Инесс.

"Я сильнее, чем вчера."

С этой мыслью я медленно открыла глаза.

Осторожно выбралась из крепких объятий Вильгельма, стараясь не разбудить его. Он спал так спокойно, будто весь мир наконец перестал существовать. Белоснежные волосы беспорядочно рассыпались по подушке, а одна рука всё ещё машинально искала меня сквозь сон.

Я невольно улыбнулась.

На цыпочках коснулась босыми ногами пола и тихо направилась в ванную. Лишь закрыв за собой дверь, позволила себе тяжело выдохнуть.

— Если бы ты только знал...

Я посмотрела в зеркало. Щёки слегка порозовели — стоило вспомнить вчерашнюю ночь, как по всему телу разлилась приятная, но очень ощутимая усталость.

— Можно было бы и понежнее, — пробормотала я, качнув головой. — Особенно если бы знал, что скоро станешь отцом.

Холодная вода освежила лицо. Я включила душ. Тёплые струи медленно смывали остатки сна, но тревогу смыть не могли.

Прошло уже почти полгода. Полгода по времени мира Аз.

А ведь собиралась задержаться здесь всего на несколько часов. Всего на шесть. Шесть часов в мире людей равнялись почти месяцу в мире Аз — этого должно было хватить, чтобы проверить дела Ассоциации и спокойно вернуться обратно.

Но всё пошло совсем иначе. Я закрыла глаза.

— Луна...

Самая ответственная из нас. Самая собранная. Если даже она исчезла на два с половиной месяца, значит произошло нечто настолько серьёзное, что страшно даже представить.

Вчера я успела лишь открыть Архив и запросить последние отчёты. Ответов оказалось меньше, чем вопросов. Гораздо меньше.

Я выключила воду, быстро вытерлась и надела строгий тёмный костюм. Выйдя из ванной, невольно посмотрела на кровать. Вильгельм даже не шелохнулся — только сильнее обнял подушку.

— Неугомонный дракон... — тихо усмехнулась я.

Подойдя ближе, осторожно убрала белую прядь с его лба.

— Спи. Сегодня тебе лучше не знать, во что я собираюсь вмешаться.

Я бесшумно закрыла дверь гостиничного номера.

Пятизвёздочный отель в центре Бостона только просыпался. В холле пахло свежесваренным кофе и дорогой древесиной. За огромными окнами город уже жил своей привычной жизнью — Copley Square наполнялся утренними прохожими, над которыми поднимался пар изо рта в холодном мартовском воздухе.

Чёрный автомобиль остановился у входа через несколько минут.

— Доброе утро. Гарвардский университет, пожалуйста.

Водитель молча кивнул. Машина плавно тронулась с места. Я смотрела в окно.

Бостон снова казался спокойным. Именно казался — этот город умел носить маски лучше многих людей, которых я знала.

Утренний кампус только просыпался. Между корпусами спешили студенты с рюкзаками, кто-то уже сидел на ступенях с чашкой кофе, а библиотека Уайденера величественно возвышалась над площадью, молчаливо наблюдая за суетой внизу. Никто из них даже представить не мог, что под одним из старых корпусов скрывался настоящий штаб Ассоциации Стражей Порядка.

Я поднялась по каменным ступеням. Пальцы коснулись серебряной руны, спрятанной в стене. Печать мягко вспыхнула голубым светом.

— Доступ подтверждён.

Иллюзия исчезла лишь на мгновение. Передо мной открылась тяжёлая дверь.

Тишина. Та самая тишина, которая мне никогда не нравилась. Слишком глубокая. Слишком намеренная.

Часы на стене показывали 07:55. Я медленно опустилась в кресло. Передо мной уже лежали папки.

Первую открыла почти сразу.

Луна Алора. Последняя запись. Отправилась в измерение Ур.

Я медленно закрыла глаза.

— Луна... Чёрт тебя побери...

Папка с глухим стуком закрылась. Следующая.

Сара Ариас. Моя бабушка. Отправилась в Мир Изгнанников. Статус — неизвестен.

Я крепче сжала край стола.

