Когда Ник и Лют выбрались из шатра госпожи Мораны и оказались вблизи грузовой пристани, то почти сразу стало ясно, что путей отхода нет — кругом маячили мрачные здоровяки. От Ника в драке с ними, ясное дело, пользы примерно ноль, а Люту одному с такой оравой точно не справиться.

Обидно будет, если ветвь рода Сорокиных прервётся вот так — гибелью наследника от рук каких-то тёмных наёмников, да ещё в захламлённом порту.

Лют, впрочем, кажется, не унывал. Он бодро зашагал прямо к зоне разгрузки барж. И что делать? Идти за ним? Или попытаться спрятаться самостоятельно?

Неужели эти громилы не боятся нападать на стражей? За это же высшая мера предусмотрена.

Впрочем, наёмники, кажется, такой меры не боялись: они открыто сбились в несколько маленьких групп и стали рассредоточиваться по пристани.

Ник едва поспевал за быстроногим Лютом, который умудрялся лавировать между грузчиками, паровыми машинами, переправляющими ящики и короба, снующими туда-сюда матросами и речными приказчиками. Все что-то кричали, записывали, суетились.

Лют то подныривал под конвейер с огромными тюками, то резко заворачивал за писарей, то заскакивал на мостки, пробегал по ним, но вместо того чтобы запрыгнуть на борт корабля, резко спускался вниз и проскальзывал под трапом.

Нику такая гимнастика давалась ой как нелегко: его уже мучила одышка, он спотыкался, постоянно что-то или кого-то задевал, едва успевая просить прощения. Хорошо, что на нём хотя бы форменный мундир Ордена — люди, уже намеревавшиеся его отчитать, просто молча выпускали воздух и ограничивались гневными взглядами.

Однако вечно бегать по порту невозможно, и скоро напарники оказались на окраине местной слободы. Мальчишки были на своих местах — удили рыбу в разлившейся реке. Вообще-то в этих трущобах, наверное, можно было бы затеряться, если бы выход туда не перекрыла шеренга громил.

Местные пацаны поняли, что происходило что-то занятное, и просто стали глазеть на намечающуюся драку. Разумеется, помощи от них ждать не стоило, потому что для наёмников торговой гильдии расправиться с мальчишкой из городских низов — как спичку сломать и выбросить.

Итак, выход в слободу перекрыла группа громил. Ещё одна рассредоточилась, не давая даже подумать о том, чтобы вернуться в порт. И ещё с десяток наёмников лавировали между хламом пристани.

— Что будем делать? — севшим голос спросил Ник, вставая рядом с Лютом.

— Плавать умеешь? — уголком рта спросил Лют.

— Нас учили, — пробормотал Ник, чувствуя дрожь в животе. — Но в реку ведь нельзя прыгать, там же Эфир.

— Ты маг или кто? — сухо спросил Лют, скользя взглядом от одной компании наёмников к другой.

Кольцо вокруг Ника и Люта сужалось. Их теснили к набережной, на которую до сих пор заливалась волнами речная вода.

Ник опасливо глянул через плечо. Купаться в реках ведь можно только в строго отведённых проверенных местах, где нет трещин, выпускающих Эфир в наш мир. А если попасть под Эфировый поток, то можно, например, раствориться в воде, распавшись на молекулы. Или тебя в рыбу какую-нибудь закинет, как студента Виктора — в хомяка. Или камнем станешь, или речной устрицей — вариантов множество, и ни один радости не вызывал.

— Может, поговорим с ними? — просипел Ник, у которого ком в горле встал.

— Точно! — округлил глаза Лют, поворачиваясь к напарнику. — Как я сам-то не додумался! Поговорить! Колоссально! Давай, начинай.

И он пихнул Ника в спину, так что тот пробежал шага три и чуть не ткнулся головой в живот одного из наёмников. Ник поднял голову и встретился с пустым ледяными взглядом. Господи, как будто это громадная ожившая кукла из театра марионеток.

— З-здравствуйте, — прохрипел Ник, пятясь, потому что целая компания таких громил продолжала наступать на них. — Что в-вам от нас н-нужно?

Увы, ответом его глуповатый вопрос никто не удостоил. Зато его схватило сзади за шиворот, развернуло и швырнуло. Ник попытался было затормозить или хоть за что-то зацепиться, однако за спиной что-то хлопнуло, вокруг полетели искры, началась суета, что-то упало, покатилось, с криками стали разбегаться мальчишки.

