Мм? Нет, нет, я не хочу дразнить тебя своими размышлениями, мальчик. Меня это действительно очень беспокоит. Это вопрос, с которым мы часто сталкиваемся в своей работе: мы знаем, что правильно и истинно, но механизмы Империи не всегда могут это обеспечить. И поскольку цель правосудия свести к минимуму весь вред — весь вред, заметь, — то я считаю, что даже если бы Тама наткнулся на преступника безоружным в открытом поле, он все равно мог бы заколебаться, прежде чем его убить.

Не говоря уже о том, чтобы поставить под сомнение один критический, вопиющий факт.

Затем Тама снова позвал настоятеля и самым решительным образом изложил ему эту новую информацию. Правда ли, что он часто встречался с невестой? Если так, то почему он не сообщил об этом раньше?

Настоятель очень разволновался.

— О, я был в шоке, сэр, — сказал он. — Я все еще в шоке! Я имею в виду — меня обвинили в убийстве, да? Все смотрели на меня с презрением! И, честно говоря, смотрят до сих пор.

— А что это за история с деньгами? Вы знали, что Нарам Фариде была в тяжелом финансовом положении?

— Как человек веры, я не могу делиться исповедями своих прихожан. — Затем он увидел выражение лица Тамы. — Но я должен сказать, что она была обеспокоена. Очень обеспокоена.

— Настолько обеспокоена, что она, самый востребованный цветок во всем втором кольце, решила выйти замуж за человека с репутацией, подобной репутации Калдора? Или она знала, что Калдор дурак, и возьмет ее, не разобравшись в ситуации?

Настоятель заявил, что не может строить предположений.

— Это заставляет меня отнестись к вам с еще большим подозрением, добрый настоятель, — сказал Тама.

— Но как вы можете так думать? Это всего лишь грех упущения. Что я выиграю, убив Калдора и Нарам, одну из моих собственных прихожан? И еще — как я вообще мог наткнуться на такую ужасную тварь, как веосоар? Я простой настоятель. Такой экземпляр мне не по зубам. Я никогда не смог бы владеть такой вещью!

Этот последний вопрос заронил червячок в душу Тамы, если можно так сказать.

Будучи умелым в бумажных делах (мне нравится верить, что я тоже обладаю этим достоинством), он отправил множество запросов имперским апотекалям. В частности, он искал информацию о доступе к образцам, особенно опасным и, возможно, почти исчезнувшим, и, что самое важное, он хотел определить, обладает ли капитан Атимо таким доступом.

На это потребовалось время. Именно столько времени потребовалось Картанам, чтобы снова получить доступ в свои владения, хотя они и не хотели возвращаться на эти разрушенные земли. Именно столько времени понадобилось, чтобы хваленые гости и местные жители вернулись в свои великолепные дома по всему периметру Империи. Так много времени, что их слуги следовали за ними по пятам, возвращаясь к своей заброшенной анонимности — или, возможно, ускользая, оставляя свои должности, чтобы заняться какой-то другой работой, или стремясь отдалиться от своей прежней жизни.

Но Таму не беспокоило это массовое рассеяние. Теперь его интересовали только три человека. И один из них был мертв.

Наконец, был дан ответ, неохотно: да, некоторые сельскохозяйственные апоты действительно имели доступ к опасным образцам. Да, некоторые из этих образцов на самом деле были ненавистными веосоарами, которые были сохранены исключительно для того, чтобы будущие апоты могли однажды извлечь и использовать свои способности феромонного отслеживания. (Что они, собственно, и сделали). И, да, одним из таких офицеров действительно была капитан Атимо.

И, да, теперь, когда он спросил, одного такого экземпляра не хватает. Они признались в этом с ужасающей неохотой: ни один имперский служащий не любит, когда посторонний обнаруживает их ошибки.

В этот момент Тама представил своему начальству предварительный отчет. Его теории были как правильными, так и неправильными, полными и неполными — и, к его чести, он знал это.

По его словам, здесь имели место два преступления. Оба были убийствами, но одно было просто спланировано и предпринято, в то время как другое было совершено.

Главным виновником заговора, как заявил Тама, была не кто иная, как мертвая невеста, Нарам Фариде. Она знала о финансовом положении своей семьи и знала, что богатство Калдора Картана может покрыть их убытки — и что Калдор настолько глуп, что женится на ней, не проверив ничего из этого.

Но она не могла смириться с мыслью о браке с таким хамом. Поэтому она использовала врагов Калдора и своих союзников.

