Айла

Голова раскалывалась.

Каждый удар сердца отдавался тупой болью в висках. Я медленно приоткрыла глаза. Передо мной расплывался белый потолок моей квартиры.

Несколько секунд просто лежала, пытаясь понять — где я, что произошло и почему всё тело такое тяжёлое.

В нос ударил знакомый запах растворимого кофе. Тихий звон чашек. Чьи-то приглушённые голоса за дверью.

Я прикрыла глаза.

Фух. Сон. Это был всего лишь кошмар. Конечно. Какие ещё хвосты? Какие крылья? Я нервно усмехнулась самой себе — после смерти бабушки нервы окончательно перестали слушаться, наверное, поэтому разум решил добить меня подобными снами.

Я осторожно села на кровати. Спина неприятно ныла. Ладонями растёрла лицо — глаза опухли. Похоже, вчера я всё-таки плакала. Очень долго.

В ванной холодная вода немного привела мысли в порядок.

Когда вернулась, дверь тихо открылась. В комнату вошли Юна и Найели — Юна держала кружку кофе, Найели молча несла тарелку с горячими тостами. Обе улыбались. Только в их глазах жила совсем другая эмоция. Печаль. Такая глубокая, что сердце болезненно кольнуло.

— Доброе утро.

— Доброе... — Я благодарно улыбнулась. — Простите меня за вчерашнее. Наверное, я просто сорвалась. После смерти бабушки почти перестала спать. Не ела. Никого не хотела видеть. Мозг просто устал.

Я взяла кружку обеими руками. Горячий кофе приятно согревал пальцы.

— Кстати... — Я неловко усмехнулась. — Мне такая ерунда приснилась. Представляете...

Я посмотрела на Юну.

— Будто у тебя белые кошачьи ушки. И кажется... три хвоста.

Перевела взгляд на Найели.

— А у тебя огромные крылья. Коричневые. Наверное, орлиные. Глупость какая...

Я тихо рассмеялась. Никто не ответил. Тишина. Такая тяжёлая, что улыбка медленно исчезла с моего лица. Я подняла глаза. Обе девушки продолжали смотреть на меня. Очень серьёзно.

— Это ведь... Просто сон, так?

Найели первой нарушила молчание.

— Айла... Нам нужно поговорить...

Я застыла и будто воздух разом исчез из комнаты.

— Это... не сон?..

Юна медленно опустила взгляд. Найели глубоко вдохнула.

— Айла... — тихо произнесла Юна. — Мы очень хотели рассказать тебе раньше.

— Тогда почему молчали?!

Голос сорвался сам собой. Я резко поднялась. Кружка выскользнула из рук, ударилась о пол, горячий кофе растёкся по светлому ковру. Никто даже не посмотрел вниз. Все трое понимали — сейчас разбилась вовсе не кружка.

— Почему?!

— Потому что мы не имеем права.

— Какого ещё права?!

Найели впервые заговорила твёрдым голосом.

— Закон. Если магическое существо добровольно раскрывает человеку существование второго слоя мира, не состоя с ним в браке и не являясь его ближайшим родственником, оно нарушает главный Закон Равновесия. Наказание очень суровое. Поэтому мы молчали.

— Даже после смерти бабушки?

Юна виновато отвела глаза.

— Да...

— Даже сейчас?

Она кивнула. Во мне будто что-то оборвалось. Я нервно рассмеялась.

— То есть... Вы столько времени были рядом. Смотрели мне в глаза. И врали?

— Мы защищали тебя!

— Нет! — Я резко повысила голос. — Вы защищали себя!

Комната погрузилась в тишину. Я тяжело дышала. Сердце колотилось где-то в горле.

— Бабушка тоже всё знала... Да?

— Мы не знаем — тихо ответила Юна.

Я закрыла глаза.

Значит, все. Все вокруг знали правду. Кроме меня.

— Мне нужно уйти...

— Айла...

— Не ходи одна, — попросила Юна. — Сейчас ещё темно. Пожалуйста.

Я покачала головой.

— Если останусь... просто сойду с ума.