А Ник летел в Оку. Доли секунды ему хватило на стон обречённости, потом мутная вода приблизилась, и Ник едва успел задержать дыхание перед тем, как плюхнуться в реку. Холод ударил, как нож — ледяная вода обожгла кожу, заставив тело сжаться.

Так, что им когда-то втолковывали на уроках плавания? Ни в коем случае не доставать до дна! Там трещины, из них сочится неуправляемый Эфир. Пяткой ткнёшь в песочек, и нога станет ластой. Или вообще уплывёт в самостоятельную жизнь.

Ник стал судорожно двигать руками и ногами, чтобы выплыть на поверхность. Ура, получилось. Его ослепило яркое солнце, даже получилось хорошо вдохнуть. А потом раздался резкий хлопок, и совсем близкий острый бульк. И ещё хлопки, свист и бульки. Похоже, в него стреляли с берега.

Пришлось снова нырять. Так, а где шляпа?! Надо же, там же, где и полагалось. А на ней ведь очки!

Ник кое-как, понимая, что его тянуло на дно, стащил очки со шляпы на шею и снова заработал руками и ногами. Снова всплыл и в него опять стали палить. Однако он успел вынырнуть, выплеснуть воду из очков, приложить их к глазами и снова уйти под воду.

И снова его тянуло на дно, но теперь он хотя бы стянул резинку на затылке и мог нормально смотреть по сторонам. И да, ониксовые очки сразу же повозили увидеть витиеватые перламутровые потоки Эфира. Они вырывались почти отовсюду, растворяясь в речной воде завитками, словно сливки в кофе.

Куда же плыть?! Ник попытался осмотреться и увидел, как Лют, словно русал, красиво и мощно грёб… господи, он куда намылился?! Им же нужно к берегу!

Воздух заканчивался, Ник снова вынырнул, на сей раз хлопков не последовало. Ник осмотрелся, и оказалось, что течение уже успело отнести его… Нет! Только не туда!

Ник развернулся и стал судорожно барахтаться, чтобы отплыть как можно дальше от Стрелки — места слияния Оки и Волги. Потому что туда живым вход напрочь заказан, такая мощная магия там кружит, что никакие Эфирные маги с ней ни в жизнь не управятся, не говоря уж о маленьком недалёком стажёре.

Изо всех сил работая руками и ногами, Ник грёб прочь от Стрелки. Да, обратно в Кунавино, чтобы его там наёмники растерзали.

Надо остановиться. Теперь Ник висел в воде недалеко от берега, однако до сих пор очень хорошо видел наёмников, которые не торопились расходиться. Наконец и они его заметили. Один размахнулся и бросил что-то в воду.

Хорошо, что Ник успел набрать воздуха и нырнуть, потому что его мощно качнуло, а уши сдавил гулкий взрыв. Ничего себе они вооружены.

Да где же Лют? Куда он там плыл? Ник примерно прикинул, куда мог уплыть его напарник и тоже стал грести в ту сторону. Ну, утащит его на дно. Ну, расщепит Эфиром. Для мага — не такая уж глупая смерть.

Ник снова вынырнул, глотнул воздуха и опять поплыл под водой, в ониксовых очках прекрасно отличая светящийся след напарника. Надеясь, что тот знал, куда направлялся, Ник просто грёб дальше, лишь время от времени выныривая, чтобы подышать и осмотреться.

Кунавино осталось за спиной, Стрелка, к счастью, тоже. Верхний город, впрочем приближаться не торопился. Хорошо, что хотя бы ледоход уже прошёл, так хотя бы льдинами не задавит.

Хотя вода, надо признать, пока ещё холодновата для купания. Да уж, это вам не пляж в Печорской слободе, за монастырём. Где песочек чистый, солнышко, катамараны, прогулочные лодки, кабинки для переодеваний и безопасные огороженные купальни. Ник наконец вынырнул, потому что больше не мог двигаться без воздуха.

Греби, Никуша. И постарайся не окоченеть по дороге. Вернее, по реке.

А грести-то всё труднее. Ник неплохо плавал, но он же не профессионал, не чемпион империи. И ещё жутко холодино. К тому же, до сих пор неясно, куда именно они с Лютом направлялись.

Лют тоже вынырнул, однако двигался куда проворнее, чем Ник. Наверное, ему не привыкать плавать в ледяной воде.

