На следующее утро Ник встал раньше всех, чтобы на всякий случай ничего с родственниками не обсуждать. Не стал даже завтрака дожидаться, а сразу оделся и побежал в Дом Ордена. Хорошо, что можно пешком добраться, даже поездка на трамвае не требуется.

Люта Ник встретил у дверей лаборатории, тот как раз дожёвывал один из пончиков, которые Сорокины послали ему в подарок на Троицу.

— Шпашибо, — с набитым ртом проговорил Лют. — Всё время пропускаю завтраки.

— Так что там с… — нетрепливо произнёс Ник, но напарник показал ему кулак.

Потом кивнул через плечо, и вместо лаборатории Ник оказался в кабинете стража. Окон здесь не было вообще, и по всем углам мерцали кристаллы, подавляющие любую магию. О таких мечтают все нелегалы, однако даже незаконно приобретённая пыль от такого кристалла грозит годами в Остроге, и без разговоров.

— Ну? — повторил свой вопрос Ник, когда Лют активировал кристаллы на входе в свою кабинку.

— Сам смотри. — И Лют бросил на стол увесистую папку, плотно набитую разными листами.

Только представив, сколько времени нужно, чтобы всё это внимательно перечитать, Ник уныло выдохнул.

— Ладно, не бери в голову, — растянулся в улыбке Лют. — Мне тоже раньше всё это казалось скучным. Потом привык. Но дело не в этом. То есть, не в том, что тут есть, а том, чего здесь нет.

— Я запутался, — честно признал Ник.

— Ты сейчас на хомяка похож, — опять растянулся в улыбке Лют. Но увидев, как Ник насупился, всё же смягчился: — Я серьёзно. Здесь нет одного важного документа. А именно — полного списка слуг из дома Прусаков.

— Но его, наверное, можно восстановить, — неуверенно произнёс Ник. — Список погибших плюс список тех, кто давал показания. Вот и все слуги.

— Сдаётся мне, если список слуг был, но его изъяли, то и протокол с чьими-то показаниями мог исчезнуть. То есть, здесь есть показания приказчиков, пары горничных, которые выжили…

— Может, листок просто потерялся, — промямлил Ник.

— У нас такого не бывает, — спокойно возразил Лют. — Если листок был, а теперь его нет, то тут всего два варианта: он либо вовсе не существовал, либо его изъяли.

— Ты думаешь… — Ник не стал договаривать, а Лют лишь коротко кивнул в ответ на невысказанный вопрос.

Выходило, что этот документ забрал из дела кто-то, входящий в Орден. Но если так… Впрочем, Лют ведь уже не раз намекал на то, что Орден не слишком внимательно отслеживает контрабанду, а иной раз и вообще попустительствует.

— Может, в суматохе этот список просто забыли составить, — снова предположил Ник, не желая мириться с мыслью, что кто-то в Ордене не чист на руку.

— Не могли, — покачал головой Лют. — У нас с этим строго.

Вот тут настала очередь Ника усмехаться. Потому что за те несколько дней, что он был знаком с Лютом, тот успел нарушить несколько десятков самых строгих правил.

Лют, похоже, понял ход мысли напарника, поэтому тряхнул головой и спросил:

— Какие планы?

— Ты же сам просил проверить духи на платочке, — растерянно произнёс Ник.

— Да, точно. Давай, проверяй. Я потом зайду. — И Лют почти выпихнул Ника в коридор.

Ник оправил форму и чинно вернулся в лабораторию. Ему как стажёру выделили самый дальний и пыльный угол, однако это обернулось большой пользой и удобством. Никто не лез с лишними вопросами и рекомендациями. Здесь вообще никто ни к кому не приближался — все держались друг от друга на порядочном расстоянии и занимались только своими делами.

Так что Ник закрылся в своей кабинке и разложил на столе платок. Разумеется, при взгляде на него через ониксовую лупу стали видны искажённые магией пятна духов. Просмотр при розовой выявляющей лампе показал слабую световую пульсацию следов на масляной основе. Стало быть, магический эффект у духов имелся и сохранялся до сих пор.

Однако всё время оставаться наедине с собой в лаборатории невозможно, нужно же воспользоваться хроматографом и спектрометром. Ник даже думал, что придётся занимать очередь, однако когда он подходил к приборам, то другой алхимик как раз завершал свои дела и освобождал дорогу.

Вот и отлично. Однако все приборы в лаборатории ведут собственные внутренние записи, так что сохранить исследование в секрете в любом случае не выйдет. Что ж, тем лучше. Пусть все думают, что Ник поглощён помощью Люту в расследовании смерти Малышева.

