По дороге я остановилась у двери мистера Контрераса, чтобы дать ему знать, куда я иду. Как полноправный партнер по преступлению, он заслуживал это знать. Кроме того, тот факт, что кто-то ждал прошлой ночью на лестнице, заставил меня быть чрезвычайно осторожной. Я хотела, чтобы он проверял перемещения по дому с еще большей строгостью, чем обычно.

– Винни может впустить в дом головорезов. Просто иногда выглядывайте за дверь. Без необходимости не высовывайтесь, но, если посторонние станут взбираться на третий этаж, вызовите полицию. Лучше всего позвоните Конраду.

Я дала ему номер домашнего телефона Роулингса, а также телефон участка и поспешно ушла, прежде чем он успел обрушить на меня поток упреков по поводу моих интимных отношений с полицейским.

Пока электричка медленно ползла к югу, я размышляла, как мне поступить в ситуации с Пичи, Винни и миссис Фризелл. Даже если я докажу, что Винни и Крисси убедили миссис Фризелл купить бесполезные облигации «Даймонд хэд», я не была уверена, что прокурор штата сочтет это достаточно гнусным, чтобы лишить Пичи опекунских прав. Я также думала, можно ли будет убедить странного, отчужденного сына миссис Фризелл предпринять еще какие-то действия. Поскольку главные его соперники в борьбе за ее привязанность, собаки, были выведены из строя, то, может быть, он, по крайней мере, захочет защитить свое собственное скудное наследство.

Я вылезла из электрички на углу Двадцать второй и Кедзи около половины шестого. Отсюда до «Барни» было больше двух миль, но я решила пройтись пешком, чтобы проветриться. Грозовые тучи начали заволакивать небо, еще когда я пересаживалась в центре города в другую электричку, но я подумала, что смогу идти достаточно быстро, чтобы успеть к машине до дождя.

Пройдя несколько кварталов в пыли, поднятой грузовиками, я начала сомневаться в ценности этой прогулки для здоровья. Мои старые кроссовки оказались в гораздо худшем состоянии, чем я надеялась. Ноги начинали болеть. Каждый раз, как я подходила к автобусной остановке, я останавливалась на несколько минут, чтобы посмотреть, не едет ли за каким-нибудь грузовиком автобус. Мимо прошло немало автобусов, направляющихся на север, но, вероятно, доезжая до Конгресса, они проваливались сквозь землю: ни один из них не проехал в обратном направлении на юг.

Когда начался дождь, я как раз завидела вывеску «У Барни». Оставшиеся два квартала я пробежала бегом и свернула за угол на Сорок первую.

Из-за дождя и промокших ног я сваляла дурака. Напротив меня, на другой стороне улицы, стоял огромный грузовик с работающим двигателем. Я мельком поглядела на него, открыла дверцу «импалы» и начала залезать на место водителя.

Движение со стороны грузовика испугало меня, и я быстрее влезла в машину, потянувшись за своим «смит-и-вессоном». Моя ошибка заключалась в том, что я пыталась сделать и то и другое одновременно. Дверь резко распахнулась, и около моего виска оказалось холодное дуло пистолета, пока я все еще нащупывала свой собственный. Стараясь не поворачивать голову, я подняла глаза насколько только могла. Я смотрела на хорошо знакомого мне громилу.

Он ничего не говорил и не двигался. В животе у меня образовался тяжелый ком. Я была рада, что там лежало только полтарелки овощей. Это снижало вероятность моего полного унижения. Я услышала, как справа от меня вдребезги разбилось стекло. Я непроизвольно дернула головой и почувствовала, как пистолет уперся мне в шею.

Один из приятелей громилы разбил стекло со стороны пассажира и спокойно открывал дверцу. У него тоже был пистолет. Когда он уткнул его мне в бок, громила забрался на заднее сиденье. Это было достаточно глупо, но единственное, о чем я могла думать, это о том, в какую ярость придет Люк, увидев разбитое стекло машины, которую он хотел продать.

– Поехали, – прорычал громила.

– Ваше самое малое желание – для меня приказ. Куда ехать, о король? – Несмотря на то что во рту у меня пересохло, а в животе все опустилось, мой голос не дрожал. Долгие годы дыхательных упражнений при соблюдении суровых требований моей матери давали свои результаты в критические минуты.

– До угла, а потом налево, – сказал громила.

Я повернула налево на Олбани.

– К дому Эдди Мора?

– Мы не желаем слушать тебя. – Кусок металла коснулся моего затылка. – На углу направо.

– Значит, к «Даймонд хэд».

– Я сказал, что мы не желаем тебя слушать. Налево на Арчер.

Мы направились к заводу. Дождь начинал заливать машину через разбитое окно, обрызгивая того, кто сидел справа от меня, а также приборную доску. Еще одно обстоятельство, из-за которого Люк будет брюзжать.

