

Отлично! Возможно, она от смущения уберется отсюда.

— Чем могу быть полезен, мадемуазель? — спросил Мартен, хотя и не собирался для нее ничего делать — разве что высадить во Фритауне, — и намазал маслом и вареньем еще один кусок хлеба.

— Мистер Даниелс только что мне сказал, что корабли направляются к Фритауну, хотя Уида намного ближе. Это правда?

Бушар мысленно отметил, что надо сказать Даниелсу, чтобы не трепал языком при этой даме. Сделав большой глоток кофе, он не спеша вытер губы льняной салфеткой и откинулся на подушки, наслаждаясь ее нетерпением. Он понимал, что его вид мешает ей сосредоточиться на цели своего визита, которая, по всей видимости, состояла в том, чтобы высказывать претензии и предъявлять требования.

При виде ее раздражения Мартен улыбнулся. Надо было поблагодарить Даниелса за это развлечение, прежде чем прогнать.

— Да, это правда.

— Но вам ведь не составит никакого труда отвезти пленников в Уиду — вы сами так сказали во время переговоров. — Ее голос был как минимум на октаву выше обычного.

— Ничего подобного я не говорил, мадемуазель. — Он скрестил руки на груди и устроился поудобнее.

— Когда я сообщила вам, что капитан Грааф развернул корабль обратно, вы сказали… — Сара умолкла, роясь в памяти, но так и не нашла то, что искала, и попробовала новую тактику. — Вы не возражали. Фритаун очень далеко от тех мест, откуда забрали большую часть пленников. Как им вернуться в родные края?

— А это, мадемуазель, меня не волнует. Как я уже говорил вчера вечером, Фритаун для них намного безопаснее. Если они вернутся в свои деревни, их опять захватят в плен: я наблюдал это не раз.

— А как же я? — спросила Сара.

Мартен даже не пытался скрыть злодейскую ухмылку.

— А что — вы? — Он помолчал, наслаждаясь ее растерянностью. — Вы — британская подданная, я лично провожу вас к британским властям, и пусть они решают, что с вами делать. Можете сказать им что угодно, но не советую наставлять на них оружие, если они откажутся поступать, так как вы хотите.

Сара прикусила губу, и Мартену поневоле стало любопытно, что за коварные планы зреют в ее хитроумном мозгу. Долго гадать не пришлось.

— Вчера вечером вы упомянули, что, возможно, согласитесь отвезти меня обратно в Англию. — Она густо покраснела при упоминании вчерашнего вечера.

— Вообще-то я сказал, что это Даниелс так считает, но вовсе не обязательно возвращаться на моем корабле. Кроме того, это было вчера, до того, как вы украли мой пистолет и держали меня на мушке.

Сара потупилась, вцепившись в столешницу с такой силой, что побелели костяшки пальцев:

— Я… я прошу прощения за это, капитан.

Увидев искреннее сожаление в ее глазах, Мартен почувствовал себя мерзавцем и сказал коротко, больше не намереваясь играть с ней, как кошка с мышкой.

— Я принимаю ваши извинения. Поверьте, власти во Фритауне позаботятся о вас лучше, чем кто-либо другой, и найдут, с кем связаться.

Внезапно Мартен осознал, что понятия не имеет, есть ли какое-то основание под его заверениями, и это его разозлило. Что с того, что он не знает? Эта дамочка не его проблема.

Какое-то время Сара молча смотрела на него, потом кивнула.

— Очень хорошо, капитан.

Мартен поднялся и шагнул к двери: ему не терпелось отправить Сару восвояси. Теперь, восторжествовав над ней, он чувствовал себя неловко и был собой недоволен. Открывая перед ней дверь, он взглянул на нее, и, когда встретил взгляд ее ясных глаз, у него странным образом перехватило дыхание.

— Можно мне повидаться с капитаном Граафом?

Упоминание работорговца вызвало у Мартена раздражение и вернуло его с небес на землю.

Он ухмыльнулся:

— Ради бога, мадемуазель. Только возьмите с собой Даниелса — мы ведь не хотим, чтобы Грааф вас превратно понял.

Мартен едва ли не вытолкал Сару из каюты и захлопнул дверь прямо у нее перед носом, потом какое-то время стоял, прислонившись спиной к двери и все еще сжимая в руке дверную ручку, словно Сара могла вломиться к нему.

