— Пушечный выстрел? — повторила Сара, и ее слова повисли между ними, словно дымовое облако.

Грааф изрыгнул какие-то проклятия по-голландски и бросился к двери:

— Я мигом.

Он захлопнул дверь, в замке щелкнул ключ. Значит, он не настолько отвлекся, чтобы забыть запереть за собой дверь.

Сара дождалась, пока его шаги затихнут, и только тогда кинулась к пистолетам, но споткнулась о вымокшую юбку и, налетев на тяжелое кресло тикового дерева, пробормотала:

— Проклятье!

Поднявшись на цыпочки и сняв со стены пару пистолетов, она открыла их затворы и чуть не разрыдалась от облегчения: оружие было настоящим.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — выдохнула она лихорадочно.

Сунув по пистолету в карманы рваной юбки, она принялась рыться в ящиках и на полках. Руки так тряслись, что она роняла на пол предметы одежды, книги и прочие вещи. Уже решив было, что все напрасно, она, наконец, обнаружила лакированную шкатулку. Внутри был порох, свинцовые пули и углубления в форме пистолетов, обтянутые красным шелком.

— О, слава богу! — всхлипнула Сара, опускаясь на пол и принимаясь заряжать пистолеты.

У ее отца имелся древний пистолет, и как-то раз, когда три льва напали на деревню, отец научил ее заряжать и чистить оружие. Хоть этот пистолет и был более изысканным, но по сути мало отличался от того.

Зарядив второй пистолет, она сунула его за пояс и убрала остаток пороха и пули в карман порванной нижней юбки. Едва она успела пристроиться у двери и взвести курок, как в замке снова щелкнул ключ.

Растерянный вскрик, сорвавшийся с губ Граафа, когда дуло его собственного пистолета коснулось виска, был музыкой для ушей Сары.

— Пистолет заряжен, и я без колебаний пущу его в ход. — Ни голос, ни рука ее не дрогнули, чем Сара гордилась. — А теперь садитесь.

Капитан, безвольно ссутулившись, сел.

— Чего бы вы ни хотели от меня, вряд ли вы это получите. Тот пушечный залп был произведен пиратом, который следовал за нами.

— Вы сказали — пиратом? — Сара крепче вцепилась в пистолет, и голландец скривился, во все глаза, глядя на ее руку.

— Да, но не простым: он имеет разрешение от британского правительства на захват чужих кораблей именем короля. У корабля такого пирата не только преимущество в оружии: не сомневаюсь, что старший помощник начал подбивать матросов на бунт, когда я велел готовиться к переговорам. — Голландец закрыл глаза и помотал головой. — Люди недовольны. Никто из них не хотел служить работорговцу. Это все Геккерен, старший помощник, который втянул нас во все это. Но теперь, когда… — Грааф открыл глаза, но, видимо, не нашел во взгляде Сары сочувствия, поэтому протянул к ней руки, то ли успокаивающе, то ли умоляюще. — Прошу вас, мисс Фишер, вы должны мне поверить: это не я занимался работорговлей.

— Мне плевать! — процедила Сара сквозь зубы, едва удержавшись, чтобы не пристрелить Граафа за то, что вздумал себя жалеть, когда у него под ногами гибнут люди. — Мне плевать, кто так решил! Вы хоть осознаете, что разрушили нам всем жизнь? Из-за вас люди мучаются и погибают, но у вас есть шанс помочь покончить с этим кошмаром. Это не искупит и малой толики ваших грехов, но для начала сгодится. Вот как вы поступите: развернете корабль к берегу и освободите всех, кто заперт в трюме, или я вас просто пристрелю.

Грааф фыркнул:

— Думаете, что испугали? Да вы мне окажете услугу. Видимо, вы не вполне понимаете, что происходит, мисс Фишер. Хоть я и члены моей команды не хотели перевозить такой груз…

— Груз? — аж взвилась Сара. — Это живые люди, капитан Грааф, и я требую, чтобы вы это признали.