Если они просто везли меня на завод, чтобы там можно было со мной расправиться без посторонних, значит, у меня не было никаких шансов. Я жалела, что не увиделась с Лотти, прежде чем отправиться сюда. Мне было очень жаль, что она из-за меня провела в страхе всю прошлую неделю. И я очень боялась, что проведу в ужасе мои собственные последние минуты.

У меня все еще был мой пистолет. Но я не могла сообразить, как до него добраться, чтобы при этом мои конвоиры не начали стрелять первыми. Когда мы въехали на асфальтированную площадку перед предприятием, громила выскользнул с заднего сиденья и открыл дверцу со стороны водителя. Его напарник приказал мне выключить двигатель. Я повиновалась, но оставила ключ в замке зажигания. Громила схватил меня за левую руку, выдергивая из машины, а его приятель не спускал с меня дуло пистолета. Из-за угла до меня доносился рокот моторов грузовиков.

Я извернулась под рукой громилы, так что его тело закрыло меня от его напарника, и со всей силой ударила его по голени. Проклятые кроссовки были слишком мягкими.

Громила выругался, но не разжал руку.

– Не делай себе хуже, чем уже есть, детка, – проговорил он.

Он втащил меня в здание, а за нами неотступно следовал его напарник с пистолетом. Мы прошли по длинному коридору мимо сборочного цеха, где женщины так сочувствовали мне по поводу моего дяди. Мы прошли мимо коридора, который вел к причалам. Завернули за угол и подошли к маленькому отрезку коридора, где находились офисы. Громила несколько раз стукнул в дверь Чамферса. Голос из-за двери приказал нам войти.

Милт Чамферс сидел на стуле перед своим столом. Джейсон Фелитти сидел напротив. За столом восседал его великий брат Питер.

– Спасибо, Саймон, – сказал Чамферс. – Можешь подождать нас снаружи.

Саймон. Почему я никогда не могла запомнить его имя?

– Когда она была здесь раньше, у нее был пистолет, – сказал громила.

– А… пистолет. Вы ее обыскали? – Это был Питер Фелитти.

Саймону не требовалось много времени, чтобы найти «смит-и-вессон». Его рука задержалась на моей левой груди дольше, чем это было необходимо. Я смотрела мимо него каменным взглядом, надеясь, что в будущем мне представится возможность ответить более подходящим образом.

– Добрый день, мисс Варшавски. После развода вы вернулись к своей девичьей фамилии, не правда ли? – спросил Питер Фелитти, когда Саймон закрыл за собой дверь.

– Нет. – Я потерла плечо в том месте, за которое схватил меня громила, когда вытаскивал из машины.

– Что – нет? – строго проговорил Чамферс.

– Я не возвращалась к своей собственной фамилии: я никогда ее не меняла. Слава богу, что, несмотря на все многочисленные глупости, которые я совершила, когда была молода и влюблена, я никогда не позволяла называть себя миссис Ярборо. Кстати говоря, где же выдающийся адвокат?

Джейсон и Питер обменялись сердитыми взглядами.

– Я хотел привезти его, – начал было Джейсон, но Питер оборвал его:

– Говорю тебе, что чем меньше он знает, тем лучше.

– Ты хочешь сказать, если дело дойдет до суда, – произнес Джейсон. – Но ты все время говоришь мне, что мы можем добиться, что так далеко дело не зайдет.

– Так все-таки, в какие же из ваших тайных афер посвящен Дик? – Это, наверное, было сейчас самым несущественным из того, о чем мне следовало беспокоиться, но мне казалось важным знать, что Дик не участвовал в попытках покушения на мою жизнь.

– Мы думали, что вы его послушаетесь, – сказал Питер. – По тому, как вы схватили его за руку тогда вечером на концерте, я подумал, что вы до сих пор еще влюблены в него. Он сказал, что вы ни разу не обратите на него внимания и за миллион лет. Очень жаль, что он оказался прав.

– До сих пор влюблена? – эхом отозвалась я. – Никто больше этого не говорит. Как бы то ни было, в чем я должна была его послушаться?

– В том, чтобы держать подальше от «Даймонд хэд» свой проклятый длинный нос. – Питер стукнул по столу ладонью. Металлическая пластина крышки стола отозвалась гулким выстрелом; он потер руку. – Мы прекрасно все устроили, пока…

– Пока не пришла я и не выяснила все о размещении облигаций, и об обмане пожилых леди, и о краже сырья у «Парагон». Не говоря уже о том, как вы всех провели с пенсионным фондом.

– Это было совершенно законно, – сказал Джейсон. – Так сказал мне Дик.

– И кража меди из «Парагон»? Он это тоже одобрил?