Возле двери взгляд случайно упал на футляр. Тот самый. Несколько секунд я просто смотрела на него. Зачем? Почему именно мне? Рука сама потянулась вперёд. Я схватила футляр, сунула в карман худи.

— Айла...

Я уже не слушала. Быстро натянула кеды, открыла дверь.

Холодный предрассветный воздух ударил в лицо. Четыре часа утра. Бостон только начинал просыпаться — Jamaica Plain лежал в том тихом предутреннем сумраке, когда фонари ещё горят, но темнота уже немного отступила.

Я просто пошла. Без цели. Без мыслей. Без понимания, куда иду. Хотелось одного — остаться одной. Подальше от вопросов. От ответов. От магии. От подруг. От самой себя.

***Александр Романов

Крик. Он снова прорезал темноту так отчётливо, словно прошли не столетия, а несколько часов.

— Саша... только не закрывай глаза...

Мама крепко прижимала меня к груди, из последних сил пробираясь через ночной лес. Запах дикой вишни смешался с сиренью, дымом факелов, потом и кровью. За нашими спинами гремели голоса.

— Держите ведьму!

— Она украла ребёнка!

— Убейте чудовище!

Я не понимал, почему они называют чудовищем маму. Она никому никогда не причиняла зла. Её дыхание становилось всё тяжелее. Она крепче прижала меня к себе.

— Всё будет хорошо... Потерпи ещё немного...

Следующий шаг оказался последним. Что-то тяжёлое ударило её в спину. Мы оба рухнули на землю. Чужие руки резко вырвали меня из её объятий. Я закричал.

— Мама!

Она уже стояла между мной и людьми. Огромная бурая медведица. Её рык заставил задрожать землю. Копья, мечи, факелы. Каждый новый удар оставлял на густой шерсти алые полосы.

Я рвался к ней, плакал и кричал. Пока её глаза не закрылись навсегда.

Я резко сел на кровати.

Воздуха катастрофически не хватало. Ладонь машинально коснулась лица. Холодный пот. Опять. Столько лет прошло — а этот сон продолжал возвращаться с той же беспощадной точностью, с какой возвращается запах дыма после пожара.

Ледяной душ немного привёл мысли в порядок. Часы показывали четыре пятнадцать. Сон больше не вернётся. Значит, лучше уехать.

В памяти всплыл вчерашний вечер. Пирс. Самрат и Аджей. Шум океана. То место удивительно успокаивало.

Бостон ещё спал. Редкие автомобили лениво скользили по пустым улицам Charles Street. Первые кофейни только открывались, и запах свежей обжарки тянулся сквозь приоткрытые двери. Холодный морской воздух постепенно вытеснял остатки тяжёлого сна.

Я припарковал машину неподалёку от пирса. Уже собирался выйти — и замер.

Запах. Дикая вишня и сирень.

Я медленно вдохнул ещё раз.

Нет. Этого не может быть. Четыреста лет я больше ни разу не чувствовал этот аромат.

Дверца машины так и осталась открытой. Запах становился сильнее — он шёл со стороны пирса. Сердце неожиданно забилось быстрее.

Глупо. Невозможно. Мама погибла у меня на глазах. Но ноги уже сами несли меня вперёд.

На самом краю пирса сидела девушка. Чёрная худи, тёмные волосы заплетены в две слегка растрёпанные косы. Кеды лениво покачивались над водой. Она неподвижно смотрела на океан.

Я остановился в нескольких шагах.

— Простите...

Девушка резко обернулась. Большие карие глаза широко раскрылись. Она мгновенно вскочила — её рука нырнула в карман худи, и через секунду в ладони оказался знакомый футляр.

Очки. Очень знакомые очки.

— Это ведь вы вчера передали их мне!

Я нахмурился.

— Простите?

— Не притворяйтесь! — Она тяжело дышала. — Вы сказали, что это подарок от моей бабушки!

— Боюсь, вы ошиблись. Я впервые вижу вас.

Девушка застыла. В её глазах смешались злость, растерянность и страх.

— Нет... Это были именно вы...