Хорошо ещё, что сегодня судов на реке почти нет. Так, а с чего это их нет? Здесь же обычно катеров да кораблей — что карет на оживлённой дороге в вечернее время. Куда же теперь судна-то подевались?

Ник осмотрелся. Вода вокруг стала тише, почти без волн, и мерцала теперь тусклым голубым светом, будто в ней растворились тысячи светлячков. Течение замедлилось, и река больше не швыряла, а мягко несла вперёд, словно укачивая.

Ничего себе. Кажется, Ник почти добрался до острова недалеко от Нижнего города. Только отчего-то суша была покрыта густым туманом, так что слободы совсем не было видно. А по берегам реки на острове из тумана проступали люди. Будто призраки вышли на променад. Не размытые тени, а вполне чёткие фигуры: разодетые дамы с шалями и зонтиками, воины в доспехах с мечами и копьями, дети с игрушками. Одеты по-разному: кто в современном, кто в стародавнем. Моряки, чиновники, бедняки, торговцы, стражи, аристократы… Кто их здесь собрал и для чего?

Впрочем, ясно. Эфир. Это, наверное, проекции утопленников, что никогда больше не… Впрочем, когда речь идёт об Эфире и тех, чьи тела так и не нашли, возникает великое множество версий, одна занятнее другой.

Лют уверенно грёб к острову, Ник же притормозил, хотя силы были на исходе. Но не тонуть же в реке, правда?

Над рекой поплыл какой-то словесный шорох — не полные фразы, а будто обрывки воспоминаний, шёпот, смех, даже плач. Призраки на берегу начали медленно растворяться в тумане, оставляя после себя лишь слабо мерцающие искры.

И вдруг Ник увидел вполне знакомый силуэт. Он его помнил отлично и узнал бы где угодно — хоть в Эфире, хоть во сне, хоть наяву. Его отец медленно шёл по берегу, одетый в парадный мундир, который всегда терпеть не мог. Однако теперь он вышагивал чинно, с прямой спиной, как всегда. Ещё и со своей знаменитой тростью, в которую было запрятано кристалловое ружьё. И набалдашник в виде фигурки сороки с защитным кристаллом привычно слегка мерцал.

Как же так… отца традиционно кремировали, как он может быть сейчас здесь? И кто это с ним?

Ник теперь грёб изо всех последних сил, но отец всё удалялся. Надо успеть, надо выбраться из воды и окликнуть его, и что это вообще за дама всё время маячит, вид загораживает!

Дама слегка обернулась, и Ник на мгновение замер, чуть не захлебнувшись. Потому что она удивительно походила на Светку Векшину, ту самую, из-за которой… ладно, об этом после.

Но как похожа! Каштановые вьющиеся волосы, тонкие черты лица, вся на вид хрупкая, как тростинка, стройненькая, но взгляд озорной, хваткий… Только какая-то слишком взрослая. И отчего-то в дамской форме Ордена.

Неужели Светка тоже… того?

Надо срочно разобраться. Ник грёб изо всех оставшихся сил, позабыв про холод и усталость. Только вот измотанность про него не забывала. Сколько бы Ник ни старался, у него не получалось. Вода становилась всё гуще, и он уже будто в густом кисельном сиропе барахтался. На руках и ногах словно гири повисли.

А отец и та дама, похожая на Светку, уходили всё дальше, о чём-то увлекательно беседуя…

Да как же вас догнать?! Точно, надо превращаться. Но сил ведь не хватит, Ник же лишь недавно стал ощущать магию…

Так что, будем превращаться или опять слюни распустим на потеху Люту и иже с ним? Ну-ка, соберись!

Ник попытался расслабиться. Рискуя уйти на дно и присоединиться к потоку призраков на берегу, он внимательно следил, как распрямлялись пальцы, руки, ноги спина… как руки превращались в крылья…

Как неприятно, когда вода на перьях. Впрочем, неважно. Ник стряхнул речную воду и полетел над рекой. Миновал плывущего Люта и быстро добрался до острова.

Отец и дама словно прогуливались по острову, хотя за руки не держались. И всё о чём-то беседовали. У дамы такая красивая брошка посвёркивала, будто букет из фиалок. А у отца набалдашник трости мерцал. Так, хватит всякие блёстки рассматривать.

Что же делать? Ник всё кружил над отцом и дамой, а они всё секретничали, не обращая на него никакого внимания.

Лют тем временем выбрался из воды, попрыгал, чтобы вытряхнуть воду из ушей, потом стал осматриваться и хлопать себя по одежде, наверное, проверяя карманы. Кстати, где тело Ника? А если его унесло на дно, и быть ему теперь всю жизнь птицей?!

