– Спасибо, Терри, – благодарно проговорила я. – Не знаю, то ли они просто развлекаются, демонстрируя свою силу, то ли действительно есть какие-то проблемы с этим мертвецом.

– И то и другое, – сказал Финчли. – Им нравится выкатывать грудь колесом и изображать штурмовиков. А тот тип, которого выловили из канала, был мертв еще до того, как упал в воду. Вы думаете, что это ваш знакомый?

– Мы этого никогда не говорили. Мы хотели бы взглянуть на тело. – Я старалась, чтобы это не прозвучало слишком резко, ведь Финчли выручил нас из сложной ситуации, которая могла закончиться ударом в челюсть или арестом.

– А кто твой друг?

– Сальваторе Контрерас. Самый близкий друг семьи того человека, которого мы разыскиваем.

Мистер Контрерас автоматически протянул руку Финчли, но сказал:

– Если быть точным, то вы, дочка, знаете, что это не совсем так. У него есть жена и сын в Аризоне, по крайней мере были, когда я в последний раз о них слышал. Она ушла от него тридцать пять лет назад, и так поступила бы всякая разумная женщина, если бы ее муж пропивал всю получку каждую пятницу и оставлял жену и ребенка нищими. Мы с Митчем всю жизнь были вместе, и у него действительно нет больше никого, офицер-детектив, я хочу сказать.

Финчли кивнул:

– Не думаю, что стоит посылать в Аризону за его родными. Давайте просто на него посмотрим.

Он направился в сторону секционного зала, который находился справа от входа. Я придержала его за локоть:

– Может быть, мистеру Контрерасу лучше посмотреть по видео? Он не так привык к подобным зрелищам, как ты.

Если кто-то не в силах выдержать непосредственный взгляд на тело, то служители показывают его со всех сторон с помощью видеокамеры. Можно смотреть на экран в маленьком видеозале, расположенном вне холодильной камеры морга. В таком случае это начинает смахивать на какое-нибудь телевизионное шоу, где мертвые поднимаются, чтобы снова бродить по свету.

– Не волнуйтесь за меня, милая, – принялся уговаривать меня мистер Контрерас, когда я объяснила ему, в чем состоит процедура. – Если вы забыли, мне приходилось на войне видеть и не такое.

Служитель морга выдвинул из холодильника тело. Черный пластиковый мешок закрывал его до горла, но нам хорошо было видно лицо.

Тело находилось в водах канала несколько дней, а на прошлой неделе стояла теплая погода. Лицо распухло и побагровело. В таком виде я не смогла бы опознать и своего собственного отца, не говоря уже о человеке, которого видела всего три-четыре раза. Волосы были такими, как у Крюгера, и общие очертания головы, если не принимать во внимание набухшие мягкие ткани, тоже были похожи.

Я почувствовала легкий приступ тошноты. В последние годы мне не так часто приходилось смотреть на мертвецов, как раньше, когда я работала в отделе по борьбе с убийствами. Мистер Контрерас, судя по зеленоватому оттенку его лица, полностью лишился иммунитета, который приобрел на полях сражений в Италии пятьдесят лет назад.

Он прокашлялся и хрипло сказал:

– Это тело вроде бы похоже на Митча. Но я не могу сказать с полной уверенностью. Лицо… лицо… – Он махнул рукой, и колени его подогнулись.

Служитель подхватил его, прежде чем он успел упасть. Я нашла у стены стул и пододвинула его мистеру Контрерасу. Служитель усадил его и поддерживал ему голову. В этой суматохе, пока я искала стакан воды и давала ему пить, моя собственная тошнота прошла.

Через несколько минут мистер Контрерас пришел в себя:

– Прошу прощения. Не думал, что со мной такое случится. Я не знаю, Митч это или нет. Трудно что-то сказать точно. Не можете ли вы взглянуть на его левую руку, дочка? Он отрезал себе кончик среднего пальца лет тридцать назад, потому что напился на работе, а он это делал очень часто. Я был при этом, и мне надо было бы предвидеть, что так случится, и оттащить его от фрезы, но я просто не думал, что это опасно. – Слезы, не имевшие никакого отношения к старой травме, потекли по его щекам.