Сначала она отправилась к настоятелю, который тоже подвергался опасности — хотя его опасность была вызвана тем, что Калдор заявил об отказе дать ему больше денег. Нарам предложила ему нечто очень опасное — если она станет главой поместья Картан после свадьбы с Калдором, то возьмет на себя ответственность за состояние семьи. Это, конечно, включало любые пожертвования, сделанные монастырю настоятеля. Аббату очень понравилась эта идея, но как этого можно было добиться? Как можно устранить Калдора, чтобы она забрала бы себе весь дом? Она мудро поступила, оставив его в неведении. По ее словам, ему нужно было только сделать подарок семье на свадьбу, и она достанет ему этот подарок. Тама предположил, что настоятель, вероятно, так и не узнал об истинной природе этого «подарка», пока не стало слишком поздно.

Затем Нарам отправилась к своей старой любовнице, капитану Атимо. Она использовала все свои уловки и волю, чтобы убедить женщину, что брак с Калдором был вынужденным, и она хочет уничтожить его, как только это произойдет. Могла бы Атимо раздобыть для нее какой-нибудь предмет? Какой-нибудь образец, какое-нибудь оружие, которые могли бы помочь ей в этом деле? Если бы Атимо сделала это, они могли бы жить вместе в роскоши, полной романтики и праздных игр. Атимо, будучи убитой горем дурой, знала такой предмет. Поддавшись на уговоры Нарам, она с радостью украла его.

Таким образом, Нарам Фариде устроила все так, что и настоятель, и капитан испытали бы на себе всю ярость правосудия, как только ее план увенчался бы успехом. Атимо взяла веосоар и отдала его настоятелю; настоятель принес его на свадьбу, утверждая, что это какая-то реликвия; затем, недели или месяцы спустя, Нарам разбудила бы веосоара выделениями Калдора — каплей крови, мазком слюны; существо проснулось бы, и убило бы его.

И Юдекс почти наверняка признал бы виновными как Атимо, так и настоятеля Мабака и приговорил бы их к виселице. Потому что они держали в руках оружие. Они оба ненавидели Калдора по своим личным причинам. Никто вообще не обратил бы внимания на скорбящую вдову.

По крайней мере, именно так Нарам планировала совершить убийство.

И тут Тама остановился, очевидно зайдя в тупик. Он был уверен, что эти люди спланировали смерть Калдора. Однако что-то пошло не так — ведь ни один из этих заговорщиков не был убийцей! Настоятель провел со своей свитой весь вечер. Капитан Атимо валялась пьяной в комнате для прислуги до полудня, еще долго после убийства. Могла ли Нарам случайно покончить с собой, смешав свои собственные выделения с образцом, который она намазала на семена? Конечно, девушка не могла быть такой глупой, если Атимо полностью посвятила ее в природу веосоара.

Тама снова и снова просматривал материалы расследования. Он то и дело возвращался во двор. Кто открыл окно? Что стало причиной появления капель чернил на пороге двери? Было ли это связано? Были ли какие-либо свидетельства того, что кто-то вообще вел себя странно во дворе? Ночные дожди, конечно, смыли все следы, но что-то должно было быть.

Тем не менее, он ничего не нашел. Он занимался этим делом еще два года, но так и не смог выдавить воду из камня.

Сдавшись, он представил свой окончательный отчет. Его начальство отложило его в сторону, поскольку расследование нераскрытого убийства, в конце концов, не было чем-то необычным, даже если жертвой были джентри. Возможно, все это было просто несчастьем.

За стенами экипажа сгущается ночь. Я слышу стрекотание сверчков и трели ночных птиц. Тебе понадобится отдых, Дин, и ты, несомненно, будешь нужен мне. Тогда я перенесусь на несколько лет вперед, чтобы мы могли сами завершить расследование.

Монастырь настоятеля Мабака быстро пришел в упадок. Клан Картан так и не возобновил свои пожертвования. После ночи Львиного Бивня они настолько не доверяли ему, что и представить себе не могли, что могут это сделать. В конце концов он был вынужден уйти со своего поста и занял очень скромную должность в храме на третьем кольце. Он умер в относительной бедности менее чем десять лет спустя.

Капитан Атимо заняла пост на Внешней Кольце Империи, где левиафаны ежегодно высаживаются на берег и бьют по морским стенам Имперского Легиона. Многие пытались отговорить ее от этого, поскольку такая должность считалась самоубийством, но она была непреклонна. Если она искала смерти, то она ее нашла: она погибла во время прорыва в 954 году, когда титан прорвался сквозь стену и убил около трех тысяч легионеров и других имперских слуг. Ее останки так и не были найдены — обычное дело для такой службы.

