У Ника каким-то непостижимым образом выросли крылья. Только вот, увы, он совершенно не умел с ними обращаться — глупо хлопал, да и только. Чтобы хоть как-то полететь, пришлось несколько раз подпрыгнуть, а на коротеньких ножках эта задача прибрела сложность экзамена боевых магов, держащих испытания при наборе в стражу.

Однако, проявив упорство, достойное наследника древнего аристократического рода, Ник всё же приноровился к своему новому странному телу. Примерно так, наверное, чувствовал себя заурядный студент Виктор, заигравшийся с Эфиром, и в нём же почти растворившийся, а потом проскользнувший в щель и угодивший в тело дохлого хомяка.

Н-да, эти опыты с Эфиром и мёртвыми животными являют зрелище и явление довольно мерзкое. И при этом всегда надо помнить, что говорящий хомяк или, скажем, сверчок — это не мелкая забавная животинка, а человек, запертый в дохлой тушке.

Ник припомнил, как держал Лапа в руках и сажал в карман. Ну, допустим, тот студент сам виноват, не надо было соваться куда не следовало. Однако это до сих пор человеческая сущность. Которая помещается на ладони и набивает орешками щёки. И сколько ему ещё существовать в таком виде, одному богу известно.

Виктору ещё повезло — его подобрал Ник, а ведь чаще всего таких зверокадавров создают просто на потеху или для наживы. Но ведь это же люди там…

Так, стоп. А где теперь Ник? Его что, каким-то магическим, и наверняка запрещённым образом закинуло в тело птицы? А почему он ничего не помнит? А кто-то что-то помнит, возвращаясь из Эфира? По воспоминаниям тех, кто там побывал, Ник знал, что первое время у них в разуме будто белый лист разворачивается, зато потом как нахлынет. Студентов в Академии заставляли читать эти дневники, чтобы неповадно было.

Ладно, вернёмся к делам насущным. Ник теперь — птица. Интересно, какая. Окинув своё новое тело взглядом, Ник рассмотрел белые и чёрные перья. Неужели сорока? Ха, какая ирония. Интересно, дедушка оценит? Если он ещё жив. А почему нет? А потому что Ник никак не мог вспомнить, сколько времени прошло с того момента, как… и самого момента для отсчёта времени он тоже припомнить не мог.

А где он хотя бы находится? Ник огляделся. Похоже, его закинуло в какую-то комнату. Синие обои с цветами, портьеры на окнах. Ник сидит где-то наверху, похоже, на люстре, точно, он лапами держится за блестящую металлическую дугу. А вот и тёмные стеклянные лампы в виде закрывшихся лилий с магическими светящимися кристаллами внутри.

Отлично. Что тут ещё есть? Кровать, на которой кто-то спит. Кто это там, рассмотреть бы поближе. Ник взмахнул руками и слетел на прикроватную тумбочку, стараясь не шуметь. Тот, что лежал на кровати прямо в верхней одежде, даже не проснулся. Даже не шелохнулся. Вот и прекрасно. Кто ту у нас? Некто кудрявый, в тёмной форме Ордена, с силуэтом птицы на плече... да это же сам Ник! Как так?!

Кто-то оставил его тело в этой странной комнате, а самого поместил в птицу? А почему Ник ничего не помнит?!

И вообще…

Из-за двери послышались какие-то приглушённые голоса. Судя по всему, они разыскивали кого-то.

— … этот зверюга Лютый, и с ним ещё кудрявый пацан…

Лютый. Лют? Кто-то ищет Люта? А пацан — это же, наверное, Ник! И сейчас они сюда войдут! А что Ник им сделает? Крыльями захлопает? На макушку капнет?

Ник взмахнул крыльями, глупо поносился под потолком, потом всё же сумел как-то снова уместиться на люстре. Интересно, ему будет больно, если его тело побьют, а он сам пока побудет в этой птице? Это как же теперь ему жить-то дальше…

Однако шаги, похоже, прошли мимо. Ник кое-как выдохнул. Отлично, появилось время и возможность смыться. Но они же отправились за Лютом! Ну и что. Гадкий человек, пусть получит. Нет, они же напарники как-никак. Надо выручать. А что Ник может сделать?