— Твою мать...

Следующая.

Лалия Эвэрли. Мир Ассар.

Даже её, не успела застать. Я устало потёрла переносицу.

— Замечательно...

Четвёртая. Мими, точнее Моргана Остин — самая непредсказуемая среди Хранителей, самая безрассудная. Я боялась даже представить, куда её занесло на этот раз.

Папка открылась сама. Я замерла.

— Что?.. Разлом?

Я перечитала дважды. По спине пробежал холод.

— Что здесь вообще происходит?..

Внутри всё кипело. Но лицо осталось совершенно спокойным — этому я научилась раньше многого другого. Я медленно положила ладонь на живот.

— Потерпи, малыш... Сегодня мама очень нервничает.

Не успела я вызвать секретаря, как дверь резко распахнулась.

Первой внутрь буквально влетела Сакура Цурико куратор Японии. Увидев меня она озарилась светом.

— Ине-е-ес!

Она счастливо рассмеялась и, почти не дав мне опомниться, крепко обняла. Я невольно улыбнулась.

— Сакура...

— Наконец-то ты вернулась!

Я ответила на объятие. За эти годы я действительно успела соскучиться по каждому из них.

Следом вошёл Лун Цзинь— как всегда идеально собранный. Он остановился в нескольких шагах, сложил ладони и почтительно поклонился.

— Добро пожаловать домой, Хранительница. Мы очень рады вашему возвращению.

— Спасибо, Лун.

Ли Сумин лишь коротко кивнула, лениво опускаясь на диван.

— Для нас год вашего отсутствия оказался слишком долгим.

Я усмехнулась.

— Для вас — год. Для меня прошло пять лет.

Все сразу повернулись ко мне.

— Пять? — удивлённо переспросила Сакура.

— Ассар.

Ли Сумин заинтересованно приподняла бровь.

— Значит, ты всё это время была там...

— Именно.

Она медленно кивнула.

— Даже представить страшно.

Потом устало вытянула ноги.

— Боже... как же здесь жарко.

Она щёлкнула пальцами. На столике возник белоснежный фарфоровый чайник, следом появились чашки. Комнату мгновенно наполнил тонкий аромат зелёного чая, кардамона и каких-то незнакомых восточных трав.

— Кто будет?

— Все, — тут же заявил Зейн.

Он привычно улыбался своей обезоруживающей улыбкой.

— После такого разговора чай нам жизненно необходим.

Ли Сумин фыркнула.

— Вот только не говори, будто пришёл сюда ради моего чая.

— Разве можно отказаться?

Она закатила глаза, однако всё же налила ему первую чашку. Я поймала себя на мысли, что всё выглядит удивительно спокойно. Слишком спокойно.

Лирис подошла последней. Она осторожно взяла меня за руку, и её взгляд скользнул к моему животу. Глаза мгновенно потеплели. Она приблизилась почти вплотную и едва слышно прошептала:

— Поздравляю... Материнство тебе удивительно идёт.

Сердце невольно согрелось.

— Спасибо. — Я крепко сжала её ладонь. — Надеюсь, однажды и ты испытаешь это счастье.

Она смущённо улыбнулась.

— Возможно... Однажды.

— Эй! — Сакура подозрительно посмотрела на нас. — О чём вы там секретничаете?

Мы только рассмеялись. Напряжение окончательно исчезло. Мне тоже протянули чашку. Фарфор приятно согревал ладони. Запах поднялся к лицу — кардамон, мята, что-то сладкое. Я поднесла чашку ближе, ещё не пробуя.

Странно. Чай Ли Сумин всегда пах иначе. Наверное, токсикоз снова играл с восприятием.

В этот момент дверь снова открылась. В помещение вошли бывшие кураторы — все до единого. Я сразу поднялась.

— Добро пожаловать...

Они почти одновременно посмотрели на меня.

— Где глава?

Я растерянно моргнула.

— Простите?

— Нас вызвала Луна Алора.

Молчание. Я нахмурилась.

— Это невозможно.

Все переглянулись. Александр спокойно произнёс:

— Сообщение пришло сразу после нашей последней встречи.

