Александр Романов

Двигатель моей машины стих.

Я несколько секунд сидел молча, наблюдая, как на лобовом стекле отражаются огни вечернего Бостона — мокрый асфальт Copley Square блестел внизу, отражая жёлтые фонари и красные стоп-сигналы редких машин. Город в этот час был похож на человека, который устал, но ещё не решил лечь спать.

Без десяти одиннадцать.

Я вышел и направился к лифту подземной парковки. Стоило сделать несколько шагов, как рядом вспыхнула золотистая искра, и из неё появился невысокий гном в тёмно-синем сюртуке.

— Добрый вечер, господин Романов. — Он коротко поклонился.

— Все уже ждут?

— Пока нет. Вы первый. Гном уверенно направился к служебному лифту — тому, которого обычный посетитель никогда бы не заметил. Когда двери закрылись, кабина не стала останавливаться ни на одном из уровней парковки. Она спускалась всё ниже. На панели не было ни цифр, ни обозначений — только одна серебристая руна.

Двери бесшумно открылись.

Передо мной оказался длинный бетонный коридор. Если бы не мягкое голубое свечение магических символов на потолке, можно было бы подумать, что это продолжение обычной парковки. Но нет — этот уровень существовал только для Ассоциации, и магия скрывала его от человеческих глаз уже несколько столетий.

Я медленно пошёл вперёд. По обе стороны тянулись бетонные колонны, за ними сквозь полупрозрачный магический барьер виднелись пустые парковочные ряды. Ни одной машины, ни одного человека — только далёкое гудение вентиляции и запах холодного камня.

Странное место для собрания.

Главный штаб находился в Гарварде. Бывшим кураторам никогда не запрещали туда приходить. Тогда зачем такая секретность? Ответа у меня не было, но именно отсутствие ответа беспокоило сильнее всего.

Гном остановился возле массивной металлической двери.

— Прошу.

И исчез так же внезапно, как появился. Я вошёл внутрь.

Большой круглый зал оказался почти пустым. Посередине стоял длинный круглый стол, несколько кресел. Никакой роскоши — лишь холодный бетон, колонны и ощущение, будто помещение вырубили прямо внутри парковки. От него пахло сыростью и старым железом.

Я занял место, с которого было удобно видеть вход. Ждать пришлось недолго.

Первой вошла Эсмеральда Альварес — как всегда безупречная, и от неё тянулся тонкий аромат дикой розы, странно неуместный в этом бетонном подземелье. Она улыбнулась мне той самой улыбкой, которой когда-то могла очаровать кого угодно.

— Александр.

— Эсмеральда.

Следом появился Альмандит Уайт. Рыжие волосы аккуратно зачёсаны назад, зелёные глаза улыбались раньше губ. Слишком спокойный. Слишком собранный — как вампир, который знает финал истории, пока остальные ещё только читают первую страницу.

Через минуту вошли Ярран, Арун и Айден Маклеод. Пустой зал постепенно наполнялся голосами. Не хватало только двоих — Самрата и Аджея.

Дверь снова открылась и они вошли вместе.

— Опаздываете, — спокойно сказал я.

— Это он виноват, — усмехнулся Самрат.

— Врёт, — фыркнул Аджей. — Он полчаса выбирал кофе.

По залу пробежал лёгкий смех. Именно в этот момент я заметил одну деталь. Эсмеральда едва заметно напряглась — всего на одно мгновение, — а затем её лицо вновь стало безупречно спокойным.

— Кстати, — неожиданно произнёс Аджей, — а почему меня вообще не пригласили?

В комнате сразу стало тихо. Все переглянулись. Эсмеральда первой нарушила молчание.

— Ох... — Она виновато улыбнулась. — Аджей, прости. Приглашения рассылала я. Наверное, случайно пропустила тебя.

— Случайно?

— Бывает. В последнее время столько дел...

— Конечно, — мягко улыбнулся Аджей.

Только вот его глаза совсем не улыбались. И мне показалось, что он не поверил ни единому её слову. Я тоже. Потому что за все годы работы Эсмеральда ни разу ничего не забывала. Ни разу.

Самрат молча перевёл взгляд с Аджея на Эсмеральду. Ничего не сказал. Но его серые глаза словно стали холоднее. Эсмеральда хлопнула ладонями.

— Раз уж все здесь — предлагаю начать.

Мы заняли свои места. Она медленно поднялась.

— Думаю, многие уже знают печальную новость. Ария Морган погибла вечером 18 марта.

За столом повисло молчание — плотное, почти осязаемое.

— Перед смертью она передала Кулон Обсидиана своей внучке — Айле Морган. Последней представительнице этого рода.

Я машинально переплёл пальцы. Значит, древний род действительно закончился.

— Девушка ещё ничего не знает о настоящем мире, — продолжила Эсмеральда. — Но разломы уже начали реагировать на смену Хранителя.

