Такси остановилось в одном из дальних рядов парковки, не доезжая до ярко освещенных входов в «Планету».

— Здесь нормально? — спросил водитель.

— Да, спасибо.

Вера расплатилась наличными, вышла и закрыла дверь. Машина тут же тронулась, красные фонари скользнули по мокрому асфальту и исчезли за длинным рядом припаркованных автомобилей.

Девушка осталась одна под высоким белым фонарем.

За парковкой огромным стеклянным кораблем сиял торговый комплекс. В районе входа двигались покупатели, автоматические двери непрерывно крутились, выпуская время от времени свет и показывая на несколько секунд теплое пространство внутри здания. Здесь, в дальнем ряду парковки, людей было меньше. Кто-то перекладывал пакеты из тележки в багажник, женщина в длинном пуховике торопила ребенка, две машины медленно разъезжались в узком проезде. Ветер гнал по асфальту смятые чеки и пустые обертки от конфет.

Вера посмотрела на часы: без трех минут девять красноярского времени. Она приехала слишком точно, хотя в Москве считала раннее появление на свидании неправильным: женщина либо откровенно ждет одна, либо вынуждена делать вид, что просто гуляет в условленном месте. Но сейчас задерживаться в торговом центре и специально выходить ровно к девяти, показалось еще глупее. Она не собиралась устраивать торжественное явление на первое свидание из автоматических дверей.

Девушка твердо решила, что ждет ровно до девяти пятнадцати. Если Дик не появится, она вызовет другую машину и вернется в «Сосны». Звонить, уточнять, где он находится, и напоминать о встрече она не станет. Мужчина, способный назначить вечер с такой уверенностью, должен быть способен приехать вовремя.

Решение немного успокоило.

Вера убрала телефон в карман косухи и подтянула рукава. Куртка оказалась самой обычной вещью Аграфены только по сравнению с остальным содержимым гардероба. Черная кожа была мягкой и хорошо выделанной, металлические молнии двигались без единой зацепки, подкладка нигде не вытерлась.

На Вере косуха старой ведьмы сидела свободнее, чем следовало. Плечевые швы опустились ниже, в груди оставалось лишнее пространство, рукава закрывали основание ладоней. Зато под нее без труда поместились серая водолазка и черный шерстяной пуловер. Собственная куртка Веры на таком количестве одежды перестала бы застегиваться.

Длина тоже оказалась неправильной. Нижний край закрывал верх бедер, хотя косухе полагалось заканчиваться выше. Однако асимметричная молния, широкие лацканы и плотная кожа превращали ошибку размера в особенность кроя. Вещь выглядела так, словно неизвестный дизайнер намеренно решил сделать куртку длиннее и свободнее, чем обычно. И Вера не имела ничего против чужого замысла, если он защищал от октябрьского ветра.

Остальные вещи были ее. Черные джинсы, водолазка, пуловер, ботинки. Никакого платья, каблуков, лишь попытка соответствовать парню, который работал ветеринаром, подрабатывал в баре и собирался показывать город после девяти вечера. Серые линзы вернули лицу привычную незаметность. Зеленый камень остался под одеждой: снимать цепочку Вера не рискнула.

Она выбрала место так, чтобы видеть въезд в ряд и не стоять прямо на пути автомобилей. Отсюда Дик должен был заметить ее раньше, чем она решит, что он опоздал.

Если он все-таки приедет на мотоцикле, их знакомство получится коротким.

Вера прислушивалась к звуку каждого приближавшегося двигателя. Один раз из-за припаркованного внедорожника показалась одиночная фара, но ею оказался скутер курьера. Молодой человек в зеленой куртке проехал мимо, нашел нужную машину и передал водителю бумажный пакет через открытое окно.

На часах сменились цифры: девять ноль две.

Вера сунула руки глубже в карманы. В одном лежал смартфон, во втором — старый сложенный чек из какого-то винного бара. Она обнаружила его перед выходом и почему-то не выбросила.