Приван Дане больше ни за кем не ухаживал и, конечно, никогда не был женат. Я сильно подозреваю, что этот парень умер пожилым девственником — его идеалистическое обожание женского пола, вероятно, означало, что он никогда не мог ухаживать за девушкой напрямую, как за равной себе. Хотя я считаю его глупцом, он оказался достаточно порядочным человеком, заботился о своем имении и был щедр к своей семье, слугам и друзьям. Когда он умер, то оставил им приличную сумму денег — особенно своему способному камердинеру, черноволосому парню, который помогал капитану Таме. Смерть Привана была настолько оплакана, что мемориал был запечатлен на картине, а поскольку художник был пространственником — настолько расширенным, что мог идеально передать визуальный мир кистью и пером, — мы можем предположить, что эта картина достаточно точна.

Это небольшое произведение большого искусства. Я читала описания этой картины. Все слуги плачут перед его могилой, а во главе их — его камердинер. Он особенно примечателен своим ростом, благородной осанкой и большим блестящим плюмажем из льняных волос.

Светло-желтые волосы, Дин. Совсем не черные.

Теперь у тебя есть все. Но не перебивай! Я указала тебе путь. Позволь мне рассказать тебе еще немного, потому что я многое узнала об этом парне.

Камердинера звали Артос Янис. Его мать была горничной в клане Картан, но по неизвестным причинам оставила службу, когда ей было около двадцати лет, и умерла при родах. Артос вырос в приюте для подкидышей, жалком, убогом месте, но ему повезло, что он снискал расположение клана Дане, который взял его к себе в качестве помощника конюха — спать с кобылами и боевыми конями. Благодаря труду он поднялся по служебной лестнице и стал камердинером молодого Привана.

Вот и все, что о нем написано. Но сейчас мне есть о чем поразмыслить.

Ибо мне интересно, знал ли Артос тогда, что он незаконнорожденный сын Калдора Картана? Должно быть, знал. У Калдора было так много незаконнорожденных отпрысков, что он был печально известен этим, и почти всех их было легко отличить по ярким льняным волосам — по-видимому, это была доминирующая черта.

Ненавидел ли он своего отца? Презирал ли его за то, что случилось с его матерью, или за его собственную тяжелую жизнь? Возможно. Не потому ли он покрасил волосы в черный цвет, чтобы скрыть свое происхождение? Или он сделал это только на тот период, на ту свадьбу, чтобы члены клана Картан не заметили, что внебрачный сын жениха шастает по залам для гостей?

Я не могу сказать наверняка. Но я думаю, что Артос был очень предан своему хозяину и довольно умен. Настолько, что, вероятно, он сразу же распознал отвратительную натуру Нарам, когда Приван поручил ему следить за ней и докладывать о ней. И все же он, конечно, никогда не смог бы сказать своему хозяину, как он на самом деле оценивает эту девушку.

Представь себе Артоса, кипящего от злости, когда он расхаживает по залам усадьбы Картан, но его эмоции остаются скрытыми, а лицо непроницаемым, как у всех слуг, которые должны предстать перед своими хозяевами. Представь, как он натыкается на капитана Атимо, пьяную плачущую и шепчущую, что подарок настоятеля — вовсе не подарок.

В этот момент, Дин, я думаю, Артос узнал о заговоре Нарам. Он понял, что женщина использовала своих союзников, чтобы устроить смерть своего мужа — его отца. Я представляю, что Артоса тогда переполняла ненависть: ненависть к Калдору, да, но также и ко всем этим чванливым, коварным, бездумным созданиям, этим приземленным детям, которые использовали привязанности и желания стольких людей как простые игрушки перед своей властью.

В этот момент он сделал выбор: взял супружеские простыни, подошел к так называемому Львиному Бивню и разбудил в нем угрозу. При этом, я думаю, он уверял себя, что его ненавистный отец погибнет, как и коварная девушка, которая была его невестой, — и, возможно, когда он сделает это, его хозяин Приван больше не будет страдать от душевной боли.

Затем он выскользнул во двор под дождь, открыл окно для насекомых-разведчиков и вернулся в комнаты для прислуги, хотя от дождя краска на его волосах потекла, а на полу у порога остались темные капли. Она пропитала ему даже воротник, хотя Артос приложил все усилия, чтобы отмыть ее, оставив лишь слабое серое пятно — факт, который капитан Тама заметил, но не придал ему никакого значения.

Таким образом, дело было сделано, и было причинено много вреда. Столько страданий, столько горя! Творилось так много зла, и лишь часть его была раскрыта усилиями Тамы.

Сейчас мы живем в другую эпоху, Дин, во времена больших возможностей и огромной опасности — и все же я не могу не думать о том, что, когда такая огромная мощь так сильно переплетается с таким количеством желаний и разочарований, вызванные разрушения могут превзойти все, чего мы можем достичь с помощью наших современных вооружений. В некотором смысле это чума, очень похожая на мерзкий веосоар: она разрастается, заражает наши земли и требует уничтожения снова, снова и снова. За ней нужен зоркий глаз и безжалостная рука. В противном случае она заразит нас всех.