Графики ожидаемо показали характерные пики. Превышение по подозрительным маслам и сахарам, а ещё по эмоциональному фону. Дальше Ник поместил платок в камеру с запрещающими кристаллами. Сквозь ониксовое стекло рассмотрел желтоватое свечение. Так подавляется запретная магия, но это и не новость.

Потом ещё час Ник погружал платок во всевозможные катализаторы и наконец разобрал состав духов. Действительно, кто-то взял за основу недорогой парфюм с запахом ландыша и жасмина и от души добавил в него «горького мёда» — известного средства для возбуждения понятного интереса у противоположного пола.

Однако Ник знал, что для закрепления эффекта в такое зелье надо добавлять частичку себя и частику того, кого хочешь к себе привлечь и привязать. Хотя бы пот или слюну с салфетки. Но к своему удивлению ничего подобного Ник в составе зелья не нашёл.

Либо дамочка, что пыталась охмурить Малышева, об этом не знала, либо не успела, либо боялась попасться. Кто? Горничная Элли? Почему бы и нет.

Ник отправил Люту бабочку по внутренней почте и скоро получил приглашение в буфет. Искать его пришлось самостоятельно, и только после официальной сдачи улики в соответствующий департамент.

Столовая располагалась в западном крыле здания, рядом с зимним садом, куда даже разрешалось выносить еду, чтобы потрапезничать в спокойной приятной обстановке.

Сам же трапезный зал почти ничем не отличался от тех, к которым привыкали студенты городских лицеев и академий: высокие сводчатые потолки и длинные дубовые столы в разноцветных бликах от витражных окон.

Ник разглядел Люта ровно там, где ожидал — в самом дальнем и тёмном углу. Но для начала недурно бы зайти в буфет и взять чего-нибудь подкрепиться.

Да, разнообразие и даже некоторая вычурность местных блюд поражала. В этом столовая Дома Ордена ничуть не походила на трапезные в учебных заведениях, где студентов держали на кашах с грибами да щах, которые Ник терпеть не мог.

Здесь же Ник наставил на свой поднос сразу несколько блюд, так что идти к Люту через всю столовую оказалось затруднительно — всё время приходилось кого-то пропускать и останавливаться, когда стражи выходили из-за стола.

Однако, похоже, Лют оказался не единственным любителем уединённых мест в Ордене. За соседним столом скромно обедали некроманты в чёрных костюмах. Вот они плоть не баловали — у всех в тарелках была или тюря на молоке пополам с водой (хотя и с мёдом), или каша без масла (но с сухофруктами). И у Светы тоже был какой-то постный набор, Ник постарался просто пройти мимо, здороваться постеснялся.

Но как только увидел её вблизи, бледную, с резко очерченными скулами и гладко забранными волосами, так чуть не споткнулся. Чувствуя, что шея вспотела, быстро отвёл взгляд. Заметила его Света или нет, оставалось загадкой, она как перемешивала свою кашу тонкой серебряной ложечкой, глядя в тарелку, так ни разу взгляда и не подняла. И не пошла алыми пятнами, как Ник.

— Мог бы поздороваться, — произнёс Лют, когда Ник уселся рядом.

— С кем? — сыграл дурачка Ник.

Лют только отмахнулся, попивая кофе с печеньем. Ник же, взволнованный, во-первых, исследованием, а во-вторых, присутствием Светы в какой-то паре метров, вдруг ощутил такой голод, будто он два дня усердно постился на воде и сухарях.

Первым делом в ход пошли тонкие, почти прозрачные блины с золотистой корочкой. Икра белуги лопалась на языке, оставляя солоноватый вкус, а соус из трюфелей придавал блюду глубину и лёгкую терпкость. Затем песочные пирожные с абрикосовым джемом и чай с мятой и каплей лавандового сиропа — прозрачный, с лёгким фиолетово-зеленоватым оттенком. Мята давала свежесть, а лаванда — успокаивающую сладость. Пар поднимался спиралью, создавая иллюзию танцующих фигур.

Ник ещё до второго пирожного не дошёл, когда некроманты встали и чинно удалились, ни с кем не разговаривая. Даже между собой общались только мелкими жестами.

— Покушал? — притворно-сочувственно поинтересовался Лют.

— Да, благодарю, — спокойно ответил Ник, чинно промакивая губы салфеточкой.

— Тогда к делу. — Лют сидел с торца стола, положив руки на столешницу и чуть наклонившись. — Горький мёд определился?

Ник только молча кивнул, наливая себе ещё чаю.

— В общем, всё складывается, — произнёс Лют, щурясь в пространство. — Барышня, богатый купец. Зелья для привлекательности и мужской силы. Ничего необычного, но на преступление не тянет. Ну, переборщил купчина с зельем. Несчастный случай, ничего особенного.