Я медленно перевела взгляд на остальных. Каждый подтверждал его слова.

Холодок пробежал по позвоночнику.

Луна действительно отсутствовала слишком долго. Она никогда бы не стала созывать одновременно действующих и бывших кураторов без предупреждения. Никогда.

— Очень странно...

Ли Сумин спокойно сделала глоток чая.

— Может, скоро сама всё объяснит?

Я покачала головой.

— Хотелось бы верить...

Но что-то здесь неправильно. Она улыбнулась. Как-то слишком спокойно. Слишком расслабленно. Почему именно сейчас? Почему она совсем не нервничает?

Зейн тоже продолжал улыбаться. Его взгляд то и дело задерживался на мне — словно он чего-то ждал.

Мне стало неуютно. Очень. Я села обратно и машинально подняла чашку. Вкус показался непривычным. Слишком сладким. Навязчивым. Я поставила её обратно.

Что-то знакомое. Я снова вдохнула аромат. Кардамон. Мята. И... Внутри всё оборвалось.

Нет. Этого не может быть.

Я знала этот привкус. Зелье, блокирующее магию. Сердце пропустило удар. Я резко подняла голову.

— Не пейте...

Фраза так и не сорвалась с губ. Жгучая боль пронзила грудь. Я инстинктивно прижала ладонь к сердцу. Пальцы мгновенно стали горячими. Алые. Кровь. Медленно подняла взгляд.

Ли Сумин уже стояла. В её руке поблёскивал пистолет с глушителем. На лице не осталось ни капли прежней ленивой улыбки — только холод.

— Простите, Хранительница... — Её голос прозвучал неожиданно тихо. — Вас в наших планах быть не должно.

Раздался второй выстрел и зал взорвался хаосом.****Вильгельм.

Я проснулся — и сразу понял, что моя Исс исчезла.

На соседней подушке ещё оставался её запах. Голубика, холодный мороз и что-то ещё — то самое, что за последние месяцы стало для меня самым дорогим ароматом во всём мире. Я лениво открыл глаза и некоторое время просто лежал, слушая тишину.

Слишком тихую тишину.

— Исс?..

Ответом стала пустота.

Я медленно сел. Одеяло ещё хранило её тепло — значит, ушла совсем недавно. Странная женщина. Вчера уверяла, что задержимся здесь всего на несколько часов. Потом оказалось — на день. Теперь пошёл уже второй.

Я до сих пор плохо понимал человеческое время. Для неё два дня были долгими, почти невыносимыми. Для меня — одно мгновение, которое успевало вместить в себя всё что угодно.

В квартире пахло кофе. Она опять проснулась раньше меня — или уже успела уйти.

Вчера Исс терпеливо показывала, как пользоваться человеческим душем и куча другими вещами. Я до сих пор удивлялся этому изобретению: кому вообще пришло в голову заставлять воду падать сверху? Но ей почему-то нравилось, и она так серьёзно объясняла, как крутить кран, что я слушал молча, чтобы не обидеть.

Я повернул кран. Ледяная вода обрушилась на плечи.

— Человеческие пытки... — пробормотал себе под нос.

Через несколько минут вышел обратно. Исс всё ещё не было, и что-то внутри начало медленно сжиматься — то самое странное чувство, которое раньше мне было совершенно незнакомо. Я мог неделями не видеть никого. Столетиями. И мне было безразлично. Теперь же достаточно нескольких минут её отсутствия, чтобы любое помещение казалось пустым — даже это, где ещё пахло её кофе и голубикой.

Я подошёл к окну.

Внизу просыпался Бостон. Маленькие люди торопились по своим делам — кто-то нёс бумажный стаканчик с кофе, кто-то говорил по "телефону", кто-то смеялся. "Машины" медленно ползли по мокрому от ночного дождя асфальту. Над крышами стелился лёгкий туман, и утреннее солнце, ещё холодное и бледное, пробивалось сквозь него с трудом.

"Странный город."