Ну, хотя бы предупредить. Ник направился к двери и непостижимым образом выпорхнул из комнаты, хотя дверь так и оставалась запертой. Раз — и он просочился прямо сквозь неё в тёмный коридор. Как ему это удалось? Магия, наверное. Проснулась всё-таки, аж захотелось дедушке об этом рассказать.

Однако придётся, похоже повременить. Ник летел за тремя громилами в капюшонах, которые подходили к дверям и прислушивались. Интересно, где там Лют разговаривает о литературе с барышней в огненном платье. Как бы об этом узнать и предупредить их заранее?

Окна! Стоило о них подумать, как Ника буквально вытянуло на улицу, и он оказался снаружи «Дома водяных лилий». И как найти Люта и его барышню? Платье. У неё же такое яркое блестящее платье… Ник представил оранжевую парчу и стал осматривать дом, хлопая крыльями.

В одном из окон мелькнул яркий огонёк, будто свет отразился от блёсток на оранжевом платье. К этому окну Ник и направился. Подлетел и уже подумал, что и теперь легко проникнет внутрь, однако на подоконнике сияла проведённая кем-то черта. Точно, это Лют поставил защиту.

Ник кое-как, скользя лапами, пристроился снаружи окна. Внутри, действительно, находились Лют и барышня в огненном платье. Которое теперь лежало брошенным на кресле. Сама барышня сидела на кровати, прислонясь к высокой резной спинке, а Лют положил голову ей на колени. Она гладила его по волосам, и они о чём-то тихо беседовали.

Комната тонула в полумраке, освещаемая лишь мягким светильником в форме цветка над кроватью. Только оранжевое платье будто искрилось, отражая блёстками отсветы, словно в ткани застряли отблески закатного солнца. На столике стоял фарфоровый сервиз, чашки с недопитым чаем, пирожные и конфеты на этажерке.

Что самое занятное, никаких подслушивающих штукенций в номере отчего-то не было. Хозяева, похоже, проявляли некоторую щепетильность и уважение к частной жизни гостей.

Ничего, сейчас ваш вечер перестанет быть скучным, там уже гости на пороге. Наверняка они — большие знатоки современных писателей и горят желанием обсудить свежий номер литературного журнала.

Ник изо всех сил ударил клювом в стекло. И чуть вниз не свалился, потому что голову наполнил мощный гудящий звон. Хорошо, что стекло осталось целым, хотя бы не придётся возмещать его стоимость.

Однако Лют всё же приподнялся, стал осматриваться. Наконец остановился взглядом на окне. Да открой же ты! Однако Лют лишь пару раз моргнул и снова устроился на коленях своей знакомой с цветочным именем.

Ну, Ник хотя бы постарался. Лют же вдруг сел, сказал барышне пару слов, она кивнула. Встала, потянулась. Хорошо, что успела накинуть халат, а то Ник бы точно свалился бы вниз. Барышня и Лют расселись в креслах у столика, на котором стоял чайный сервиз с угощениями в фарфоровой этажерке. А ребятам в капюшонах чаю тоже нальёте?

Потому что они уже неслышно отворили дверь. Барышня прижала руки ко рту, а Лют медленно поставил чашку на столик. Громилы ввалились в комнату, прикрыли дверь. Один из них что-то сказал Люту, тот лишь пожал плечами.

А потом метнул в этого громилу фиолетовый луч. Здоровяк застыл, а вот двое других отпрыгнули в разные стороны. Девица скатилась с кресла и залезла под столик. Ловко действовала, похоже, ей не впервой.

Лют же перемахнул через столик и мощно вдарил одному из громил снизу вверх в челюсть, тот опрокинулся, разметав по полу сервиз и сладости с этажерки. Третий попытался зайти со спины, однако Лют словно почувствовал этот ход, нырнул в сторону, попутно схватив свой сюртук.