И тут большой темный автомобиль свернул в ее ряд со стороны дальнего выезда с парковки. Сначала Вера решила, что водитель ищет свободное место. Машина шла медленно, пропустила мужчину с тележкой и продолжила двигаться вдоль припаркованных автомобилей.

Цвет определить не получалось. Под фонарями кузов отливал темно-синим, между ними становился почти черным. Автомобиль был огромным и низким. Широкий капот выступал вперед тяжелой плоскостью, боковые окна казались уже, чем у обычного седана, а темная решетка придавала передней части выражение агрессивного недовольства. Кузов занимал почти всю ширину проезда и выглядел слишком крупным для размеченных мест.

Возле Веры машина замедлилась еще больше и за лобовым стеклом девушка увидела Дика. Он остановился у края ряда, выключил фары, оставив двигатель работать. Потом открыл дверь и вышел.

На нем были темные джинсы, тяжелые ботинки и короткая серая замшевая куртка поверх черного свитера. Без медицинского света, рабочего стола и мокрого котенка в руках Дик выглядел моложе. Или просто уместнее. Лицо героя старого европейского фильма наконец оказалось там, где ему и полагалось находиться: на ночной парковке возле слишком большой темной машины.

Он обошел капот и открыл перед Верой переднюю пассажирскую дверь.

— Я решил, что сегодня действительно лучше обойтись без транспорта, на котором пассажирка должна одновременно держаться, мерзнуть и доказывать мне свою правоту.

— Значит, отдельные разумные решения ты все-таки принимаешь.

Слово вырвалось раньше, чем Вера успела заметить переход.

Дик заметил и усмехнулся.

— Вот и с обращением разобрались.

Вера посмотрела на него.

— Ты собирался предложить?

— Собирался. Но ты справилась сама.

Возвращаться к «вы» теперь было бы нелепо.

— Хорошо, — сказала она. — Давай на ты.

— Давай.

Дик произнес это, и расстояние между ними изменилось. Еще вчера он был молодым незнакомцем, который потребовал номер телефона. Теперь стоял перед ней, придерживая тяжелую дверь своей машины, и говорил «ты» так естественно, словно формальная часть знакомства действительно закончилась вместе с последним телефонным разговором.

Вере это понравилось. Она не стала показывать насколько.

— Я ожидала что-то поменьше, — сказала Вера, глядя на автомобиль.

— Мотоцикл значительно поменьше.

— Его я и ожидала. Готовилась отказаться еще раз.

— Поэтому я взял то, что ты не успела запретить.

На капоте машины были едва заметны мелкие светлые точки сколов. Зимние шипастые шины стояли на простых темных дисках, без блестящих деталей и цветных вставок. Ни антикрыла, ни подсветки под днищем, ни других признаков владельца, который желает, чтобы его автомобиль замечали раньше других.

Машина выглядела ухоженной, но не приготовленной специально к свиданию. На ней явно ездили каждый день, парковались, где получится, попадали под камни на трассе и, вероятно, не всегда находили достаточно широкие места, чтобы развернуться.

— Что это? — с интересом спросила Вера.

— Dodge Charger. Двенадцатый год. R/T, полный привод.

— После названия можно было остановиться.

— Можно. Но тогда информация была бы неполной.

Название она действительно слышала. Скорее всего, в каком-нибудь американском фильме, где на таких машинах либо уходили от полиции, либо сами за кем-нибудь гнались. Возраст машины определила в одиннадцать лет, полный привод вызвал уважение. Но буквы «R/T» не сказали ей ничего.

— Теперь я знаю все нужное, — проговорила Вера.

— Сомневаюсь.

— Я знаю, что эта машина большая, старая, проходимая и тебе нравится рассказывать о ней людям, которые не понимают половины слов.

— Для первого знакомства достаточно.

Он все еще держал перед Верой дверь, поэтому она села. Замок закрылся за девушкой с плотным глухим звуком, отделив салон от парковки и ветра.