— А как же рогатка чёрная и кадавр в зеркале? — тихо спросил Ник, прикрывая рот чашкой.

— Может, это никак не связано, — пожал плечами Лют. — Совпадение.

— Не многовато совпадений? — Ник поставил чашку и стал загибать пальцы: — Малышев гибнет от зелья и яда, а у него есть заколдованное зеркало и куча магических штучек в доме. А за семь лет до этого взрывается камин Прусаков, и у них тоже было зеркало с кадавром. Мой отец стал расследовать то дело и был убит.

Ник печально вздохнул, вспомнив ночь у мукомольного завода.

— И там контрабанда, и здесь контрабанда, — задумчиво проговорил Лют. — Но, с другой стороны, она всегда была и ещё долго будет. Тут уж ничего не попишешь.

И Лют тоже печально вздохнул. Ник помолчал, потом спросил:

— Удалось узнать, что отыскала в архиве Юлия? О чём именно она хотела тогда с тобой переговорить?

— Пока нет, — покачал головой Лют. — Слишком много времени прошло. Там же тысячи записей.

Ник молчал. Отчего-то Юлия тогда проявилась вместе с его отцом. Как-то же они были связаны. Может, делами о контрабанде. Или что-то ещё? Что-то, чего пока ни Лют, ни Ник не понимали? К чему пока не приблизились? Например, потерянным магом из клана Сорокиных, который напал на отца Ника и украл его перстень?

Рядом с Лютом опустилась на стол почтовая бабочка. Лют достал послание и изменился в лице:

— Огнев дал добро на облаву! Выдвигаемся на Ярмарку и в Почаину! Да, сегодня великий день!

Лют вскочил, Ник тоже поднялся, но напарник глянул на него снисходительно:

— Ты-то куда? Это дело для бойцов, а не для пирожных генералов. До вечера!

И Лют размашистыми шагами убежал. Ник огляделся — почти все стражи вставали со своих мест и быстро выходили из столовой. Остались только алхимики да секретари.

Но Ник уже пообедал, а новых заданий ему никто дать не потрудился. Чем бы заняться.

Внутри всё свербела мысль о том, что его отец и супруга Люта как-то связаны. И странное дело — Лют отчего-то не потрудился достать из архива дела, которыми интересовалась его жена. Раз он её так сильно любил и с таким великим горем по ней убивался, было бы логично ожидать, что он первым делом достанет все материалы по пожару, чтобы всё перепроверить. Вдруг окажется, что они правы, и именно она была целью этого кошмара, убившего вместе с ней несколько человек.

Ник посидел ещё немного в трапезной, скушал два персиковых пряника и попил лавандового чаю. А потом поднялся, сдал грязную посуду на мойку и направился в архив, что располагался на одном из подземных уровней.

Окон здесь, понятное дело, не было совсем, только световые кристаллы мерцали рядами под потолком да в лампах, закреплённых на каждом столе, которые сейчас пустовали. Вот и хорошо, что все стражи по приказу направлены на облаву, до которой стажёр Сорокин ещё не дорос.

Так что Ник спокойно подошёл к аппарату запросов и выдачи — большой стене от пола до потолка с рычажками, клавишами и выдвижными ящиками. И первым делом ввёл имя своего отца. Затем своё. В поле «цель» выбрал ознакомление. Где-то в недрах архива зашевелились механизмы, закрутились шестерёнки, и спустя несколько минут выдвинулся ящик, в котором находилась коробка с этикеткой, где значился номер дела, состав улик и имя Всеволода Сорокина. Таким же образом Ник запросил доступные материалы по Юлии Лютой. Понятно, что всех материалов стажёру не выдадут, даже для простого ознакомления, но кое-что просмотреть всё же разрешено.

Так что Ник взял обе коробки и направился к самому дальнему столу. Кажется, он становится похож на своего странного напарника, предпочитающего тёмные углы.

Для начала Ник всё же открыл коробку с этикеткой по делу Юлии Лютой. Разумеется, ничего особенно важного там не нашлось — не тот уровень допуска. Всего-то пара магических штучек, что забрали из дома Лютых после обыска. Дамские чулки да мешочек обычных декоративных кристаллов.

Ник уже привык носить с собой ониксовые очки, так что достал их и осмотрел находки. Чулки светились серебристым. С чего бы это? А, ну да. Это, наверное, такие специальные чулки для того, чтобы нравиться мужчинам.

Чулок лежал на столе, будто сброшенная змеиная кожа — не просто ткань, а след чего-то, что только что было здесь, но внезапно исчезло. Тонкий, почти невесомый материал слабо переливался перламутром в полумраке архива, будто сотканный из лунного света и полупрозрачных теней.

