За стойкой непрерывно звенел лед в шейкере. Бар быстро заполнялся: сначала между высокими стульями еще оставались просветы, потом за спинами сидящих начали задерживаться люди с пустыми бокалами, ожидая, когда бармен заметит их заказ.

Красный свет ложился на лица неровными полосами, синие лучи двигались по залу и время от времени выхватывали из темноты украшение, обнаженное плечо, руку на чужой талии. В воздухе смешивались спирт, цитрусовая кожура, духи, нагретая кожа и едва различимый табачный запах, принесенный с улицы.

Музыка у стойки еще позволяла разговаривать, но паузы между словами приходилось выбирать. Бас проходил через дерево, металлическую ножку стула и пол, Вера чувствовала его ступнями и иногда раньше замечала смену ритма телом, чем слухом.

Дика узнавали чаще, чем она ожидала. Люди замечали его даже с другого конца бара, меняли направление, подходили поздороваться. Кто-то ограничивался кивком, кто-то пожимал руку или хлопал по плечу, но почти каждый задерживался хотя бы на несколько фраз.

Первым к ним подошел молодой парень в клетчатом шерстяном фартуке поверх узких черных брюк. Прозрачная рубашка с высоким воротником была застегнута до горла, под тканью блестели несколько тонких цепочек. Светлые волосы он уложил назад, глаза обвел серебряным карандашом, а на одном ухе носил длинную серьгу из трех соединенных колец.

Он оперся ладонью о стойку возле Дика.

— Билеты достал?

— Два.

— Только два?

— Я не собираюсь вывозить туда всю вашу банду.

Парень посмотрел на Веру. Взгляд был открытым, но без попытки понять, кто она и почему сидит рядом с его собеседником.

Дик повернулся к ней:

— Ольга, это Матвей.

— Очень приятно, — неожиданно вежливо отозвался Матвей.

— Взаимно.

— Значит, один билет уже занят? — спросил подошедший.

— Матвей.

— Я просто считаю.

Он улыбнулся, коснулся двумя пальцами плеча Дика и отошел, пропуская женщину в белом мужском костюме. Она выглядела так, словно пришла прямо с официального приема, успев снять только рубашку. Белый пиджак был надет на голое тело, короткие темные волосы зачесаны назад, на губах лежала оранжевая помада. Из левого уха свисала длинная металлическая серьга, похожая на иглу.

Женщина поставила на стойку бокал с почти черным напитком.

— Гектор снова кусает Андрея.

— Андрей все еще пытается хватать его за живот? — спросил Дик.

— Да.

— Тогда проблемы не вижу.

— Я тоже так считаю.

Он кивнул на Веру:

— Ольга. А это Марта, хозяйка Гектора и Андрея.

— Андрей не мой, — уточнила женщина. — К сожалению для него.

Вера протянула ей руку.

— Очень приятно.

— Мне тоже. Если заведете кота, не позволяйте мужчинам его воспитывать.

— Учту.

Марта удовлетворенно кивнула, забрала свой бокал и вернулась к компании у стены.

Вера проводила ее взглядом. Разговоры здесь продолжались с середины, как будто Дик никуда не уезжал и вернулся только затем, чтобы выслушать очередной отчет о чужом животном, неудачной поездке или споре, начатом несколько недель назад.

Следующим подошел крупный мужчина с выбритыми висками. Под распахнутым черным пиджаком виднелась ярко красная рубашка. На широкой груди лежали несколько толстых серебряных цепей. Кисти рук покрывала плотная черная вязь татуировок, на большом пальце блестел тяжелый перстень с кровавым камнем.

Он перехватил Дика за предплечье. Рукопожатие быстро превратилось в короткое крепкое объятие.

— Вернулся все-таки.

— Как видишь.

— Я решил, что ты наконец стал приличным человеком и сменил заведение.

— За неделю?

— Некоторые успевают испортиться быстрее.

— А стать приличными?

Мужчина задумался, сохраняя совершенно серьезное лицо.

