Прошла неделя — удивительно спокойная, почти счастливая, настолько счастливая что порой Мириэль ловила себя на мысли: она перестала ждать беды. Будто судьба наконец устала их испытывать.

Отец оставался во дворце. Ляра больше не спорила по каждому поводу. Даже Элирель вела себя непривычно тихо. А Аро почти всё своё время проводил рядом — словно хотел наверстать месяцы тревог и недосказанностей и разлуки. Они завтракали вместе, гуляли по саду, часами сидели у фонтана, пили чай на балконах, иногда разговаривали, иногда просто молчали — и этого было достаточно.

Мириэль всё чаще замечала за ним одну странность. Он постоянно касался её — поправлял выбившуюся прядь, целовал в висок, брал за руку, обнимал за плечи — будто каждый раз убеждался что она действительно рядом и никуда не исчезла.

В то утро сад утопал в солнечном свете — фиолетовые лунные цветы тянулись вдоль дорожек источая сладкий медовый аромат, фонтан тихо журчал среди белого мрамора, воздух был тёплым и спокойным.

Мириэль шла рядом с Аро, придерживая ладонью тяжёлый живот. Девятый месяц давал о себе знать — каждый шаг стал медленнее и осторожнее, но сегодня даже это её не раздражало.

Аро вдруг остановился.

Она вопросительно посмотрела на него — и он молча опустил ладонь ей на живот, привычным движением, будто здоровался с дочерьми. Мириэль невольно улыбнулась, за последние месяцы это стало его любимой привычкой.

Но ладонь поднялась выше. К груди. Туда где быстро билось сердце.

— Аро…

Он прикрыл глаза. Прислушивался серьёзно и сосредоточенно.

— Что вы делаете?

— Слушаю.

— Что именно?

— Ваше сердце.

Она покраснела ещё сильнее.

— И что оно вам говорит?

— Что сегодня оно бьётся слишком быстро.

— Всё нормально.

— Конечно, — в его голосе звучало столько весёлого недоверия что ей захотелось толкнуть его локтем.

Он осторожно взял её за подбородок, повернул к себе — их взгляды встретились, зелёные и голубые, так близко, так привычно, так правильно.

Аро наклонился первым.

Поцелуй получился лёгким, почти невесомым — но Мириэль сама поднялась на носочки навстречу, пальцы скользнули в его длинные каштановые волосы, и поцелуй стал глубже и теплее и нежнее, без спешки, без страха, без боли — только они двое, только это утро, только этот сад.

Когда они наконец отстранились, Аро тихо рассмеялся.

— Мириэль.

— Что?

— После рождения девочек у нас станет гораздо меньше времени друг на друга. — Он вдруг нахмурился и очень внимательно посмотрел вниз. — У вас ничего не болит?

— Нет. Совсем.

Лицо его становилось всё более растерянным с каждым мгновением.

— Аро?

— Мириэль… — он сглотнул, — …кажется у вас воды отошли.

Мириэль моргнула. Посмотрела вниз. Замерла.

Они молча смотрели друг на друга несколько секунд — после чего Аро резко побледнел и по-настоящему потерял самообладание.

— ЛЕКАРЯ!

Голос его разнёсся по всему саду, птицы испуганно вспорхнули с деревьев.

— ЛЕКАРЯ! НЕМЕДЛЕННО!

— Аро…

— ЛЕКАРЯ!!!

— Аро, я пока ещё не умираю.

— НЕ СПОРЬТЕ СО МНОЙ!

И именно тогда Мириэль впервые по-настоящему начала волноваться — не за себя, за него, потому что выглядел он так словно сейчас родит раньше неё.

Она давно потеряла счёт времени.

Мир сузился до одной комнаты, запаха лекарственных трав и тихого потрескивания свечей. Боль приходила волнами — сначала далёкими, почти терпимыми, потом всё ближе и всё сильнее, каждая схватка прокатывалась через тело тяжёлой горячей волной заставляя пальцы сжимать простыню до побелевших костяшек.

Мириэль сидела опираясь на подушки. Светлые волосы прилипли к вискам от пота, по спине стекали тонкие струйки жара — но ни единого звука не сорвалось с её уст. Только дыхание становилось тяжелее, глубже, рванее.

За дверью шаги Аро слышались почти постоянно — он ходил из стороны в сторону, останавливался, снова начинал ходить, будто собственное бессилие сводило его с ума.

Король сидел неподалёку на резной скамье, седые пальцы сцеплены в замок и касались льба а голова склонена. Он шептал молитву, снова и снова, словно боялся остановиться хотя бы на мгновение.

— Боже.... Сохрани мою дочь… прошу тебя… сохрани её… Боже прошу...

Когда дверь открылась и вышла повитуха, Аро оказался рядом прежде чем она успела сделать шаг.

— Как она?

— Всё идёт хорошо, Ваше Величество.

— Почему она молчит?

Женщина невольно улыбнулась.

— Потому что ваша невеста упрямая и сильнее половины воинов империи.

Аро замер — гордость смешалась с тревогой, потому что он прекрасно знал Мириэль: если она молчит это означает лишь что решила терпеть, и от этого становилось ещё страшнее.

Время тянулось мучительно долго — пока тишину внезапно не разорвал звонкий младенческий плач.

Аро застыл. Сердце пропустило удар. Потом ещё один.

Он сорвался с места и влетел в комнату так быстро что повитухи едва успели отступить — на руках одной из женщин уже лежал маленький свёрток, крошечная девочка отчаянно плакала возмущённая своим появлением на свет, такая маленькая, такая живая, и у Аро перехватило дыхание.

Взгляд сразу нашёл Мириэль.

Бледная, измождённая, вся в испарине, грудь тяжело поднималась и опускалась — и когда их взгляды встретились она попыталась улыбнуться, слабо, почти незаметно.

Аро опустился рядом, осторожно взял её ладонь.

— Ты справляешься.

Мириэль посмотрела на него так выразительно что любой другой поспешил бы отойти подальше — если бы взглядом можно было ударить, Аро уже лежал бы без сознания — но новая волна боли заставила её крепче стиснуть его руку.

— Ещё немного, Ваше Величество, — произнесла повитуха. — Вторая малышка уже идёт.

В этот момент в комнату вошёл отец Мириэль — остановился на пороге, увидел дочь, увидел её измученное лицо, и сердце болезненно сжалось. Мириэль повернула голову, заметила его, протянула свободную руку — без слов.

Король сразу подошёл. Опустился возле кровати. Взял её ладонь в свои.

С одной стороны Аро. С другой — отец. Оба держали её так крепко словно могли разделить с ней часть боли.

— Молодец, девочка моя, — тихо прошептал король.

Мириэль ещё не говорила ему что детей двое — и просто кивнула.

Последняя схватка оказалась самой тяжёлой. На глазах выступили слёзы, пальцы судорожно впились в ладони мужчин — она зажмурилась, собрала остатки сил.

Комнату снова наполнил плач ребёнка. Громкий, звонкий, живой.

— Поздравляю. У вас ещё одна дочь.

Аро медленно поднял голову. Король тоже замер. Они посмотрели друг на друга — потом на двух маленьких девочек.

— Две?.. — удивлённо произнёс отец Мириэль.

Мириэль устало улыбнулась. Глаза закрывались сами собой, тело налилось свинцовой тяжестью — и последнее что она увидела перед тем как провалиться в сон было счастливое лицо Аро и слёзы на щеках собственного отца.