– Все было бы прекрасно, если бы Джейсон не чувствовал, что он должен получить побольше денег, провернув все втихую.

– Это была идея Милта, – жалобно заскулил Джейсон. – Он начал сокращать производство вместо того, чтобы получить дотации.

Чамферс сердито шевельнулся на стуле и начал было протестовать, но осекся, повинуясь жесту Питера.

– Ты всегда был таким поганым никудышным управляющим, Джейсон. Ты ныл и хныкал, потому что папа не оставил тебе компанию, но он знал, что ты слишком глуп, чтобы ею управлять. Потом ты ныл еще сорок лет, хватаясь за подолы больших политиков, так что я помог тебе приобрести собственную компанию. А теперь ты ее прохлопал.

– Чья это вина? – В неверном свете сумерек круглое лицо Джейсона казалось зеленым. – Тебе понадобилось дать своему пробивному зятю вести юридическую часть. Я бы мог…

– Ты бы мог попасть за решетку, если бы я оставил это дело твоим дружкам из совета округа Дю-Пейдж. Ради тебя я все улажу с Варшавски, но ты знаешь условие. Ты перестанешь вытягивать средства из «Парагон».

При этих его словах ноги у меня подкосились. Чтобы не упасть, я схватилась за ручку двери за моей спиной. В ручке была маленькая кнопка замка. Я вдавила ее до конца, заперев дверь. Это не удержит Саймона снаружи слишком долго, но каждая доля секунды могла мне помочь.

– Уладите со мной? – повторила я эти жуткие слова, стараясь произносить их равнодушно. – Давайте, ребята. Бен Лоринг из «Парагон стил» все об этом знает. Полиция города знает, что Чамферс приказал своему громиле сбросить Митча Крюгера в канал. Это он также убил Эдди Мора, Милт? Или вы сделали это лично?

– Я говорил вам, что она слишком много знает, – сказал Джейсон. – Вы должны были что-то сделать пораньше.

– Ох, ради бога, Джейсон. Я говорю тебе, что это действительно последний раз, когда я разбираюсь с твоими проблемами.

– Вы все правильно поняли, великий человек, – весело произнесла я. – Этот раз, вероятно, приведет к тому, что весь остаток своей жизни вы будете анализировать ваши ошибки.

– Могу понять, почему Ярборо избавился от вас так быстро, как только мог, – сказал Питер. – Если бы вы были моей женой, я бы вбил в вас немного здравого смысла.

Меня охватила холодная ярость, и ноги мои выпрямились.

– Вы, может быть, и попробовали бы сделать это однажды, Фелитти, но, будьте уверены, во второй раз вам бы этого не захотелось.

Я заметила краем глаза выключатель. Впервые с того момента, как меня привезли сюда, я почувствовала, что могу четко мыслить и планировать свои действия.

Фелитти поджал губы:

– В вас есть все то, чего, к моей великой радости, нет у моих дочерей. Я просто не могу понять, что привлекло такого мужчину, как Ярборо, в такой… такой сточной канаве, как вы.

Это было такое слабое оскорбление, а он казался таким взвинченным, когда произносил эти слова, что я не могла удержаться от смеха.

– Да, смейся, – сказал Джейсон. – Посмотрим, как ты будешь веселиться через минуту. Зачем тебе вообще потребовалось сюда приходить?

– Из-за Митча Крюгера. Он был старым другом моего хорошего друга. И он закончил свою жизнь в канале. Если все, что вы проделывали с пенсионным фондом и с облигациями, не было тайной, почему же Чамферс тогда так вышел из себя, когда в прошлом месяце появился Митч Крюгер и потребовал свою долю в обмен на то, что он будет держать рот на замке?

– Я говорил вам, что Эдди Мор будет слабым звеном, – сказал Милт Питеру. – Он клялся, что никогда ничего не говорил никому из ребят, на основании чего они могли бы решить, что он получил свои деньги от компании. Но я всегда в этом сомневался.

– А как насчет Эдди Мора и «Чикаго сеттлмент»? – не унималась я. – Почему он все-таки давал деньги на эту организацию?

– Это была идея Дика, – сказал Джейсон. – Я говорил ему, что это ошибка, но он сказал, что они возьмут значительную часть облигаций, только нам нужно будет поощрить людей, которые проведут это дело.

– И вы должны признать, что парень, который так гордился тем, что его фотографию поместили в газете, сам управлял немалыми суммами, – сказал Чамферс.

– Понимаю. – Я улыбнулась. – Мой… э… партнер не мог этого понять – он говорил, что Эдди всегда был человеком «Найтс оф Коламбус».

– Ваш партнер? – грозно переспросил Питер. – С каких это пор у вас есть партнер?

– А с каких это пор вас касается, как я веду дела? – Я повернула выключатель и бросилась на пол.