— Таких случаев не знаю.

Он рассмеялся и выпустил Дика.

— Ольга, — представил тот. — Ринат.

Ринат повернулся к ней и неожиданно церемонно наклонил голову.

— Очень приятно.

— Взаимно.

От него пахло табаком, древесиной и чем-то пряным. Вблизи Вера заметила, что одна из серебряных цепей на груди заканчивалась маленьким медвежьим клыком.

— Ты в воскресенье будешь на смене? — спросил он у Дика.

— Буду.

— Тогда поговорим.

— Звучит угрожающе.

— Я старался.

Ринат еще раз сжал ему плечо, кивнул Вере и ушел к компании возле танцпола.

Девушка с зелеными волосами, которую Вера видела на улице, подкралась к Дику со спины, обхватила за плечи и повисла на нем всем весом. Длинные пряди скользнули ему на грудь и едва не задели бутылку.

Дик успел поставить ее на стойку.

— Ты тяжелая.

— Я прекрасная.

— Одно другому не мешает.

На девушке была прозрачная черная блузка поверх яркого бюстгальтера, серебристая юбка и высокие грубые ботинки. На выбритом левом виске виднелись три маленькие татуированные звезды.

Она поцеловала Дика в щеку, заметила Веру, но выпрямляться не стала.

— Ольга, это Мила, — представил ее Дик.

— Привет, — сказала Мила.

— Привет.

Она посмотрела на Веру с быстрым живым интересом, задержалась на лице, серых глазах и простом пуловере, но ничего не спросила.

— Серж тебя весь вечер ищет, — сказала она Дику.

— Зачем?

— Не сказал. Изображает таинственность.

— Значит, ничего важного.

— Я тоже так решила.

Мила потерлась носом о его висок, отпустила и вскоре оказалась внизу, среди танцующих. Зеленые волосы еще некоторое время вспыхивали под белыми лучами, отмечая ее путь через толпу.

Ее место занял высокий худой мужчина с гладко выбритой головой и длинной тонкой косой, спускавшейся почти до пояса. На нем были темно-бордовый бархатный сюртук, черная сетчатая майка и узкие брюки, заправленные в высокие сапоги. На каждом пальце блестело по кольцу, два соединялись тонкой цепочкой, натягивавшейся при движении кисти.

Мужчина положил ладони Дику на щеки и повернул его лицо сначала направо, затем налево.

— Целый.

— Ты тоже неплохо сохранился, Сева.

— Я бережно к себе отношусь. Тебе бы попробовать.

— Скучно.

— Зато кожа остается хорошей.

Он отпустил Дика, и только после этого обратил внимание на Веру.

— Ольга, это Всеволод, — сказал Дик.

Всеволод протянул украшенную кольцами руку.

— Можно Сева. Полное имя я использую только для налоговой.

— Ольга.

Его пальцы оказались прохладными, кольца — тяжелыми.

— Сочувствую, — сказал он, кивнув на Дика.

— Не начинай, — предупредил тот.

— Я еще даже не начал.

— Именно поэтому предупреждаю заранее.

Всеволод улыбнулся.

— Ты все еще должен мне ужин.

— Это ты проиграл.

— Существует несколько трактовок того вечера.

— Только у тебя.

— Главная — моя.

Он коснулся плеча Дика, попрощался с Верой легким наклоном головы и исчез среди людей прежде, чем она успела проследить, куда именно направился.

Следом появилась высокая блондинка в коротком черном платье. Прямые волосы доходили до середины спины, светло-голубые глаза подчеркивали широкие синие стрелки. Платье открывало одно плечо и длинные ноги, на запястьях звенели несколько тонких браслетов. Она без приветствия вслух подошла к Дику, положила ладони на плечи и поцеловала прямо в губы. Он ответил на поцелуй, затем отстранился.

— Ольга, это Ника.

— Привет, — сказала Ника.

— Привет.

— Ты по-прежнему не едешь с нами в Шерегеш? — спросила блондинка у Дика.

