Она сидела на широкой кровати залитой солнечным светом, на руках одна из дочерей, рядом Аро держал вторую малышку — комната наполнялась тихим детским сопением и запахом молока и свежего белья и тем особенным теплом которое появляется лишь там где живёт счастье.

Аро улыбался. Спокойно, без тревоги, без тени усталости в глазах.

— Пора просыпаться.

Мириэль нахмурилась.

— Что?

— Пора просыпаться.

Улыбка на его лице стала печальной — и весь мир начал рассыпаться, солнечный свет превратился в золотую пыль, стены растворились, голоса исчезли.

Она резко открыла глаза.

Первой пришла боль — тяжёлая, тянущая, каждая мышца ныла после долгого боя. Потом слух уловил тихую мелодию. Кто-то напевал колыбельную — очень старую, знакомую с детства.

Мириэль медленно повернула голову.

Отец сидел у окна. На его руках мирно спали обе внучки, обычно суровое лицо казалось удивительно мягким — он осторожно покачивал малышек и негромко пел. На глаза навернулись слёзы. Такую картину она запомнила бы навсегда.

— Папа…

Король сразу поднял голову и мгновенно оказался рядом.

— Даже не думай вставать.

— Я просто хотела посмотреть на них.

— Насмотришься ещё. — Голос его дрогнул. — Ты меня до смерти напугала.

Она тихо рассмеялась и посмотрела на детей — такие маленькие, такие хрупкие, настоящие.

— Мои девочки…

— Ваши девочки, — поправил отец с улыбкой. — Имена уже придумала?

Мириэль долго смотрела на малышек, будто примеряя каждое имя.

— Старшую назову Сарией. А младшую — Ниниэль.

— Красиво. — Он коснулся крошечной ладошки внучки. — Очень красиво.

Мириэль вдруг оглянулась.

— А где Аро?

— Его срочно вызвали. — Улыбка немного поблекла. — Он сопротивлялся до последнего. Сказал что скоро вернётся.

Что-то в этих словах кольнуло сердце — совсем слегка, как заноза. Неприятное чувство быстро исчезло, и она решила не обращать внимания.

В дверь постучали. Вошли служанки — одна несла аккуратно сложенное сиреневое платье.

— Ваше Величество, вам следует подготовиться. Вас ожидают во дворце.

— Она только что родила, — резко нахмурился отец. — Вы совсем разум потеряли?

Служанка опустила взгляд — слишком быстро, слишком резко.

— Это приказ императора.

Странно. Мириэль почувствовала лёгкое раздражение, но усталость мешала думать.

— Всё хорошо, папа. Идите.

Король явно хотел возразить — но поцеловал её в макушку, потом каждую внучку, и вышел. Дверь закрылась.

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Мириэль посмотрела на служанок — и впервые заметила кое-что странное. Они избегали смотреть ей в глаза. Движения напряжённые, скованные, будто чего-то ждали. Служанки поклонились и осторожно приблизились к кровати.

— Ваше Величество, позвольте помочь вам переодеться.

Мириэль устало кивнула. Тело казалось чужим. Каждая мышца ныла. Даже поднять руку было непросто.

Одна из служанок бережно взяла на руки Сарию. Другая подняла Ниниэль.

Мириэль проводила дочерей взглядом. Сердце тревожно сжалось. Слишком далеко. Им не следовало отходить так далеко.

Но она тут же одёрнула себя. После родов ей мерещилась опасность в каждой тени. Наверное, усталость.

Служанки остановились у окна, покачивая младенцев.

Она поморщилась от боли.

— Боже...

Неужели каждая мать проходит через это?

Она невольно вспомнила собственную мать. Вспомнила её улыбку. Вспомнила руки, которыми та когда-то расчёсывала ей волосы. В груди болезненно кольнуло.

Но вместе с этими воспоминаниями и хотничье чутьё проснулось мгновенно.

Опасность.

В комнате пахло лавандой и лекарственными травами и молоком новорождённых — но сквозь эти запахи пробивался другой. Металл. Холодный. Едва уловимый.

Одна служанка державшая Сарию сделала шаг вперёд— слишком уверенный, слишком быстрый. Мириэль подняла взгляд. Их глаза встретились.

Ни тепла. Ни почтения. Пустота, ледяная и чужая.

Время словно замедлилось. Пальцы женщины скользнули под складки платья. Блеснула сталь.

Мириэль даже не успела закричать — тело после родов было тяжёлым и слабым, мышцы отказывались слушаться.

Комнату разорвал резкий треск.