Она разложила несколько фотографий. На первой тёмная трещина рассекала землю — из неё тянулись чёрные розы, будто земля кровоточила в обратную сторону. На второй похожий разлом зиял возле старого монастыря. На третьей — прямо посреди леса, между соснами, как открытая рана.

— За последние недели таких мест становится всё больше.

Арун нахмурился.

— Значит, печати начинают слабеть.

— Именно.

Айден тихо произнёс:

— Тогда девочку нужно предупредить.

— А если она вообще ничего не знает? — спросил Ярран.

— Тем хуже.

Самрат впервые заговорил — ровно, без эмоций:

— Тогда времени почти не осталось.

Я продолжал молчать. Меня тревожило совсем другое. Если всё настолько серьёзно — почему нас собрали именно здесь? Почему бывших кураторов? И главное — почему анонимно?

Что-то не сходилось. И это чувство становилось всё сильнее.

Эсмеральда медленно сложила фотографии обратно в папку.

— Поэтому я попросила всех приехать. Действующие кураторы сейчас заняты своими территориями. Им приходится ежедневно закрывать небольшие разломы. Но если печати продолжат разрушаться, одной их силы уже не хватит.

Она сделала короткую паузу.

— Тогда нам снова придётся сражаться плечом к плечу.

За столом никто не произнёс ни слова. Каждый прекрасно понимал, что это означает. Вернуться назад. Снова стать теми, кем мы поклялись больше никогда не быть.

Я перевёл взгляд на остальных. Аджей задумчиво смотрел в столешницу. Самрат сидел неподвижно, но пальцы правой руки медленно постукивали по деревянной поверхности. Альмандит внимательно наблюдал за всеми. Слишком внимательно.

— Есть ещё одна причина, — продолжила Эсмеральда. — Мы до сих пор не знаем, где находится Луна Алора.

Арун повернулся к ней.

— Два с половиной месяца.

— Да.

— И ни одного следа?

Эсмеральда покачала головой.

— А Инесс? — спокойно спросил Айден.

— Она временно исполняет обязанности главы.

— Тогда почему не она собрала нас?

Вопрос прозвучал спокойно. Но именно после него я впервые заметил, как Эсмеральда замешкалась — всего на секунду.

— Она... — Женщина быстро улыбнулась. — Сейчас у неё слишком много работы.

Ответ получился слишком быстрым. Слишком удобным. Я медленно откинулся на спинку кресла. Посмотрел на Самрата — похоже, он думал о том же. Его серые глаза были прикованы к Альмандиту. Тот сидел совершенно расслабленно, словно происходящее его вовсе не касалось.

Разговор продолжался ещё почти полчаса. Мы обсуждали новые разломы, появление чёрных роз, исчезновения людей возле трещин. Каждый высказывал своё мнение. Но чем дольше длилось собрание, тем сильнее становилось ощущение — будто мы обсуждаем совсем не то, ради чего нас сюда привели. Наконец Эсмеральда закрыла папку.

— Думаю, на сегодня достаточно. Спасибо, что приехали.

Стулья один за другим начали отодвигаться. Я тоже поднялся и почувствовал, как воздух в помещении стал тяжелее.

Я медленно обернулся.

Самрат стоял напротив Альмандита. Они молчали — просто смотрели друг другу в глаза. Никто не успел понять, кто сделал первый шаг. В следующую секунду Самрат оказался вплотную к нему, его рука резко сомкнулась на воротнике тёмного плаща. По шее Самрата стремительно пробежали серебристые змеиные чешуйки, зрачки вытянулись.

В комнате стало так тихо, что было слышно собственное дыхание. Вокруг одновременно вспыхнула магия — крылья, чешуя, когти, сила, которая не появлялась в одном помещении уже очень давно. Ещё немного — и началась бы настоящая битва.

***Самрат Ратхор.

— Собрание окончено.

Эсмеральда произнесла это с привычной мягкой улыбкой, словно несколько минут назад говорила не о смерти и разломах, а о чём-то совершенно обыденном.

Я хотел уйти первым. Хотел забыть этот вечер так же быстро, как он начался. Но едва сделал шаг — в голове раздался тихий голос.

" Стукач "

Я застыл. Только не это слово.

Медленно обернулся. Альмандит Уайт стоял неподалёку. Он ничего не говорил вслух, не улыбался широко — лишь спокойно смотрел прямо мне в глаза, будто прекрасно понимал, что происходит внутри меня.

Перед глазами вспыхнуло прошлое. Индия. Совет. Приговор. Люди, которым я доверял. Я сжал кулаки.

— Не смей...

Он сделал ещё один шаг. Такой же спокойный. Такой же уверенный.