Внутри оказалось чисто. Не стерильно и не показательно, как в автомобилях, которые продают после химчистки, а просто чисто. На коврике у водительского кресла оставались следы высохшей влаги, кожа боковой поддержки заметно потерлась, возле рычага лежал короткий зарядный кабель. Вместо старой штатной магнитолы в панель был встроен большой современный экран.

Пахло кожей, прохладным металлом и странным слабым запахом, который Вера сначала не определила. Потом вспомнила ветеринарную клинику: мокрая шерсть животных, лекарство, одноразовые перчатки. Вероятно, запах въелся в одежду Дика или в вещи, которые он возил в машине.

Он сел за руль, закрыл дверь и быстро прибавил отопление, направив часть теплого воздуха в сторону Веры.

— Не жарко?

— Пока нет.

— Скажешь, если станет.

Дик пристегнулся. Вера сделала то же самое.

С пассажирского места машина выглядела еще шире. Низкие окна отсекали верхнюю часть фонарей, длинный капот занимал все видимое за лобовым стеклом пространство. Двигатель работал ровно и тяжело, передавая в сиденье едва заметную вибрацию. Звук был достаточно низким, чтобы чувствоваться телом, но Дик явно не пытался сообщить всей парковке, что под капотом имеется что-то большое и дорогое.

Вера посмотрела на потертую кожу кресла и новый экран магнитолы.

Ветеринарная клиника. Смены в баре. Дорогой мотоцикл итальянской марки. Автомобиль, для которого бензин требовался чаще, чем обычно, зимние шины большого размера, редкое по мастерству обслуживание и место, где все это ремонтировать. Поездки по Европе, о которых Дик говорил без особого значения.

Дик не выглядел человеком без средств. Он выглядел человеком, который не считает накопление денег достаточной причиной отказаться от удовольствия. Один дорогой предмет можно было купить случайно, в кредит или после удачного года. Два транспорта, путешествия и две работы складывались в образ жизни. Деньги у него, видимо, появлялись регулярно и исчезали с такой же скоростью.

В Москве Вера увидела бы в нем предупреждение не продолжать знакомство. Сегодня — подтверждение правильного выбора на предмет развлечься.

Дик коснулся экрана магнитолы. Музыка началась с глухого удара барабана, затем вступила тяжелая гитара. Звук шел чистым и негромким.

— Можно тише, — предложил он. — Или другое.

— Оставь.

Он бросил на нее короткий взгляд.

— Знаешь группу?

— Нет.

— Тогда почему оставить?

— Пока не мешает.

— Хороший критерий.

Дик перевел коробку в положение D и положил ладонь на руль.

— Теперь главный вопрос. Тебе нужен Красноярск или места, после которых можно убедительно рассказывать, что ты его видела?

— В чем разница?

— Во втором случае я повезу тебя туда, где приезжие по очереди фотографируют друг друга и читают таблички. В первом придется просто смотреть.

— А ты умеешь проводить нормальные экскурсии?

— Нет. Поэтому надеюсь на первый вариант.

Вера посмотрела через лобовое стекло. По соседнему ряду двигались автомобили, за ними сияла «Планета», над входом менялась световая реклама. Водитель такси, привезший ее сюда, уже, вероятно, ехал по следующему заказу. Адрес Аграфены оставался в приложении среди недавних поездок, но Дик его не видел.

— Показывай город, — решила она.

— Хорошо.

— Без памятников, возле которых требуется испытывать правильные чувства.

— Даже если они очень красивые?

— Особенно если они красивые только при правильных чувствах.

Дик улыбнулся и снял машину с парковочного тормоза.

Charger плавно тронулся. Широкий капот медленно повернул между рядами, фонарь прошел по лобовому стеклу и на секунду высветил профиль Дика. Он выехал на основную парковочную дорогу, пропустил машину каршеринга и встроился в поток.

«Планета» осталась справа. Огромный освещенный фасад сначала двигался рядом, затем начал отступать за другими зданиями.