Она дрожащими руками надела очки. Несколько секунд просто смотрела на меня. И внезапно её лицо побелело.

— Мед...

Она сделала шаг назад. Ещё один. Я понял всё слишком поздно. За её спиной уже не осталось досок пирса.

— Осторожно!

Она резко потеряла равновесие. Тело сорвалось вниз. Вода мгновенно сомкнулась над её головой.

Я прыгнул следом, даже не успев снять куртку.

***Айла.

Ледяная вода сомкнулась надо мной.

Холод оказался таким резким, что воздух мгновенно покинул лёгкие. Вокруг была только мутная зелёно-синяя глубина, шум собственных ударов сердца и паника, стремительно захватывавшая разум.

Руки беспорядочно рассекали воду. Ноги судорожно искали опору. Перед глазами мелькнуло огромное бурое тело.

Медведь.

Он снова пришёл за мной. Как тогда.

Мне было семь лет. Мы с бабушкой гуляли по зоопарку — я до сих пор помнила запах сладкой ваты, горячего попкорна и счастливый смех детей. Мы остановились возле большого вольера. Бабушка рассказывала что-то интересное про бурых медведей. Я почти не слушала — мне хотелось рассмотреть их поближе.

В следующую секунду раздался оглушительный металлический скрежет. Люди закричали. Кто-то побежал. Огромный медведь оказался по другую сторону ограждения и смотрел прямо на меня. Я не могла пошевелиться — ноги словно приросли к земле.

Тогда бабушка резко схватила меня на руки и побежала. С тех пор одного вида медведя хватало, чтобы сердце начинало бешено колотиться.

Теперь всё повторялось. Только медведь оказался ещё ближе. Я зажмурилась.

И в этот момент чьи-то сильные руки крепко обхватили меня. Мир резко рванул вверх. Воздух ворвался в лёгкие болезненным огнём. Я закашлялась. Солёная вода обожгла горло. Меня трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга.

Когда зрение наконец прояснилось, увидела перед собой того самого мужчину. Высокий. Светловолосый. Совершенно мокрый. Он молча убедился, что я могу сидеть самостоятельно, поднялся и снял с себя лёгкую куртку — бережно накинул её мне на плечи.

— Уже лучше?

Я только кивнула. Голос пока отказывался слушаться. Он достал телефон. Несколько коротких сообщений.

Потом он убрал телефон. Ни одного лишнего движения — будто всё происходящее было обычной частью его дня. Я всё ещё пыталась успокоить дыхание.

— Вам нужно переодеться.

Через несколько минут рядом остановилась чёрная машина. Молодой мужчина молча передал большой бумажный пакет, коротко поклонился и сразу уехал.

— Держите. — Александр протянул пакет мне. — Машина закрывается изнутри. Стёкла полностью тонированы. Вас никто не увидит. Переодевайтесь спокойно. Я останусь здесь.

Я удивлённо посмотрела сначала на пакет, потом на него.

— Спасибо...

— Не стоит.

Я взяла ключи и направилась к машине. Уже внутри, медленно открыла пакет. Полотенце. Толстовка. Спортивные штаны. Футболка. Кеды. Носки. Термобельё. И даже...

Я застыла.

— Серьёзно?..

Нижнее бельё тоже лежало внутри. Щёки моментально вспыхнули.

— Он что... постоянно спасает утонувших девушек?

Я невольно фыркнула.

— Айла... Какая же ты сейчас глупая...

Несмотря на ситуацию, уголки губ сами приподнялись. Наверное, впервые за последние дни.

Салон приятно согрелся. Дыхание постепенно выровнялось. Он действительно продумал всё — полотенце, тёплая одежда, расчёска, носки. Я покачала головой.

— Он всегда настолько предусмотрительный или сегодня просто звёзды так сошлись?

Глупая мысль вызвала слабую улыбку. Наверное, первую настоящую улыбку за последние дни. Я медленно открыла контейнер.

От горячих блинчиков поднимался лёгкий сладкий пар, и запах клубничного варенья оказался настолько уютным, что глаза неожиданно защипало.

— Бабушка... — тихо прошептала я.