Один из нападавших бросился на него, но Лют швырнул ему в лицо конфеты, тот отмахнулся, сладости полетели в разные стороны, и одна упала на подоконник, слегка повредив защитную черту.

Ник наконец смог просочиться в комнату, хотя не очень-то и хотел. Лют тем временем выхватил кристалловый револьвер и направил на одного из громил.

— Тебе за это вышак светит, — процедил нападавший.

— Не твоё дело, — отрезал Лют. — Если я хоть одного такого, как ты, в Эфир отправлю, уже не зря жизнь прожил.

— Валил бы отсюда, — произнёс второй, которого не парализовало. — Покувыркался с девицей, и катись! Чего тебе здесь ещё надо?

— Задавить вашу паршивую контрабанду! — рявкнул Лют.

Двое расхохотались.

— Не по размеру сапоги, — выдал один из них. — Смотри, самого задавим!

— Можешь начинать, — прорычал Лют.

Один из громил вдруг швырнул в него какой-то шарик, который бесшумно взорвался, окатив комнату снопом искр. Лют отпрянул, споткнулся о стул и потерял равновесие, упав на бок. Магический жезл отлетел в сторону, а двое тут же попытались на него напрыгнуть.

Одного Лют пнул ногами в живот, а второй увернулся и всё-таки настиг Люта, прижав его к полу.

— Подумаешь, несчастный случай, — пыхтел второй, доставая какой-то мешок. — Перепил господин да в реку упал. Бывает.

Первый прижал руки Люта к бокам, а второй тряс мешком, похоже, намереваясь накинуть его на голову Люту.

Девица так и сидела под столиком, сжавшись в комок и прикрыв рот руками, а третий громила стоял как вкопанный. Ник же взмахнул крыльями, спустился на пол, допрыгал до магического жезла. Ура, удалось схватить его лапами и взлететь.

Только что теперь делать, это же личный жезл, он в других руках работать хотя и будет, но всего в малую толику всей своей силы. Люта тем временем перевернули на живот, надели ему чёрный мешок на голову, а руки заломили за спину.

Ник подлетел сверху и отпустил жезл так, чтобы он попал точно в ладонь Люта. Повезло, жезл упал как надо, и Лют сразу его схватил. Кристалл полыхнул, налётчики отпрянули. Лют быстро выпутался, скинул мешок, перекатился по полу, подхватил револьвер и окатил одного из громил ледяной волной, так что тот замер на миг, потом дёрнулся и глухо упал на пол, как столб.

Последний из троицы, поняв, что остался один, просто сбежал. Лют вообще-то мог и ему в спину пальнуть, но отчего-то не стал. Он просто встал, выпрямился, потянулся, повёл плечами, почесался. Потом подал руку барышне, помогая ей вылезти из-под столика.

— Спасибо, — произнёс Лют, одеваясь.

— За что? — спросила девица, тоже надевая платье.

Они так спокойно говорили, будто их чаепитие никто не прерывал, а между тем на полу так и валялся громила, а другой застыл у двери.

— Ты вовремя мне жезл подкинула, — продолжал Лют.

— Так это не я, — пожала плечами барышня.

— А кто? — спросил Лют и даже застёгивать рубашку перестал.

Его цепкий взгляд заметался по комнате и, кажется, на один миг выследил Ника, однако потом Лют часто заморгал, будто увидел лишь мимолётную тень.

— Сколько я тебе должен? — светски спросил Лют.

Барышня назвала цену, и Лют полез в карман за деньгами. Нет, ну честное слово, как будто и не было никакой драки, а страж Ордена просто приятно провёл время в компании красивой воспитанной барышни.

Да, а Нику-то теперь что делать? Так и сидеть на этой люстре?

— Я вызову ребят, чтобы прибрали здесь, — бросила барышня, закалывая цветы в волосы. — Когда тебя ждать?

— Пока не знаю, — пожал плечами Лют, застёгивая сюртук. — Как дело пойдёт.

— Заходи почаще, — полушёпотом произнесла барышня, потом подошла к Люту, обняла его за плечи и поцеловала.