Исс любила его. Я до сих пор не понимал почему. Она ведь могла жить где угодно — во дворце в горах, среди драконов, в мирах, куда не добирается ни одно человеческое существо. Но каждый раз возвращалась именно сюда, в этот шумный, суетливый, совершенно непонятный мне город. Смотрела на него так, будто он был живым. Будто он умел отвечать.

Может быть, умел. Для неё — точно умел. Я уже собирался отправиться искать её — как вдруг в груди вспыхнула связь Истинной пары. Резкая. Болезненная. Будто кто-то вонзил раскалённый клинок прямо в сердце и медленно провернул его. Я замер. Кровь застыла в жилах.

— Исс...

Пространство сложилось само. Следующее мгновение встретило меня запахом крови, пороха и страха.

Я оказался посреди разрушенного зала. Несколько секунд стояла абсолютная тишина — будто сам мир задержал дыхание. Потом взгляд нашёл её.

Инесс сидела на полу. Ладонь прижимала к груди. Между пальцами медленно стекала кровь. Рядом на мраморе валялась пуля. Возле неё находился высокий мужчина — он держал её за плечо, не позволяя потерять равновесие, и по тому, как неподвижно он это делал, было понятно, что держит давно.

Остальные пытались подняться. Кто-то истекал кровью. Кто-то уже создавал магический барьер. Но я видел только её. Только кровь. Только дрожащие пальцы, которые она прижимала к груди так крепко, словно боялась, что если отпустит — что-то важное утечёт вместе с кровью.

Внутри стало очень тихо. Настолько тихо, что я перестал слышать собственное дыхание.

— Исс...

Голос прозвучал почти шёпотом. Она подняла голову. Наши взгляды встретились. Уголки её губ едва заметно дрогнули.

— Всё хорошо...

Ложь. Самая ужасная ложь, которую она могла произнести.

Я спустился вниз и сделал один шаг. Второй. Воздух вокруг начал тяжелеть — я это чувствовал, хотя сам не думал об этом. Пол под ногами покрылся тонкими трещинами. По стенам пополз иней, и мрамор под ним темнел быстро, жадно. Люди вокруг медленно начали пятиться. Кто-то судорожно сглотнул. Кто-то впервые по-настоящему испугался — я видел это по тому, как они двигались, по тому, как воздух вокруг них стал другим.

Я больше не видел никого. Только её кровь. Только её боль. Что-то внутри окончательно сломалось — тихо, как ломается лёд под весом, который копился слишком долго.

Из спины с оглушительным треском раскрылись огромные белоснежные крылья. Зрачки вытянулись. Воздух наполнился древней драконьей магией — той, которой уже давно не было в этом городе, которую этот мраморный зал, наверное, не видел никогда.

Я медленно поднял голову и посмотрел на тех, кто посмел причинить ей боль и у улыбнулся. Совсем немного, совсем чуть-чуть.

— Кто... — голос прозвучал тихо, почти ласково, —...посмел тронуть мой Драгоценный трофей?

Стены задрожали. Стекло разлетелось тысячами осколков. Магический потолок треснул, и сквозь трещины хлынул холодный утренний свет — тот самый бостонский свет, бледный и честный, который Исс так любила.

И только тогда раздался настоящий драконий рёв — такой, от которого содрогнулось всё здание.

****Инесс.

Сознание возвращалось мучительно медленно. Каждый вдох отдавался огнём под рёбрами. Голоса звучали будто сквозь толщу воды — отдельные слова долетали, смысл ускользал. Я заставила себя открыть глаза.

Белый потолок Совета. Кровь. Моя кровь.

Я сидела прямо на холодном полу. Кто-то крепко удерживал меня за плечо, не позволяя завалиться. Я повернула голову — Александр. Одной рукой он придерживал меня, другой зажимал собственное раненое плечо. Несмотря на боль, лицо оставалось удивительно спокойным. Так умеют только медведи.

Я медленно перевела взгляд дальше.

Вокруг нас кураторы пытались удержать защитный барьер. Золотистые линии вспыхивали снова и снова — и гасли, рассыпались, таяли прямо в воздухе. Зелье уже действовало. Магия уходила.