Она всегда готовила такие же. По воскресеньям. На маленькой кухне, которая пахла корицей и кофе. Я садилась на подоконник и смотрела, как она переворачивает каждый блинчик с таким сосредоточенным видом, будто это было самым важным делом на свете.

Глубоко вдохнув, я осторожно взяла первый кусочек. Тёплый. Мягкий. Такой знакомый вкус. Я даже зажмурилась.

Через несколько минут вышла.

Александр стоял возле самой воды. Руки спокойно лежали в карманах. Он смотрел куда-то вдаль на Бостонскую гавань, где первые лучи рассвета уже начинали окрашивать воду в медный цвет.

Услышав мои шаги, обернулся. Его взгляд задержался на мне всего на мгновение, потом спокойно скользнул в сторону. Наверное, специально — чтобы не смущать.

— Уже лучше?

— Да... Спасибо.

Я протянула ему ключи. Он забрал их молча. Потом открыл пассажирскую дверь.

— Поедем. Мне необходимо кое-что проверить.

Я послушно села. В машине снова воцарилась тишина — она больше не казалась неловкой. Скорее спокойной, как бывает между людьми, которым не нужно ничего объяснять.

Я доедала блинчики, стараясь не испачкаться. Получалось плохо. Я тихо вздохнула.

— Простите... Наверное, выгляжу сейчас ужасно.

Впервые за всё время он слегка усмехнулся — совсем уголками губ.

— Поверьте. Это сейчас самая маленькая из ваших проблем.

Я смущённо опустила глаза.

Машина плавно выехала на широкую улицу. Бостон постепенно просыпался — люди открывали кофейни на Commonwealth Avenue, кто-то торопился на работу, по тротуарам уже шли первые прохожие. Всё выглядело привычно.

Пока Александр спокойно не произнёс:

— Наденьте очки.

Я повернула голову.

— Сейчас?

— Да.

— Но...

— Просто наденьте. Иногда ответы проще показать, чем объяснить.

Я тяжело выдохнула. Достала футляр. Осторожно надела очки. Мир изменился мгновенно. Из груди сам собой вырвался тихий вздох.

По тротуару шла пожилая женщина — за её спиной медленно покачивался пушистый рыжий хвост. Возле автобусной остановки разговаривали двое студентов: один оказался высоким ящером с тёмно-зелёной чешуёй на шее, вторая — настоящей феей, чьи полупрозрачные крылья переливались в лучах восходящего солнца.

Я перевела взгляд выше. По крышам старых домов спокойно расхаживали гаргульи. Над улицами медленно кружили огромные существа, похожие одновременно на птиц и драконов. Возле кофейни стоял зелёный орк в деловом костюме и совершенно спокойно разговаривал по телефону. По соседней улице пробежал мальчишка с волчьими ушами.

Никто вокруг не обращал на всё это никакого внимания. Будто именно таким Бостон существовал всегда.

— Боже мой... — прошептала я. — Всё это настоящее?

— Да. Это второй слой города.

Я сняла очки. Обычный Бостон. Снова надела — другой мир тут же вернулся.

— Значит... Все эти годы я жила рядом с этим и ничего не замечала?

— Именно для этого существуют такие артефакты. Без них человеческий разум воспринимает лишь привычную часть мира.

Я долго молчала. Наверное, впервые в жизни мне стало страшно не от неизвестности — а от того, сколько ещё всего я никогда не замечала.

Минут через двадцать машина остановилась возле небольшого двухэтажного здания на тихой улице. Над входом покачивалась аккуратная деревянная вывеска. Изнутри доносился аромат свежей выпечки и кофе.

Александр заглушил двигатель.

— Это моё кафе. Мне нужно ненадолго отлучиться — максимум на час.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Здесь безопасно. Если захотите уйти, удерживать не стану. Но рекомендовал бы дождаться моего возвращения.

Я посмотрела через большое окно на просыпающийся город. На людей. На существ. На мир, которого ещё вчера для меня просто не существовало.

Тихо кивнула.

— Хорошо. Я подожду. А теперь немного ИИ визуала