Да что не так с этой женщиной? Почему в ее присутствии его одолевают такие дикие мысли? У Мартена было много женщин, и большинство были намного красивее и желаннее, но ни одна из них не доставляла ему столько хлопот. Он, молча, покачал головой, злясь на себя за столь странные реакции. Этому могло быть только одно объяснение: у него слишком давно не было женщины. Ведь Сара не на шутку возбудила его прошлым вечером, а разрядки он так и не достиг. Как и наутро.

Мартен знал, что физическая неудовлетворенность ведет к упадку мыслительных процессов. И его нынешнее состояние — прекрасное тому доказательство.

Он высадит на берег Сару, больного капитана и всех остальных, а сам первым делом отыщет шлюху, и желательно не одну, и вот тогда разум к нему вернется.

Сара с трудом скрыла разочарование из-за того, что капитан отказался вернуть пленников в Уиду, а ее — в Англию. Наверное, следовало его поблагодарить, что после вчерашнего вечера не швырнул ее в трюм.

Даниелс ждал ее в конце коридора, и, кажется, в равной степени испытал облегчение и изумление.

— Мисс Фишер!

Уж не думал ли он, что Бушар набросится на нее, вместо того чтобы прогнать из каюты? По правде сказать, Сара думала о том же. Если уж быть откровенной — а она всегда стремилась быть честной сама с собой, как бы ее ни смущали собственные мысли, — стоило признать, что какая-то часть ее надеялась на продолжение увлекательных занятий прошлого вечера. Видимо, капитан не нашел этот опыт столь же пленительным, поскольку едва терпел ее присутствие в каюте и вытолкал чуть ли не взашей.

— Капитан Бушар разрешил мне навестить капитана Граафа, но только вместе с вами.

— Очень хорошо, мисс. Вы хотите зайти к нему сейчас?

— Да, если он не спит.

Не хватало застать и голландца в таком же виде, как Бушара.

Она залилась краской, едва вспомнив его мускулистую загорелую грудь.

— Сперва я загляну к нему — перекинуться парой слов. — Даниелc остановился, с тревогой вглядываясь в ее лицо. — Прошу вас, мисс Фишер, обещайте, что не станете…

— Обещаю не воровать у него оружие и не угрожать капитану Бушару! — Сара улыбнулась, давая понять, что не в обиде.

Даниелс ответил ей добродушной улыбкой:

— Вот и хорошо, мисс. Я мигом.

Прислушиваясь к голосам за дверью, Сара окинула взглядом свое одеяние. Туфли ей дал капитан Бушар, но все остальное принадлежало Граафу. Что ж, выбирать было особенно не из чего. Не могла же она надеть атласный халат или одно из тех непотребных платьев.

Дверь распахнулась, отвлекая ее от собственных мыслей.

— Капитан Грааф просит вас зайти. Я подожду вас здесь, мисс Фишер.

Эта каюта напоминала ту, в которой поселили Сару, не считая застекленного шкафчика с медицинскими принадлежностями и лекарствами. Грааф начал было подниматься, но Сара жестом остановила его и села на единственный стул.

— Нет-нет, вам нужно лежать, хотя выглядите намного лучше, капитан.

Его кожа действительно больше не отливала желтовато-зеленым, как накануне, хоть он был еще бледен.

— Я чувствую себя гораздо лучше, и вовсе не благодаря лекарствам, а оттого, что с моей души спал огромный груз. И благодарить за это я должен вас. Если бы не вы, я бы или погиб, или пожалел о том, что остался в живых. Мне нет прощения за содеянное.

Он покраснел до корней волос, а Сару застали врасплох его извинения. Она вдруг поняла, что его ненавидеть легче, чем простить, и устыдилась этой мысли. Совсем недавно она говорила капитану Бушару о всепрощении и милосердии, и вдруг такое… Надо хотя бы попытаться простить Граафа: а вдруг удастся.

— Тогда и я прошу у вас прощения за то, что солгала про вашу болезнь.

У Граафа вырвался смешок и тут же перешел в кашель, но он все-таки сумел сказать с улыбкой:

— Хочется думать, что я не был бы так доверчив, если бы не болезнь. Спасибо, что помогли вчера. Из вас получился бы отличный капитан, мисс Фишер, намного лучше меня.

Больше он не выглядел веселым. Сара подумала, что он, должно быть, представляет себе реакцию своего отца, когда тот узнает, что сын угодил в плен, а корабль захвачен.

— Понимаю: вам придется тяжело, но я не думаю, что вы способны жить в свое удовольствие, продав живых людей как товар. Да, вы будете наказаны, но так все же лучше, чем нести тяжесть греха до конца своих дней.