Я осторожно положила ладонь на рану. Тёплая кровь медленно просачивалась между пальцами. Больно — но терпимо.

Главное — не показать.

Я прикрыла глаза и внутри, очень осторожно, коснулась собственной магии. Она откликнулась сразу — тонкой серебристой нитью, послушной, живой. Ткань вокруг пули начала медленно затягиваться. Я не стала исцелять себя полностью — пусть думают, что зелье работает, пусть продолжают считать меня такой же беспомощной, как остальные. Это сейчас важнее.

Я медленно подняла голову. Ли Сумин стояла совсем рядом. На её лице застыла спокойная улыбка — та самая, которую я когда-то считала искренней. Как же сильно я ошибалась.

— Кажется, — тихо произнесла я, — ты плохо читала моё личное дело.

Она едва заметно нахмурилась.

— О чём ты говоришь?

Я попыталась подняться на ноги. Боль мгновенно прострелила грудную клетку, ноги предательски дрогнули, и я снова опустилась обратно на пол.

— Альмандит Уайт, Зейн, Эсмеральда Альварес, Алистер Ватсон, Ярран и Ли Сумин...

Я переводила взгляд с одного лица на другое, и каждое имя звучало холоднее предыдущего.

— И кто ещё скрывался за вашими масками?

В зале воцарилась тяжёлая тишина. Первым усмехнулся Альмандит.

— Признаюсь. Ты стала неожиданной переменной. Но беременность сделала тебя значительно слабее.

Я устало усмехнулась.

— Да. Беременность действительно делает женщину слабее. Особенно физически.

Я провела ладонью по животу.

— Но существует одна маленькая проблема.

Снова посмотрела на них.

— Нужно было внимательнее читать моё досье.

Улыбки начали медленно исчезать с их лиц. Я щёлкнула пальцами.

— На меня не действует ни одно зелье, блокирующее магию.

В следующую секунду из груди с тихим металлическим звоном выскользнула пуля. Ударилась о мраморный пол, прокатилась несколько сантиметров и остановилась у ног Ли Сумин.

Она впервые побледнела.

— Невозможно...

— Возможно.

Рана продолжала медленно затягиваться. Полностью исцелять её я всё ещё не собиралась — пусть расслабятся ещё сильнее. Пусть думают, что контролируют ситуацию.

Я подняла руку и щёлкнула пальцами ещё раз. Пространство над залом дрогнуло. Воздух стал тяжёлым. Я почувствовала знакомую связь — слишком хорошо знакомую.

"Только не сейчас..."

Небо над залом разорвалось. Из пространственного разлома медленно опустилась огромная белая фигура. Зал погрузился в абсолютную тишину.

Вильгельм.

Он ничего не говорил. Просто смотрел — сначала на кровь, потом на меня. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Связь Истинной пары уже рассказала ему всё.

— Исс...

Он произнёс это почти шёпотом. Я едва заметно улыбнулась и мысленно потянулась к нему.

"Я порядке."

Но было уже поздно. Его взгляд медленно поднялся на тех, кто стоял напротив. И тогда я поняла — сейчас начнётся катастрофа.

— Вилли...

Я даже не успела договорить. Воздух взорвался драконьей магией. Краем глаза я заметила движение.

Альмандит, Зейн и Ярран пока остальные смотрели на Вильгельма, они медленно и очень спокойно отступали к дальней стене. Именно эта спокойствие — была страшнее всего.

— Стоять!

Ярран поднял ладонь. Воздух перед ними задрожал, и чёрная трещина беззвучно разорвала пространство — портал, уже готовый, уже ждавший.

Альмандит спокойно посмотрел прямо мне в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни торжества — только та же холодная внимательность, с которой он наблюдал за всем с самого начала.

— До новой встречи, Хранительница.

Следующее мгновение — все трое исчезли внутри портала. Я сделала шаг. Резкая боль вновь пронзила грудь, ноги подкосились.

"Вильгельм. Остановись."

Ответ пришёл мгновенно — короткий и твёрдый.

"Нет."