Вера машинально запоминала дорогу. Первый поворот. Светофор. Широкая улица. Несколько высотных домов, окна которых поднимались в темноту ровными рядами. Заправка на углу. Автобус, остановившийся у павильона. Она следила за указателями и пыталась понять направление, хотя могла в любой момент открыть карту на смартфоне.

Навигатор Дик включать не стал.

— Ты всегда знаешь, как ехать? — спросила девушка.

— В Красноярске — обычно.

— А сейчас?

— Сейчас особенно.

— Маршрут секретный?

— Нет. Просто если перечислю все заранее, ты начнешь оценивать программу.

— Я все равно начну.

— Тогда хотя бы по мере поступления данных.

На светофоре он остановился в среднем ряду. Рядом встала небольшая белая машина. Ее водитель повернул голову, посмотрел на Charger, затем на Дика и снова вперед. Дик этого либо не заметил, либо давно перестал замечать.

— Давно она у тебя? — спросила Вера.

— Три года.

— И еще мотоцикл?

— И мотоцикл.

— Они знают друг о друге?

— Отношения сложные, но взрослые.

— Машина возит тебя зимой, а мотоцикл летом и получает все интересное?

— Примерно так. Иногда машина тоже получает интересное.

Он сказал это без особого ударения, но Вера все равно посмотрела на него. Дик следил за светофором.

Красный сменился зеленым. Их автомобиль тронулся вместе с потоком.

— Удобное распределение обязанностей, — заметила она.

— Я стараюсь никого не обделять.

Вера отвернулась к окну, скрывая улыбку.

Они проехали еще несколько перекрестков. Новые здания стали ниже, между ними появилось больше темного пространства. Дорога расширилась, поток поредел. Впереди длинной цепью уходили фонари.

Дик прибавил скорость. Charger отреагировал моментально. Без рывка, визга шин и театрального вдавливания педали в пол. Тяжелый автомобиль просто начал двигаться быстрее, словно прежний темп был уступкой городскому движению, а теперь ему разрешили вернуться к естественному состоянию. Веру плотнее прижало к спинке.

Она посмотрела на спидометр, потом на Дика.

— Это входит в экскурсию?

— Мы пока только едем.

— Обнадеживает.

— Ты просила город. Он большой.

— Значит, виноваты расстояния.

— Всегда удобно иметь убедительную причину.

Он не спросил, испугалась ли она, и не попытался ускориться еще сильнее ради реакции. Держал руль спокойно, перестраивался заранее, оставлял расстояние до впереди идущей машины. Вера ожидала от владельца Ducati и старого мощного полноприводного Dodge большего количества мужского самолюбования.

Вместо него обнаружилась привычка. Дик пользовался скоростью так же, как дорогой зажигалкой или хорошим ножом: без отдельного шоу, поскольку купленная вещь и так должна была делать то, ради чего ее выбрали.

Впереди появились огни моста. Сначала Вера увидела только длинную линию фонарей, уходившую куда-то в темноту. Затем здания по сторонам разошлись, и пространство за ограждениями провалилось вниз.

— Енисей? — спросила она.

— Он.

— А мост?

— Октябрьский.

— Очень сибирское название.

— Его открыли в октябре. Проявили редкую сдержанность и никого не увековечили.

Дорога пошла вверх. На мосту ветер стал заметен даже внутри машины. Он бил в кузов сбоку, проходил вокруг стоек низким шумом. Встречные фары быстро высвечивали салон и исчезали.

Вера повернула голову к окну. Енисей лежал далеко внизу и занимал больше пространства, чем она ожидала. В темноте вода почти не имела цвета. Только отражения фонарей разбивались на длинные дрожащие полосы, а огни противоположного берега показывали ширину реки точнее любой дневной фотографии.

С самолета Енисей выглядел частью города. Из окна машины город теперь казался построенным вокруг воды, которая существовала здесь раньше всех улиц и продолжала бы существовать после них.