Грааф скривился:

— Никому не следует к этому относиться спокойно. К сожалению, мы все привыкли врать себе, когда потребуется. Вы — исключение, мисс Фишер: мужественно отстаивали свои принципы, даже когда могли бы просто спасти себя и оставить остальных на произвол судьбы.

Сара отмахнулась:

— Бросьте! Давайте поговорим о другом, капитан Грааф. Хоть я и придумала для вашей болезни название, она никуда не делась и с такими симптомами мне не раз доводилось сталкиваться. Обычно здесь мало что можно сделать, но, если удается продержаться на этапе лихорадки, человек выздоравливает. У вас спал жар?

— Лекарь Бушара меня заверил, что температура в норме. Думаю, хуже всего мне было перед тем, как мы покинули Уиду. Наверное, мне повезло, что мы стояли на якоре и мое состояние осталось не замеченным командой.

— Вам повезло, что вы живы: лихорадка каждый год забирает жителей моей деревни.

Огромные голубые глаза Граафа больше не слезились, хотя белки все еще оставались тусклыми.

— Я так и не узнал, как вы оказались в таком месте. Вы из британского форта? Но ведь форт в Уиде вроде бы заброшен…

— Моя деревня находится в джунглях в паре дней езды от Уиды. Мои родители были миссионерами, а отец к тому же доктором. Я родилась в Африке, так что я хоть и англичанка, но в то же время и немного африканка.

— Где ваши родители? Как случилось, что вас захватили в плен вместе, э-э, с остальными? — спросил капитан, старательно избегая слова «раб».

— Родители умерли два года назад.

— О боже! Как же вы выжили?

Сару насмешило изумление на лице Граафа.

— Просто продолжала жить как обычно. Я никого не знала, кроме жителей моей деревни. Они кормили меня, а взамен я их лечила. Поначалу я помогала отцу и деревенской целительнице, а потом сама стала единственной на всю округу, и мне это нравилось.

Грааф растерянно покачал головой, а Сара предпочла сменить тему, не желая исповедоваться перед ним.

— А вы, капитан, чем занимались до того, как отец приобщил вас к семейному делу?

— Учился в университете в Лейдене.

— Вы, наверное, очень образованны. А что вы изучали?

— Математику. В последний мой приезд домой отец сказал, что хочет, чтобы я присоединился к двум старшим братьям в семейном бизнесе — это корабельное дело. Когда столкнулся с трудностями, отец отказался искать помощи у своей семьи, хоть она и очень богата. — На бледных щеках Граафа появилось два ярких пятна. — Теперь ему придется обратиться к моим дядьям, и они будут вынуждены ему помочь, иначе разразится скандал, если Граафов свяжут с банкротством.

— Как думаете, что произойдет во Фритауне?

— Британцы заберут мой корабль, Бушара вознаградят за старание, а бунтовщиков, скорее всего, повесят. Что же касается меня… — Он пожал плечами. — Возможно, отправят в ссылку за нарушение закона. А что насчет вас? Вы вернетесь к себе в деревню?

— Капитан Бушар опасается — осмелюсь сказать, не без оснований, — что пленники снова окажутся в опасности, если возвратятся домой. Он уверен, что во Фритауне им будет спокойнее. Мне это не нравится, но, думаю, он прав.

— Так вы останетесь во Фритауне?

— Это будет зависеть от представителей британского правительства. После моего вчерашнего поступка мне может грозить ссылка, как и вам.

— А что такое?

Сара поняла, что Грааф все проспал, и, вздохнув, в двух словах обрисовала вчерашние события, не упоминая о заключенной сделке и о том, что, когда Геккерен вырвался на свободу, она была полуодета.

Грааф расхохотался еще до того, как она закончила, и несколько минут не мог говорить и от смеха, и от кашля, по щекам у него струились слезы. Что ж, хоть в чем-то он был похож на Бушара.

Сара, скрестив руки на груди, терпеливо дождалась, когда он отсмеется.

— Прошу прощения, мисс Фишер: это было неучтиво, — но я бы все отдал, чтобы увидеть физиономию Бушара. Как я рад, что не один на этом корабле оказался под дулом собственного пистолета.

— Рада стараться, капитан Грааф!

Он опять расхохотался:

— Великий непобедимый Бушар по дулом собственного пистолета!

— Почему вы так его называете?

— Вы что, о нем не слышали?

— До вчерашнего дня — нет.

— Я думал, что каждая собака знает корабль «Золотой серп» и его знаменитого капитана, тоже, кстати, бывшего раба.