Но он всё-таки повернулся ко мне. Вся ярость исчезла с его лица — осталось только беспокойство, острое и беспомощное, каким оно бывает только у тех, кто привык быть сильнее всего на свете и вдруг оказывается бессилен.

— Исс... Ты ранена.

Он мгновенно оказался рядом, опустился на колени и осторожно коснулся моего лица — так, будто боялся сломать.

— Мне нужно было остаться. Нужно было защитить тебя.

Я едва заметно покачала головой.

"Послушай меня."

Он упрямо сжал челюсти.

— Нет.

"Догони их."

Он молчал а фиолетовые глаза болезненно дрогнули.

— Я не оставлю тебя.

"Это приказ."

Он резко отвернулся. Белое пламя сорвалось с его ладоней и прокатилось по залу ударной волной. Оставшихся заговорщиков мгновенно заковали белоснежные огненные цепи. Каменный пол раскалился. Колонны покрылись трещинами.

— Ненавижу... — он говорил почти шёпотом, не глядя на меня. — Ненавижу, когда ты заставляешь меня уходить.

Я знала что он никогда не сможет ослушаться — как бы сильно этого ни хотел.

Он медленно расправил крылья. Одним взмахом поднялся под самый потолок. Белое пламя вспыхнуло ещё ярче — и через секунду его уже не было. Он отправился за Альмандитом, Зейном и Ярраном.

Если Вильгельм начал охоту — им уже негде будет спрятаться. Я устало закрыла глаза.

В кабинете впервые воцарилась тишина — только тяжёлое дыхание раненых нарушало её. Лекари наконец ворвались внутрь, и магические потоки начали затягивать раны одну за другой. Я медленно опустилась обратно на холодный пол и позволила себе просто дышать. Другие стражи, прибежавшие на шум, уже помогали удерживать пленников. Я опустилась на колени рядом с теми, кто пострадал.

Эйдан тяжело дышал. У Сакуры было серьёзно повреждено плечо. Самрат почти не двигал рукой. Аджей стиснул зубы, зажимая окровавленную ногу. Александр получил пулю в плечо. Лун Цзинь — в живот. Только Лирис отделалась легко.

Я коснулась ладонью пола.

Белое сияние медленно разошлось по всему залу. Раны начали затягиваться, боль постепенно уходила — но силы покидали меня с каждой секундой.

— Инесс...Не надо. Береги ребёнка, — тихо сказал Александр.

Я только устало улыбнулась.

— Поздно. Я уже начала.

В этот момент земля неожиданно содрогнулась. Сначала едва заметно. Потом сильнее. По мраморному полу медленно побежала широкая трещина — и из неё одна за другой начали прорастать чёрные розы.

Все замолчали.

— Что это такое?..

Александр резко поднял голову.

— Разлом.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Один из них?

Он медленно кивнул.

— После смерти Хранителя печать начинает слабеть. Обсидиановый кулон ищет нового владельца. Если хранитель долго не появляется — разломы начинают открываться сами.

Я нахмурилась.

— Подождите. Расскажите всё сначала. Я никогда не слышала об этом.

Самрат тяжело выдохнул.

— Со времён Первой Основательницы существует один род. Род Морган. Именно они получают обсидиановый кулон и только они могут запечатывать разломы.

Аджей продолжил:

— Ария Морган недавно покинула нас. Теперь её место должна занять внучка. Но...

Александр договорил вместо него:

— Она ничего не знает. Даже о существовании второго мира.

— Откуда вам это известно?

— Сегодня утром я встретил её. Она сейчас находится в моём кафе. Под охраной.

Все облегчённо выдохнули.

— Значит, пока она в безопасности... — тихо сказала Сакура.

В этот момент телефон Александра завибрировал. Он взглянул на экран, ответил коротко и слушал всего несколько секунд. После чего медленно опустил руку.

Я впервые увидела, как его самообладание дало трещину. Он устало провёл ладонью по лицу. Тихо выругался.

— Зараза...

В зале стало совсем тихо.

— Александр... Что произошло?

Он медленно поднял взгляд. В его обычно холодных глазах впервые появилась тревога.

— Айла исчезла.