— По-прежнему.

— Мы выезжаем в пятницу ночью.

— Я помню.

— Место еще есть.

— Не еду.

Ника несколько секунд изучала его лицо, словно проверяла, нельзя ли изменить решение еще одной попыткой, потом потрепала по щеке.

— Упрямый.

— Именно.

Она еще раз коротко поцеловала его, кивнула Вере и ушла.

Дика здесь явно не просто знали. Его трогали, обнимали, спорили, напоминали о долгах и планах. Он отвечал каждому по-разному, без одинаковой дежурной любезности, и поэтому становилось ясно: все эти люди существуют в его жизни давно и занимают в ней собственные места.

Вера уже собиралась спросить, сколько человек в этом клубе имеют право целовать его в качестве приветствия, когда заметила еще одну девушку, приближавшуюся со стороны танцпола.

Она не торопилась. Люди не расступались перед ней намеренно, однако свободное пространство возникало как-то само.

Почти иссиня черные волосы тяжелыми волнами падали на открытые плечи. Светлая кожа, темные прямые брови, высокие скулы и яркие зеленые глаза создавали красоту слишком точную и взрослую, чтобы казаться мягкой. Полные губы были накрашены густой темно-красной помадой. В лице сохранялось спокойное и ленивое знание силы воздействия своей внешности. Черный корсетный топ с лакированными вставками открывал живот и почти всю спину. Короткая кожаная юбка заканчивалась высоко над коленями, замшевые сапоги на длинных тонких каблуках плотно охватывали ноги. Узкое колье обвивало горло. Наряд был откровенным, но не выглядел попыткой привлечь внимание. Внимание и так принадлежало ей.

Девушка остановилась перед Диком. Несколько секунд она просто его осматривала. Вокруг продолжали звенеть бутылки, кто-то смеялся у соседнего края стойки, музыка давила басом, но возникшая пауза все равно стала заметной.

— Здравствуй, пропавший.

— Сабина.

Она взяла его за затылок и поцеловала. В отличие от Ники, Сабина не оставила происходящему возможности выглядеть дружеским приветствием. Она целовала медленно, прижавшись к нему всем телом. Одна ладонь осталась на шее, вторая прошла по груди, опустилась на живот, задержалась у ремня и скользнула ниже.

Дик перехватил ее запястье.

Сабина оторвалась от его губ, но не отступила. Между ними оставалось несколько сантиметров.

— Я соскучилась.

— Я заметил.

Она высвободила руку, просунула ее под край его свитера, потом футболки, и провела ногтями по голой коже живота.

Дик снова поймал ее пальцы прежде, чем они успели опуститься ниже.

— Ты сегодня скучный.

— Я за рулем.

— Я предлагаю не алкоголь.

Девушка повернула голову и посмотрела на Веру. Взгляд был прямым, внимательным и совершенно спокойным. Ни агрессии, ни попытки выяснить ее положение рядом с Диком. Сабина увидела незнакомую женщину, оценила за секунду и приняла к сведению.

— Ольга, это Сабина, — сказал Дик.

— Привет, — томно произнесла девушка.

— Привет.

Сабина снова повернулась к парню. Ее ладонь легла на бедро Дика и медленно поднялась выше.

— Моя постель для тебя всегда свободна.

— Я помню.

— Даже когда занята. Кого-нибудь выгоню.

— Очень щедро.

— Пользуйся, пока предложение действует.

— Оно когда-нибудь переставало действовать?

Сабина задумалась, продолжая исследовать его бедро.

— Нет. Но напоминать полезно.

Она снова поцеловала его в губы, теперь коротко, потом переместила ладонь с его бедра на ягодицу и сжала.

Дик снял ее руку.

— Сабина, иди танцуй.

— Как грубо.

— Ты переживешь.

— Возможно. Но только благодаря врожденной силе характера.

Брюнетка улыбнулась, провела ногтем по его нижней губе и отступила.