Однако уши горят так, что, наверное, светятся в сумраке архива, как два мощных речных фонаря. Ник осторожно осмотрелся, но, к счастью, на него никто не таращился — те двое, что только что пришли в архив, просто занимались своими делами.

Чулок по-прежнему лежал перед Ником, и он не знал, куда девать глаза. Смотреть на этот дамский предмет было стыдно, отвести взгляд — ещё стыднее, словно он тем самым признавался в чём-то неприличном. Ник напомнил себе, что это просто ткань. Просто вещь, обычная одежда, пусть и помеченная мощной запрещённой магией.

Не думать ни о чём лишнем. Но не думать не получалось: воображение тут же подкидывало смутные, неловкие образы, от которых хотелось провалиться сквозь пол архива.

Ник попытался отвлечься. Перестал смотреть на чулок, занялся коробкой, нашёл в ней опись и отчёт алхимика — точно, чулки обработаны тем же самым «горьким мёдом». Подумаешь, дама хотела сделать приятное супругу. Опять уши запылали.

Странно только, что чулочина всего одна. Вторая, наверное, сгорела.

Кроме того, в коробке нашлось несколько световых кристаллов. Таких обычных камней, которые используют для красоты — на вывесках или в ювелирных украшениях. Как в той броши, которую видел Ник на Юлии, и которая оплавилась вместе с ней. Наконец можно перестать думать о чулках и дамских ножках.

В коробке нашёлся ещё рапорт из дела о пожаре. Ник сначала хотел его отложить, но потом всё же прочитал. И понял, что что-то в этом деле не сходилось.

Прочитал ещё раз. Всё верно — тело Юлии вообще не было найдено. Списали на то, что она полностью сгинула в пламени Эфира.

Но тётушка же говорила, что прах Юлии хранился Предтеченской церкви. Что имелось в виду? Что тогда кремировали, если тело полностью сгорело? Или просто церемонию провели для соблюдения правил? Ну, допустим. Всё равно странно. Эфир-то взорвался в соседнем доме, как тело человека могло полностью в нём сгореть? Разве что её расщепило? Растворило в Эфире? В общем, такое может случиться, но там же не чистый Эфир горел. Вот Доротея Прусак, в доме которой и произошёл взрыв — та могла распасться на молекулы, которые потом поглотил Эфир.

Ник раскрыл мешочек с кристаллами. Достал горсть, пересыпал. Архив будто качнулся, на мгновение превратившись в какую-то незнакомую комнату, которую не получилось даже рассмотреть, потому что Ник словно в толщу воды попал. Прошелестело чьё-то платье, вокруг появился запах духов с ароматом сирени. Ага, сейчас ещё и ножки в чулках канкан станцуют.

Так, надо срочно сосредоточиться. Откуда у Юли столько этих кристалликов? И зачем они ей? Рукодельничала? Или собиралась что-то украшать?

Обычно к Рождеству или осенним праздникам богатые дома делают такую иллюминацию, но тогда была весна. И кристаллы — фиолетовые. Может, день рождения?

Так, подождите-ка. А почему эти кристаллы не растворились в Эфире? Если уж человеческое тело распалось, то такие простенькие кристаллы тоже должны были поглотиться Эфиром. По крайней мере, магия из них должна была полностью уйти обратно в Эфир. Но нет — семь лет минуло, а они до сих пор мерцают. И копоти на них нет.

Прав был отец Ника, что-то в этом деле не чисто. Куда подевалась Юлия? Откуда и зачем столько кристаллов?

Ник ещё раз перечитал рапорт. Все эти вещи были найдены в кабинете — той самой комнате, что больше других пострадала при взрыве камина Прусаков. Юлия исчезла, а россыпь кристаллов даже не закоптилась. И даже чулок совсем чистый.

Ник открыл вторую коробку. Там вообще оказался лишь один рапорт о вскрытии его отца да пара антрацитовых кристаллов. Ник прочёл: отец погиб от мгновенного отравляющего газа. Это он и так уже знал. Антрацитовые кристаллы использовались как топливо на заводе, они там кругом валялись, так что их просто для порядка приобщили к делу. Про информатора вообще ни слова, словно его там и не было.

Ник откинулся на спинку стула и снова пересыпал из ладони в ладонь фиолетовые кристаллы, найденные на месте гибели Юлии Лютой. Они будто перетекали искрящейся рекой, как летом, когда вода сверкает в солнечных лучах. Обычные недорогие камушки, вполне легальные.

Что-то здесь крылось. Какой-то секрет, который Ник в одиночку никак не разгадает, ведь у него нет банального допуска. Так что пришлось просто упаковать все улики и бумаги обратно в коробки и вернуть в архив.