Он сжал зубы и пошатнулся, по вискам у него струился пот:

— Хоть я сам и кое-кто из моей команды не хотели торговать людьми, боюсь, вы не вполне понимаете, в какой ситуации мы все оказались. Я всего лишь символ, представитель семейства Грааф. На самом деле я даже не капитан, хоть и пользуюсь этим званием: всем заправляет Геккерен. — Грааф поморщился. — Он умелый моряк, его боятся, и не только я.

Сара озадаченно нахмурилась:

— Так это он капитан?

— Да, фактически. И это по его распоряжению мы покинули Уиду с полным трюмом… рабов. Мои люди не соглашались идти в море на корабле работорговца, но понимали, что, если повернут назад, ничего не получат. Некоторые из них ради денег были готовы выполнять приказы моего старшего помощника. — Грааф покачал головой. — Не возьмусь сказать, сколько таких.

Он опять согнулся пополам от кашля, и Сара, оценивающе глядя на капитана, не могла понять, к чему он клонит. Хочет сказать, что готов вернуться на берег — хотя бы ради мифического шипа Спасителя? Насколько он раскаивается в том, что позволил старшему помощнику набить трюм живым товаром? Достаточно, чтобы, рискуя жизнью, отпустить их на свободу?

Грааф кое-как отдышался и хрипло продолжил:

— Мои люди понимают, что, как только мы доберемся до Фритауна, протеже короля притащит всю команду в вице-адмиралтейский суд, а для некоторых эта угроза достаточно серьезна. Оставшись без командира, они последуют за Геккереном и предпочтут сразиться с пиратом, а не вести переговоры. И тогда мы все, скорее всего, погибнем.

— Боюсь, я не понимаю, как вы сами к этому относитесь, капитан. Что вы хотите сказать?

— Я предлагаю объединиться.

Сара рассмеялась от неожиданности.

— И чем же вы можете меня прельстить: мятежной командой, неизбежным прибытием целой толпы королевских прихвостней, которые разграбят наш корабль? Прошу вас, мне искренне любопытно, скажите, в чем здесь выгода для меня?

Грааф тяжко вздохнул, складки у его носа обозначились резче.

— Если бы все матросы были на стороне моего старшего помощника, я бы уже бултыхался в океане, и мы бы с вами сейчас не разговаривали, мисс Фишер. Я хочу сказать, что если мы поторопимся, то сможем заручиться поддержкой, пока не поздно.

Он умолк и вытащил из кармана носовой платок, чтобы промокнуть лоб, глядя на нее покрасневшими слезящимися глазами. Сара пыталась найти в его лице хоть намек на подвох, но видела лишь болезнь и усталость.

— Времени мало, — поторопил ее капитан.

Сара глубоко вдохнула, прежде чем заговорить.

— Что насчет пиратов?

— Как только возьмем корабль под свой контроль, приступим к переговорам, иначе нас атакуют. Так или иначе, нас возьмут на абордаж и конфискуют корабль за нарушение недавнего англо-голландского соглашения. Я бы предпочел сдаться, пока ни моему кораблю, ни моим людям не причинили вреда.

Сара так сильно прикусила губу, что почувствовала металлический привкус крови. Можно ли ему доверять? Она фыркнула. Как будто у нее есть выбор. Она смотрела на Граафа, но видела не его, а лица тех, кто остался в трюме. Покинуть это место можно было только одним способом — когда твое тело выбросят за борт, так что другого такого шанса может и не представиться.

— Если я соглашусь вам помочь, как вы намерены выполнить мою просьбу?

Грааф с облегчением расслабил плечи, словно они с Сарой уже достигли соглашения.

Что ж, пусть думает, что хочет. Сара не станет мучиться угрызениями совести, даже если решит использовать его, во всяком случае, пока ее поддерживают те, что заперты в трюме на корабле, кому она доверяет.

— Я вызову старшего помощника и предложу ему сдаться. Если получится, уверен: бунт подавить удастся. Вы затаитесь у двери, так же как перед тем, как я вошел. Я возьму второй пистолет и застану его врасплох.