Чёрный туман вспыхнул между ними — быстро, стремительно. Послышался хруст, глухой и страшный. Тело служанки безвольно рухнуло на пол.

Мириэль увидела расширившиеся от ужаса глаза малышки. Но её подхватили.

— Нет!

Чёрная тень сорвалась вперёд, короткое движение, ещё один хруст. Вторая женщина упала. Девочка даже не успела заплакать — её тоже осторожно держали сильные руки.

Туман рассеялся. В воздухе повисла мёртвая тишина.

Мириэль тяжело дышала, каждый вдох отдавался болью. Перед ней стоял незнакомец — высокий, одетый во всё чёрное, лицо скрыто маской, короткие чёрные волосы падали на лоб. Человеческие уши резко выделялись среди привычных черт фейри. Глаза были настолько тёмными что казались бездонными — в них не отражался свет.

Незнакомец осторожно передал девочек обратно — так бережно словно держал величайшее сокровище — и только после этого отвернулся к мёртвым женщинам.

— Слишком слабые.

Голос тихий, спокойный, почти равнодушный.

Мириэль ещё крепче прижала дочерей. Страх медленно уступал место настороженности — этот мужчина спас её детей, но это вовсе не означало что он друг.

— Кто ты?

Он не ответил сразу. Смотрел на неё несколько долгих секунд, словно изучал, словно сравнивал с каким-то образом из собственной памяти. Потом сделал шаг вперёд.

Мириэль напряглась — несмотря на боль, несмотря на слабость, несмотря на то что едва могла сидеть. Если потребуется — она будет защищать дочерей до последнего вздоха.

Незнакомец заметил это и остановился. В тёмных глазах мелькнуло что-то странное — почти сожаление.

— Ваше Величество… — произнёс он едва слышно. — Меня послал его Величество. Для вашей защиты.

Мириэль нахмурилась, сердце снова забилось быстрее — потому что в этот момент за дверью послышались крики, звон оружия, чей-то предсмертный вопль, и весь дворец содрогнулся от мощного удара, будто совсем рядом началась битва.

Беда которой она боялась все эти месяцы — наконец пришла. Несколько мгновений Мириэль просто сидела на краю кровати — сердце билось тяжело и неровно, каждое движение отдавалось болью во всём теле, голова кружилась, казалось даже воздух стал гуще.

Паника быстро уступила место холодной сосредоточенности.

Она медленно стиснула зубы и заставила себя подняться — получилось лишь со второй попытки, ноги дрожали так сильно словно принадлежали кому-то другому. Оперлась ладонью о спинку кровати, несколько раз глубоко вдохнула.

— Неужели женщины проходят через это каждый раз, — едва слышно прошептала она.

На губах появилась усталая усмешка. Раньше ей казалось что она знает пределы выносливости. Теперь приходилось признавать ошибку.

Переодевание в сиреневое платье превратилось в настоящее испытание — пальцы плохо слушались, тело ломило, несколько раз приходилось останавливаться и отдыхать прямо посреди процесса. Когда всё закончилось она устало собрала светлые волосы в свободный узел и потянулась к дочерям. Слава богу что мужчина все время стоял у ней спиной.

Мужчина в маске оказался рядом быстрее.

Осторожно поднял обеих девочек на руки — так бережно что она невольно задержала взгляд на его движениях.

— Вы едва стоите, — спокойно сказал он. — Позвольте мне.

Мириэль хотела возразить. Хотела потребовать вернуть детей. Но внутреннее чутьё молчало — ни страха, ни ощущения угрозы, только странная уверенность что этот человек пришёл сюда вовсе не за её жизнью.

Она медленно кивнула.

— Тогда идёмте. Времени почти не осталось.

Коридоры дворца встретили их тревожной тишиной — но лишь сначала. Через несколько шагов донеслись далёкие звуки боя: лязг стали, крики, топот множества ног. Мириэль вздрогнула, пальцы невольно сжались.

Они двигались медленно — слишком медленно, она едва держалась на ногах, перед глазами периодически темнело, и несколько раз мужчина поддерживал её за локоть не позволяя упасть.

Когда впереди показался очередной поворот, охотничье чутьё резко вспыхнуло тревогой.

Она замерла. Мужчина тоже остановился.

Из-за угла начали выходить солдаты — один, второй, третий, десятый — молча перекрывая проход. Без приказов, без криков, без объяснений. Стальной круг постепенно замыкался вокруг них, и холод пробежал вдоль позвоночника.