Я сделала над собой усилие и снова подошла к раздутому телу. Служитель стянул пластиковый мешок так, чтобы была видна левая рука. Пальцы тоже распухли и потеряли всякий оттенок, свойственный человеческому телу, но было ясно, что на среднем пальце не хватало почти целой фаланги.

Финчли кивнул:

– Мне достаточно этого, чтобы продолжать работу. Я должен задать вам обоим несколько вопросов. Как ты считаешь, твой друг может выдержать еще несколько минут?

Мистер Контрерас присоединился к моим уверениям в своей стойкости. Финчли провел нас к креслам, которые стояли за углом в коридоре. Мистер Контрерас двигался не так легко, как обычно, но к тому времени, как мы уселись в кресла, его лицо все же немного порозовело.

– Да, не могу сказать, что мне сегодня повезло, – произнес Финчли. – Найти тебя здесь и по тому же делу, которое мне поручили расследовать.

– Ты хочешь сказать, что тебе повезло, – поправила я. – Во-первых, без меня ты бы никого не смог опознать. Во-вторых, ты будешь только рад, если я тебе буду помогать. Я могу заниматься этим делом все свое время, тогда как у тебя есть еще масса других расследований… Так, значит, он был убит? Или он ударился обо что-нибудь головой и упал в воду?

Финчли вынул из кармана пиджака исписанный каракулями блокнот.

– Вишников говорит, что он получил сильный удар по затылку. Если бы он упал и ударился, то должен был падать на спину. А так как он был мертв до того, как упал в воду, его, должно быть, ударили или он сам упал и ударился о что-то твердое на земле. Возможно, какой-нибудь подонок нашел его мертвым и сбросил в воду. Эти панки не хотели обременять себя вызовом полиции из-за какого-то мертвеца. Меня не удивит, если именно так все и произошло.

Я согласилась.

– Или же Митч шатался там и помешал кому-то, когда заключалась сделка, – сказала я, – и какой-нибудь парень так стукнул его, что проломил ему череп. А потом испугался, когда понял, что тот мертв. Могло быть и так.

– Но что он делал около канала? – спросил Финчли. – Там одни промышленные предприятия. Это место совсем не для ночных прогулок, как бы он ни был пьян.

Я взглянула на мистера Контрераса. Казалось, он не прислушивался к нашему разговору.

– В свое время он работал на «Даймонд хэд моторс», на углу Тридцать первой и Дэймен. Может быть, он пошел туда узнать насчет работы? По всем отзывам, он был хорошим работником.

Финчли записал название «Даймонд хэд» на помятой бумажке, которую разложил на колене.

– А какое отношение имеешь к этому ты, Варшавски? Ты ведь знаешь, что это первый вопрос, который задаст мне лейтенант.

Лейтенантом был Бобби Мэллори, относившийся ко мне лучше, чем к другим, но все же не большой поклонник моего стиля работы.

– Это просто слепое везение, детектив. Мы с мистером Контрерасом соседи. Он нанял меня, чтобы я нашла его друга. Я не слишком-то люблю таким образом находить себе работу… Как долго, по мнению Вишникова, он находился в воде?

– Около недели. Когда кто-либо из вас видел его в последний раз?

Я мягко потрясла за руку своего соседа и повторила ему вопрос. Это вернуло его к действительности, и он, запинаясь, представил устный отчет о последних выходных, проведенных им вместе с Митчем, перемежая его упреками в свой адрес за то, что он выставил своего друга на улицу. Финчли задал ему еще несколько вежливых вопросов и отпустил нас.

– Только не отправляйся дежурить в Саут-Сайд, предварительно не поговорив со мной, ладно, Вик? – сказал он.

– Если Митч нарвался на торговцев запрещенным товаром, то они целиком твои. У меня нет сил и средств на то, чтобы охотиться за всяким отродьем, даже если бы у меня и было такое желание. Но внутренний голос говорит мне, что мертвый старик без семьи и каких-либо связей не будет занимать все время следователей первого округа.

Финчли непроизвольно передернул плечами:

– Не читай мне лекции о работе полиции и ее отношениях с общественностью, Варшавски. Я в этом не нуждаюсь.

– Я просто говорю о том, что есть, Терри. Я не собиралась никого оскорблять. – Я встала. – Спасибо за то, что спас мистера Контрераса и меня от этих разбойников из офиса шерифа.