— Что, если он окажется настолько предусмотрительнее вас, что пришлет вместо себя кого-то другого? Или тоже прихватит пистолет?

Грааф покраснел от такой откровенной насмешки над его беспечностью:

— Геккерен слишком самоуверен, чтобы ожидать от кого-то сопротивления. Он придет сам. К тому же пистолеты на этом корабле есть только у меня, а мушкет в такое тесное помещение он с собой не возьмет.

— И когда мы захватим старшего помощника, вы откроете трюм и всех освободите?

Грааф кивнул:

— Осмелюсь предположить, они будут нам верны, чего не скажешь о моей команде.

— И тогда мы начнем переговоры?

Грааф снова кивнул.

Сара медлила.

— Это не уловка. Теперь пираты — наша единственная надежда, но действовать необходимо быстро.

Что еще ей остается? В одиночку корабль не захватить. Она могла бы…

— Мисс Фишер, необходимо…

Сара вскинула пистолет:

— Дайте подумать!

Грааф захлопнул рот и съежился.

Что имеется в ее распоряжении? Только пара пистолетов и… она сама. Сара поморщилась. Ей нужна помощь, чтобы пробиться через заслон матросов и добраться до трюма и Феми. Голова гудела от мыслей одна другой безумнее, и она подавила стон.

Придется кому-то довериться. Иного пути нет. Сара оглядела капитана из-под ресниц. Его кожа покрылась испариной, руки тряслись. Неизвестно еще, пробудет ли он в сознании достаточно долго, чтобы отбить корабль у бунтовщиков.

Что-то грузно обрушилось на палубу у них над головами, и Сара, подскочив на месте, выдавила:

— Что они делают?

— Наверное, готовят корабль к сражению с пиратами.

Пушки! Если корабли начнут палить из пушек, обитатели трюма погибнут первыми.

Сара вновь вознесла молитву Господу и вытащила из-за пояса второй пистолет:

— Он заряжен.

Грааф взял оружие, проверил и спросил, словно не замечал первого пистолета, по-прежнему нацеленного ему в грудь.

— Есть еще патроны?

Сара не без труда извлекла из кармана отяжелевшей мокрой юбки пули и мешочек пороха и протянула капитану. На мгновение он взглянул на нее, открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но быстро закрыл.

Она это заметила и спросила:

— Что такое?

— Да… хотел сказать, что нам потребуется быстро передвигаться. У вас это получится в мокрой одежде? — Капитан залился краской под ее подозрительным взглядом и пожал плечами. — Если хотите, в шкафу у вас за спиной есть сухая одежда — правда, мужская, но мы почти одного роста, к тому же в ней вам будет удобнее.

Он прав: одежда ей мешала, притом от мокрого грязного платья воняло и в нем было ужасно холодно. Сара не увидела на лице капитана даже намека на коварство, но тем не менее, отступила к платяному шкафу, не опуская пистолета, распахнула дверцу и заглянула внутрь.

— Боже милостивый! — Грааф швырнул пистолет на стол. — Вот, держите, хотя я с трудом себе представляю, как вы собираетесь переодеваться и стрелять в меня одновременно. — Он передвинул кресло так, чтобы оказаться к ней спиной, и опять уселся.

Сара в спешке оторвала несколько пуговиц, освобождаясь от промокшего платья. Дорогую льняную рубашку она натянула поверх своей нижней сорочки и, выпутавшись из порванной юбки, натянула вместо нее бриджи, не отводя взгляда от спины Граафа. Надев жилет и сюртук из синего сукна, она взяла второй пистолет и протянула его капитану через плечо.

Тот взглянул на ее наряд и фыркнул, не скрывая веселья, но тут же опять зашелся кашлем.

— Так вам и надо: не будете надо мной смеяться. — Сара взвела курок пистолета и заняла позицию у двери. — Ну что, вы готовы вернуть свой корабль?