– Саймон! – заорали они.

Я слышала, как с другой стороны Саймон попытался открыть дверь, выругался и надавил на нее плечом. Кто-то оказался сзади меня, пытаясь нащупать выключатель. Я схватила его за колени и дернула вниз. Он грохнулся на пол в тот самый момент, когда Саймон выбил дверь. Я вывернулась из-под тела, которое упало на меня. На четвереньках я пролезла мимо Саймона и выбралась наружу. Приятель Саймона несся вслед за ним. Когда я пробегала мимо него, он попытался меня схватить, но промахнулся. Я бросилась по коридору, пытаясь добраться до выхода. Кто-то выстрелил в меня. Я начала бросаться на бегу из стороны в сторону, но я была слишком хорошей мишенью. Когда они выстрелили снова, я свернула в поперечный коридор и побежала к причалам.

Там шла та же работа, которой я помешала на прошлой неделе. Двое мужчин наверху прикрепляли груз к крану, в то время как еще двое стояли в открытом кузове трейлера, чтобы принять его.

Я пронеслась мимо них, вбежала на платформу и спрыгнула на землю. Я ничего не могла слышать из-за гула моторов грузовиков, не знала, близко ли громила или нет, и я не останавливалась, чтобы оглянуться. Я чувствовала гравий под тонкими подошвами моих кроссовок, чувствовала, что пальцы намокли от пота или крови. Все еще шел дождь. Я не тратила силы на то, чтобы вытереть с лица воду, а бежала, пока не добралась до «импалы».

– Теперь не подведи, – бросила я ей, поворачивая ключ и захлопывая дверцу.

Двигатель кашлянул, и я дала задний ход с жутким визгом резиновых покрышек. Пуля пробила одно из задних окон. Не тормозя, я вывела машину на дорогу.

Я мчалась по шоссе к Тридцать первой. Я уже почти достигла перекрестка, когда увидела позади за собой фары одного из грузовиков. Я повернула вправо резко, так резко, что машину занесло на мокрой поверхности дороги. Я сделала полный оборот, вцепившись в руль холодными от страха руками, повторяя про себя урок моего отца, как надо справляться с заносами. Мне удалось выровнять машину, не перевернувшись, но теперь грузовик был в двух шагах от меня, почти касаясь задней части «импалы». Я изо всех сил нажала на педаль акселератора, но грузовик приближался слишком быстро.

Мы ехали к выезду на магистраль, недалеко от опор пандуса, ведущего на Дэймен, где пилоны сужали дорогу с обеих сторон. Сквозь дождь я едва могла различить металлическую сетку ограды.

Еще один грузовик ехал прямо на нас, его фары горели, и он отчаянно сигналил. В последнюю секунду я съехала с дороги в траву. Прежде чем оставить дорогу, я открыла дверцу. За мгновение до того, как «импала» врезалась в ограждение, я выпрыгнула из машины и покатилась по траве.

Раздался жуткий скрежет столкновения металла с металлом, и грузовик за моей спиной наехал на «импалу», спихнув ее с дороги. Я вскарабкалась на ограду, перевалилась на животе через ее острый верх, который разодрал мне блузку и живот, и упала на бетонное покрытие по ту сторону.

Я заставила себя снова подняться и двигаться, но острая боль обожгла мне легкие, и в глазах у меня потемнело. Я споткнулась и упала. Лежа на спине, я видела, как грузовик продирается сквозь ограду, надвигаясь прямо на меня и светя в меня фарами.

Я, шатаясь, поднялась. Правой ногой я зацепилась за брошенную шину и начала падать на бетон. Казалось, я парю в свободном падении. Я приземлялась достаточно медленно, чтобы видеть, как грузовик ринулся на меня.

Как только я ударилась, из верха машины вырвался столб искр. В ушах прогремел выстрел, как из пушки, отчего моя голова затряслась, ударяясь о бетон. Двигатель пробил решетку радиатора, и из машины брызнул фонтаном антифриз. Когда я освободила колено от шины и откатилась в сторону, я услышала душераздирающий вопль. Ярко-красный поток крови залил лобовое стекло грузовика.

Я лежала за пилоном, тяжело дыша. На выезде к Дэймену пандус расположен слишком низко, чтобы под ним мог проехать грузовик, но Саймон в своем стремлении убить меня этого не заметил. Верхняя часть кабины грузовика врезалась в край пандуса.

Я взглянула вверх на покореженный бетон. На фоне темного ночного неба я могла различить только куски вырванных прутьев. Над головой гудели машины. Казалось странным, что люди проносятся надо мной, совершенно равнодушные к тому кошмару, который творится здесь, внизу. Мир должен был бы замереть на мгновение, затаить дыхание, подать знак, что он это видел. Сама магистраль должна была содрогнуться.