Он, впрочем, только погладил её по спине, потом подошёл к окну и провёл жезлом по подоконнику, снимая защитную линию. И они вместе с девицей вышли из номера, обогнув застывшего нападавшего, как обычное дерево в парке.

Отлично. Они ушли, а Ник-то остался. Птицей под потолком. Сидел, покачиваясь на люстре, и рассматривал разгром в номере. Один здоровяк в капюшоне замер у входа, второй валялся на полу в позе «руки по швам».

Кругом — разлитый чай, осколки фарфора, раскиданные конфеты, одна из которых упала на подоконник и позволила Нику проникнуть в номер. Да, а с какой это стати? Когда это у нас шоколадные конфеты стали магически линии прорывать?

Ник спорхнул со своего места и уселся на подоконник. Конфета в форме ракушки так и валялась у рамы. Ник приноровился и клюнул её, но не сильно. Ощутил вполне привычный вкус шоколада, сладкий, но с горчинкой. Начинка светлая кремовая, прямо как Ник любит.

Только вот внутри что-то сверкало. Ник осторожно упёрся в ракушку клювом, потом подцепил её ещё и когтем и наконец сумел разломить. Действительно, в крем оказалась спрятана сверкающая крупинка, как соль или сахар. Да это и есть сахар. Просто заговорённый. Вон как светится. Вкус у конфеты яркий, крупинку никто не заметит, тем более такой сахар имеет свойство полностью маскироваться под среду, в которой оказался.

Интересно, тут все конфеты такие? Или это специально для Люта и Ника особое угощение принесли? Потому что они из Ордена. Да и зачем вообще заговорённый сахар в этих конфетах? На что он там?

Так, рассуждаем логически. Как-то знакомо он посвёркивает. Ну прямо как микстура у купца Малышева. А если этот сахар и та микстура — одной лаборатории продукты? Стало быть, клиентам этого «Дома» подсовывают специальные сладости, чтобы они себя увереннее чувствовали в компании нимф?

Но торговец на чёрном рынке намекал, что Малышев именно для этого заведения микстуру приобретал. Наверняка и здесь тоже такую можно достать. Что-то тут не вяжется.

Однако в коридоре снова раздались шаги, и Нику пришлось скоренько ретироваться. Он быстро выпорхнул в закрытое окно, а в номер вошли служащие заведения. Они заперли дверь и занавесили окна. Ясно, не хотят, чтобы кто-то лишний наблюдал за тем, как они будут выводить из магического ступора тех, кто напал на Люта.

Потому что методы у них тоже контрабандные.

А кто же эти трое? И почему Лют не вызвал подмогу, когда парализовал двоих? Мог же запросто накрыть это заведение, как муравейник колпаком.

Слишком много впечатлений и вопросов для маленькой птичьей головки. Кстати, недурно бы теперь разобраться, что вообще происходит. Как Ник стал птицей? И что станет с его телом?

Его тело! Так ведь оно же в соседнем номере лежит! А если и на него теперь напали? И он просто умер? Или он давно умер? Может, ему тоже что-то подмешали в морковную котлету?!

Так, надо срочно возвращаться и хотя бы попытаться разобраться с самим собой. Может, Лют уже там?

Нет, оказалось, напарник не торопился узнать, как там дела у его алхимика, который, на минуточку, ему только что жизнь спас. Тело Ника так и лежало на кровати, в той самой позе, где хозяин-сорока его и видел в последний раз. Что теперь делать-то?

Ник слетел на тумбу. Подождал, прыгая туда-сюда.

Они с Лапом теперь станут отличной компанией. Говорящий хомяк и сорока. На ярмарках можно будет представления давать.

Ник запрыгнул на спинку кровати. Присмотрелся. Он дышит или нет? Непонятно, слишком темно. Что же делать? Похоже, оставался всего один вариант. Ник мысленно приготовился к худшему, спорхнул на подушку рядом с самим собой. И изо всех сил клюнул себя прямо в нос.