Стоило так подумать, как Ник очнулся. Ура, в своём теле. Второе ура — на берегу острова, на мокром холодном песке. Река продолжала светиться, но призраки пропали.

Ник медленно стянул очки, пытаясь отдышаться. Наверное, это Эфир его как-то вынес. А может… или не может… боже, как он устал…

По привычке Ник засунул руку в карман, достал баночку с монпансье. Надо же, какая хорошая упаковка — даже вода внутрь не проникла. Вот эта апельсиновая конфетка сейчас прекрасно подойдёт.

— Самое время заправиться сладким, — выдохнул Лют, опускаясь на песок рядом с Ником.

Ник только молча протянул ему открытую баночку. Лют пожал плечами и закинул в рот мятный леденец.

— Рассиживаться не будем, — произнёс Лют, проводя рукой по мокрым волосам. — Простынешь ещё. Мне твой отец не простил бы.

— Я его видел сейчас, — слабо проговорил Ник, раскинувшись на колючем мокром песке и рассасывая кисло-сладкую конфету. — И других… наверное, утопленники…

— Твой отец не утонул, — напомнил Лют.

— Верно. — Ник открыл глаза и наблюдал, как по весёлому лазурному весеннему небу медленно плыли золотистые облачка. — А как же тогда… а она кто?

— Кто — она? — переспросил Лют, когда Ник замолчал, потеряв нить.

— С отцом была какая-то дама. В форме Ордена. Красивая, похожа на Светку Векшину. Брошечка в виде фиалок… — Ник замолчал, потому что вместо глубокого неба увидел стальной взгляд.

Лют, совершенно бледный, с безумными глазами, навис над ним и мигом схватил за ворот, прошипев:

— Что ты сказал? Ну-ка, повтори!

И он так мощно встряхнул Ника, что у того леденец скользнул в горло. Воздух пропал, вдохнуть не получалось, перед глазами всё плыло, голова будто надувалась, как шарик… Ник лишь безвольно хлопал руками по сторонам. А потом его мощно шибануло по спине.

Конфетка вылетела, Ник судорожно вдохнул, потом ещё и ещё, жадно, словно добрался до родника в пустыне. Наконец мир снова обрёл чёткость, воздух пошёл не так больно. Ник, стоя на четвереньках, обернулся к Люту, намереваясь отдышаться и бежать от этого сумасшедшего куда глаза глядеть будут.

— Извини, — выдохнул Лют и снова сел на песок. Сцепил руки над коленями и тихо произнёс, глядя в одну точку: — Моя жена Юля была в девичестве Векшиной. Она служила в Ордене, по секретарской части, помогала мне рапорты писать. И это я подарил ей брошку в виде фиалок. Она и погибла с этой брошкой.

Лют закрыл глаза ладонью. Так, что там говорил дедушка про его жену? Погибла вроде в пожаре, примерно в одно время с… да, с отцом Ника. А теперь они вместе тут прогуливались. Они что, были знакомы? Нет, ну это объяснимо — Лют и отец Ника дружили, а жена Люта служила в Ордене.

— Что с ней стало? — осторожно спросил Ник.

— Погибла в пожаре, — ответил Лют, так и сидя с закрытыми глазами. — Наша соседка купила кадавра в зеркале, тот выбрался и устроил пожар. А у них праздник какой-то намечался, и они заранее запаслись фейерверками, так что у них был полный подвал всяких порохов. Сам, понимаешь, пол-улицы разнесло. Тогда несколько домов сгорели.

Ник что-то такое припоминал. Кажется, им в Академии рассказывали об этом случае.

— Дедушка сказал, твоя жена погибла примерно в одно время с моим отцом, — медленно произнёс Ник.

— Так и есть, — пожал плечами Лют. — Я тогда именно там и обгорел, потому и на похороны к Севке не попал.

Отец Ника. Жена Люта. Погибли в одно время при непонятных обстоятельствах. А что, если…

И тут Ник опять увидел сумасшедший взгляд напарника.

— Да что опять? — испуганно спросил Ник, отползая.

— Ну-ка повтори, как ты сказал? — мягко, но жутко угрожающе произнёс Лют с тихим рыком. — Красивая, как Светка Векшина?

— И что? — спросил Ник, пытаясь унять пульс.

— Так это был ты?! Стручок малахольный!