Мужчина в маске быстро передал ей обеих девочек. Она инстинктивно прижала дочерей к груди — маленькие фейри мирно спали, даже не подозревая насколько близко подкралась опасность.

Незнакомец шагнул вперёд, закрывая их своим телом. Меч бесшумно покинул ножны.

— Назад, — произнёс он спокойно.

Солдаты продолжали приближаться — будто вовсе не услышали.

— Что вы делаете? — голос Мириэль прозвучал неожиданно твёрдо. — Я ваша императрица.

Никто не ответил. Ни один шлем не повернулся в её сторону, ни один взгляд не дрогнул. Кольцо сжималось — шаг за шагом, в полной тишине.

Именно эта тишина пугала гораздо сильнее любых угроз.

Мириэль крепче прижала дочерей и быстро огляделась — коридор, солдаты впереди, стена сзади, дверь справа. Тело слабое, магия едва отзывается после родов, оружия нет.

Есть только она. Двое детей на руках. Незнакомец со спиной к ней.

И холодная ясность которая приходит когда выбора почти не остаётся.

Почти. Мужчина в маске отразил очередной удар и резко повернулся к Мириэль.

— Ваше Величество, я перенесу вас в безопасное место. Если останетесь здесь, дети погибнут.

Она хотела возразить, хотела спросить кто он такой — но времени уже не оставалось, и она коротко кивнула.

Мужчина коснулся её плеча. Мир вокруг дрогнул, коридор исчез, звуки битвы растворились — на одно короткое мгновение её окружила пустота, а затем под ногами снова появилась земля и свежий ветер коснулся лица.

Мириэль открыла глаза.

Обрыв. Тот самый обрыв.

Шум водопада доносился снизу глухим рокотом, лунные цветы качались среди высокой травы, и что-то сжалось внутри от узнавания — именно здесь она когда-то прыгнула.

Она посмотрела на спящих дочерей — маленькие ладони, крошечные ушки фейри, тёплое дыхание на её груди.

— Какая трогательная картина.

Мириэль резко подняла голову.

Перед ней стояла Элирель.

Только это уже была не та Элирель которую она знала. Белые волосы рассыпались по плечам серебристым водопадом, чёрное платье струилось до самой земли, а вокруг клубился густой туман — живой, тёмный, словно сотканный из ночных кошмаров. Он шевелился, дышал, шептал что-то на неизвестном языке.

Но самим удивительным оказалось что она сама стояла на ногах. Мириэль медленно поднялась.

Каждое движение отдавалось болью после родов — но она всё равно встала, прямая и гордая, и крепче обняла дочерей.

— Девочки предупреждали меня.

Улыбка Элирель стала шире.

— Вот как?

— Значит они были правы. — Мириэль посмотрела прямо ей в глаза. — Проклятие выбрало тебя.

Тишина. Ветер трепал подол её платья, где-то далеко кричала птица.

Элирель рассмеялась — тихо, почти ласково.

— Какая же ты умная, Мириэль.

— Просто всегда чувствовала что рядом с тобой что-то не так.

Элирель склонила голову набок — совсем как ребёнок.

— И всё же не догадалась вовремя.

— Возможно.

— Знаешь, мне даже немного жаль. — Взгляд её опустился на младенцев. — Такие красивые девочки.

Мириэль мгновенно шагнула назад, в бирюзовых глазах вспыхнул лёд.

— Не смей.

Туман вокруг Элирель дрогнул, будто отреагировал на угрозу.

— Почему? — улыбнулась она. — Скоро они останутся совсем одни.

— Пока я жива — никто их не тронет.

Элирель смотрела на неё долгим взглядом, и улыбка её стала ещё печальнее.

— В этом вся твоя проблема, Мириэль. Ты до сих пор веришь что можешь кого-то защитить.

Ветер усилился. Чёрный туман начал медленно расползаться по земле — окутывал цветы, камни, тропинку, подбирался всё ближе.

Мириэль прижала дочерей к груди и подняла подбородок. Страха больше не осталось — только решимость, только та ярость матери которую загнали в угол и которая опаснее любого оружия.

— Если пришла за нами, — тихо сказала она, — подходи. Я всё ещё стою на ногах.

Элирель впервые перестала улыбаться.

Туман замер — на одно мгновение, словно что-то внутри него колебалось, решало. Потом двинулся снова — медленно, уверенно, и в его движении было что-то почти живое, почти торжествующее.

Мириэль почувствовала как магия откликается на угрозу — слабо, едва, после родов резервы были почти пусты, — и всё равно потянулась к ней, потому что другого выбора не было.