Финчли улыбнулся, что случалось с ним очень редко.

– Мы охраняем и защищаем, Вик, ты это знаешь.

Мистер Контрерас не проронил ни слова, пока мы медленно ехали к дому. Я была измотана настолько, что с трудом могла сосредоточиться на сигналах светофора. Если бы кому-нибудь снова вздумалось следить за нами, им бы никто не помешал это сделать.

День начался с воплей Дика и закончился разложившимся трупом. Правда, для легкой разрядки судьба подбросила мне поездку в Шомбург. Мне грезились отдаленные горные склоны, снег и ощущение полного мира и покоя, но завтра я должна была снова встать и быть готовой к новой битве.

Я подождала на площадке, пока мистер Контрерас не открыл свою дверь.

– Я зайду к вам. Вам нужно выпить горячего чая с изрядным количеством молока и сахара.

Он попытался было протестовать.

– Я тоже выпью чаю вместе с вами, – сказала я. – Этой ночью ваша граппа или виски не годятся.

Стрелки на часах на кухне застыли на двенадцати. Нет, было еще не так поздно. Конечно же, мои руки тряслись не от усталости, когда я шарила в ящиках и на полках буфета в поисках чая. Наконец мне удалось отыскать старую коробку «Липтона», засунутую куда-то между засаленной посудой. Судя по запаху, чай уже давно выдохся, но он ведь никогда по-настоящему не портится. Я взяла два пакетика, чтобы заварка была покрепче. Вместе с молоком и сахаром это должно быть хорошим укрепляющим средством.

Я смотрела на мистера Контрераса, пока он пил свой чай. Его лицо немного оживилось, и ему захотелось говорить. Я слушала его бесконечные истории из их с Митчем детства: как они положили лягушку в кружку для сбора пожертвований в церкви, как в одно и то же утро они поступили в ученики – и тут последовало отступление о Тэде Бальбини, который им материально помогал, – и как мистер Контрерас пошел в армию, а Митч – нет.

– Он всегда слишком много пил, даже тогда, но его не взяли из-за плоскостопия, и это его доконало. Разбило ему сердце. Он даже не пришел проститься со мной, когда я уезжал в Форт-Худ, глупый старый козел. Но мы снова встретились после войны. «Даймонд хэд» взяла меня снова на работу, когда я вернулся домой. Тогда еще вся фирма принадлежала одной семье, не то что сейчас, когда везде полно начальников, которым безразлично, жив ты или умер. – Он остановился, чтобы допить чай. – Вы должны сделать что-нибудь, дочка, найти того, кто его убил.

Я откинулась на спинку стула, пораженная его словами.

– Не думаю, что полиция считает этот случай убийством. Вы слышали, что сказал Финчли. Он был пьян, ударился и упал, и кто-то сбросил его в канал. Я допускаю, что какие-нибудь панки наехали на него мотоциклом. – Я представила себе, как подростки сталкивают тело в воду, и содрогнулась.

– Нет, черт побери! – закричал мистер Контрерас. – За каким дьяволом его понесло слоняться около реки? Это глупо. Там негде гулять – там только доки, колючая проволока и груды всякого хлама. Вы вместе с копами хотите отделаться от него и написать, что это несчастный случай или самоубийство… И можете убираться отсюда ко всем чертям, чем быстрее, тем лучше.

Я посмотрела на него, пораженная его грубостью, и снова увидела, как по его морщинистым щекам катятся слезы. Я опустилась на колени около его стула и обняла его за плечи.

– Ну-ну, не надо так. Утром я поговорю с Вишниковым и узнаю, что он думает по этому поводу.

Он порывисто схватил мою руку, его челюсть дрожала, и он пытался справиться с собой.

– Простите, дочка, – хрипло проговорил он. – Простите, что я не сдержался и наговорил вам столько гадостей. Я знаю, что он был для всех обузой, со своим вечным пьянством, но, когда это твой старый друг, на это смотришь по-другому.

Он отпустил мою руку и закрыл ладонями лицо, тяжело всхлипывая.

– Я не должен был его отпускать. Почему я так глупо суетился из-за щенков? Пеппи и не замечает такой ерунды, как храп, ей это все равно. Почему я не мог разрешить ему остаться всего на несколько дней?