— Не пропадай.

Она ушла к танцполу, не оглядываясь. Черные волосы несколько раз мелькнули между красными полосами света, затем исчезли за чужими плечами.

Вера спокойно наблюдала.

Она правильно оценила этого парня. Он нравился женщинам, привык к этому и не связывал каждое прикосновение с необходимостью определять отношения. За свободой, с которой к нему подходили, явно стояла достаточно богатая практика. Секс с новой женщиной не станет для него событием, после которого нужно менять жизнь.

Именно это Вере и требовалось. Она не собиралась оставаться в Красноярске ради молодого ветеринара, даже если город и его тело окажутся лучше ожидаемого. Дик, судя по всему, тоже не тот человек, которому нужно обещание общего будущего. Когда все закончится, у него останутся работа, клубы, машина, мотоцикл и женщины, целовавшие его до Ольги и продолжавшие делать это при ней.

Сердце она ему точно не разобьет. Осознание не вызвало ревности или раздражения. Только сняло последнее сомнение, которое Вера могла бы испытывать перед короткой связью с человеком, ничего не знающим о ее настоящей жизни.

Она подвинула бокал к краю стойки. Бармен моментально оказался рядом.

— Повторить?

— Да. Еще одну «Белую леди», пожалуйста.

Он забрал бокал и потянулся за бутылками.

Дик посмотрел на Веру.

— Понравилось?

— Первый раз мог оказаться случайностью.

— Проверка качества?

— Именно.

Бармен отмерил джин, трипл-сек и лимонный сок. Наполнил шейкер льдом и начал встряхивать. Металл быстро покрылся влагой. Крупные капли стекали по длинным пальцам, золотые кольца вспыхивали при каждом повороте руки. Он работал так, словно музыка, люди и заказы существовали в темпе, установленном лично им.

На танцполе свет изменился с красного на холодный синий. Лица стали бледнее, движения — резче. Мила танцевала в центре с татуированным молодым парнем в черных джинсах и прозрачной борцовке, зеленые волосы двигались вокруг головы. Ника стояла рядом с высоким мужчиной во всем кожаном и смеялась, наклонившись к его уху.

Сабина танцевала одна. Она почти не меняла места, двигалась медленно и точно, и вокруг нее все равно возникало свободное пространство. Мужчины оказывались рядом, пытались поймать взгляд, задерживались на несколько секунд и отходили. Иногда Сабина исчезала за чужими плечами, потом белый луч снова находил ее лицо, открытый живот или блестящую спину.

Новая «Белая леди» появилась перед Верой в таком же охлажденном бокале. Она попробовала. Вкус оказался тем же: кислым, сухим и холодным. Значит, первый вкус действительно не был случайностью.

Дик поставил локоть на стойку и повернулся так, чтобы видеть и Веру, и танцпол.

К нему продолжали подходить. Каждый раз он представлял Веру, если общение затягивалось дольше приветствия. Разговоры возникали и обрывались, оставляя после себя имена, животных, клубные смены, поездки, выступления и незаконченные споры. Вера постепенно перестала следить за содержанием. Ей было достаточно общего ощущения: Дик принадлежит этому месту без попытки занять центральное положение. Его знали, касались, целовали, звали, включали в планы. Он отвечал всем по-разному и каждый раз возвращал внимание к ней.

Иногда сразу же после последней реплики. Иногда еще во время чужого рассказа — коротким взглядом, показывающим, что он помнит, с кем пришел. Он не оставлял Веру одну внутри разговоров, понятных только старым знакомым, и не превращал представление в официальную процедуру. Просто всякий раз включал ее в происходящее, прежде чем она успевала почувствовать себя лишней.

Вера сделала еще один глоток и посмотрела на людей внизу. Впервые с момента приезда она по-настоящему находилась среди тех, кто не ждал наследницу Аграфены Буровой. Здесь Ольга была просто девушкой, которую привел Дик. Эту роль не требовалось контролировать. Хела тоже была не нужна.