Слова Граафа поразили Сару. В голове теснилось так много вопросов, что она не знала, с чего начать.

Грааф медленно кивнул, явно довольный, что сумел ее удивить:

— Да, наш капитан весьма знаменит. Он начинал простым матросом у джентльмена-пирата по прозвищу Одноглазый Стендиш, фаворита короля, а на самом деле британского лорда, барона Рамзи. О нем вы наверняка слышали.

Сара покачала головой:

— Я ведь жила в джунглях, капитан.

— Барон Рамзи уже почти двадцать лет самая известная личность на Средиземноморском побережье. Его похитили берберийские корсары и продали в рабство, но ему как-то удалось освободиться и даже украсть пиратский корабль, а потом еще несколько лет заниматься контрабандой при попустительстве британского правительства. В своих странствиях он встретил нашего капитана Бушара, в то время еще простого раба. Подробности мне неизвестны — только лишь то, что мне рассказал брат Пер, когда узнал, куда меня отправляет отец. Брат как-то раз видел Бушара в весьма сомнительном прибрежном баре в Александрии. Этот красавчик ввязался в драку с работорговцами и голыми руками разделался с одним из пятерых, тогда как остальные выхватили шпаги, но, прежде чем они вмешались, он оглушил троих. Брат говорил, что никогда еще не видел человека, настолько опасного даже без оружия. Он не следует никаким правилам кулачного боя, которые заведены у джентльменов, что неудивительно. Бывший раб, представляете себе? Потому он меня и терпеть не может, это вполне понятно.

Сара задумалась над историей Граафа. Сколько в ней правды? В том что Бушар — отважный боец, сомневаться не приходилось: она своими руками касалась его тела — сплошь мускулы и ни унции жира. Он мог бы разломать хрупкого голландца на кусочки одной левой. Но Бушар-раб? Как такое возможно?

— Как он мог быть рабом? Ничего общего с моими односельчанами он не имеет. Его кожа ненамного темнее моей, а волосы даже светлее.

Грааф пожал плечами:

— Такие порядки в Америке. Достаточно малой доли африканской крови, чтобы считаться рабом. Насколько я знаю, у некоторых рабов голубые глаза и светлая кожа, как у меня.

Они, молча, смотрели друг на друга, раздумывая над тем, что все это может значить, когда дверь в лазарет распахнулась и вошел Бушар собственной персоной. Он улыбался, а его лукавый взгляд наводил на мысль, что он слышал их разговор, но Сара отмахнулась от нее: Бушар был не из тех, кто подслушивает под дверью.

— Доброе утро, капитан Грааф. — Красивые губы капитана изогнулись в скептической усмешке. — Я вижу, вам уже лучше — гостей принимаете?

Грааф покраснел под насмешливым взглядом Бушара. Сара переводила взгляд с одного на другого, уже не в первый раз восхищаясь такими разными образцами мужской красоты. Голландец напоминал принца из сказки с голубыми, как море, глазами и аристократическими чертами лица, которые прекрасно сочетались с изящным до хрупкости телом джентльмена. Бушар был воплощением самого Люцифера, довольного обменом своего небесного статуса на возможность пожинать плоды плотских наслаждений.

Голландец, как сумел, поклонился, лежа в постели и явно чувствуя свою уязвимость по сравнению с полным жизни соперником.

— Мисс Фишер зашла справиться о моем здоровье.

— Но осталась поговорить о чем-то более интересном, полагаю? — насмешливо спросил Бушар, прислонившись к дверному косяку, так что теперь Саре приходилось поворачиваться всем телом, то вправо, то влево, чтобы видеть их обоих. — Прошу прощения, мадемуазель, но мне нужно поговорить с капитаном Граафом с глазу на глаз.

Сара поняла бестактный намек и, глядя на Граафа, сказала:

— Я рада, что вам лучше, капитан.

Она повернулась к двери, которую загораживал от нее Бушар, и он помедлил, прежде чем отступить на шаг, но даже после этого ей пришлось протискиваться между его плечом и дверным косяком.

Вернувшись в каюту, она нашла на кровати книгу «Кларисса», с помощью которой вчера и вывела Бушара на чистую воду. Она совсем о ней позабыла, когда все ее внимание обратилось на другое, а именно — на умелые руки и губы Бушара.

Наверное, это он принес книгу к ней в каюту. Сара подняла ее и взглянула на обложку, словно та могла ей что-то сообщить. Дружелюбный жест ее удивил, а капитан Бушар по-прежнему оставался для нее загадкой.