Мир вокруг словно исчез. Зрачки вытянулись в узкие змеиные щели, по коже шеи быстро побежали тёмные чешуйки, раздвоенный язык сам собой выскользнул наружу. Ноги исчезли — вместо них тяжёлым кольцом по бетонному полу ударил длинный змеиный хвост.

Я оказался рядом быстрее, чем успел осознать собственное движение. Пальцы вцепились в ворот его плаща. Ткань натянулась.

— Повтори.

Альмандит не сопротивлялся. Лишь медленно обнажил клыки — и глаза вампира вспыхнули багровым.

— Ну же... Докажи всем что я прав.

Внутри всё оборвалось. Он специально меня провоцировал.

— Самрат!

Голос Аджея прорвался сквозь шум в голове. В следующее мгновение меня резко потянули назад. Я только сильнее сжал воротник. Вокруг одновременно вспыхнула магия. Эсмеральда расправила огромные орлиные крылья, Айден — прозрачные белые крылья сида, на лице Яррана проступила радужная чешуя. Комната мгновенно наполнилась силой.

— Хватит!

Александр оказался между нами настолько быстро, что я даже не заметил его движения. Его ладонь крепко сомкнулась на моём локте — никакой магии, только чудовищная сила.

— Отпусти.

Я попытался вырваться. Бесполезно.

— Потом пожалеешь.

Голос оставался совершенно спокойным. Именно это и остудило меня быстрее всего. Я глубоко вдохнул. Разжал пальцы. Альмандит поправил воротник. На его губах появилась едва заметная улыбка.

Чёрт. Он добился своего. Проверил меня. Использовал.

Я резко развернулся и молча направился к выходу. Ночной Бостон встретил нас холодным морским ветром.

Я молча сел за руль. Двигатель тихо зарычал. Никто не произнёс ни слова. Позади послышался знакомый рокот мотоцикла Аджея. Ещё дальше — ровный гул двигателя Александра. Две машины и один мотоцикл, одна за другой выехали на пустые улицы.

Бостон ночью становился совсем другим. Днём он походил на строгого профессора. Ночью же превращался в молчаливого хранителя — он ничего не говорил, лишь наблюдал. За людьми. За их ошибками. За теми, кто однажды взял на себя слишком тяжёлую ношу.

Фонари отражались в мокром асфальте Tremont Street. Высотные здания South End сияли золотыми окнами. Где-то вдали гудел порт. Запах океана смешивался с ароматом кофе из круглосуточных кофеен и холодной сырости мартовского асфальта.

Мы свернули в Seaport District.

Возле причала уже стояли десятки байков. Хромированные детали отражали городские огни. Кто-то смеялся, из переносной колонки тихо играл старый рок. Стоило Аджею снять шлем, как несколько человек сразу подняли руки.

— Эй, Менса! Живой всё-таки!

Аджей улыбнулся той самой лёгкой улыбкой, которую редко показывал на заданиях. Пожал несколько рук, обнялся со старыми знакомыми, перекинулся несколькими шутками. Я впервые видел его таким. Без напряжения. Без маски. Просто человеком.

— Идёмте на пирс. Там спокойно.

Деревянный настил тихо поскрипывал под ногами. Океан лениво перекатывал волны. Город шумел где-то позади. А здесь царила удивительная тишина — та, которую Бостон припрятывал для тех, кто знал, где искать.

Я первым сел на самый край пирса и свесил ноги. Холодный ветер сразу ударил в лицо. Александр остановился рядом — он не сел, лишь сложил руки на груди и посмотрел вдаль. Аджей молча опустился рядом.

Некоторое время никто не говорил. Первым заговорил Александр.

— Значит... перемены всё-таки начались.

Я усмехнулся.

— С чего решил?

— Потому что ты сорвался.

Я отвернулся к океану.

— Не твоё дело.

— Хорошо. Тогда отвечать и не нужно.

Аджей легко хлопнул меня по плечу.

— Ну? Выкладывай.

Я промолчал. Он тяжело вздохнул.

— Он назвал тебя стукачом. Да?

Я резко повернулся.

— Заткнись.

Аджей сразу поднял руки.

— Всё-всё. Молчу. Но ведь именно поэтому ты едва ему голову не оторвал.

Я снова отвернулся. Этот паук слишком наблюдательный. Наверное, поэтому его и сделали куратором Африки, пусть сейчас он и бывший куратор.

— Он специально это сказал, — спокойно произнёс Александр. — Чтобы проверить твою реакцию.

— Знаю.

— И ты позволил ему победить.

Эти слова ударили больнее любого удара. Потому что были правдой. Ветер усилился. Где-то неподалёку крикнула чайка.

Мы снова замолчали. Но теперь это молчание уже было другим — оно постепенно становилось общим. И, сам того не замечая, я впервые за долгое время почувствовал странную мысль.

Возможно... я больше не один.

***Аджей Менса.

— Поехали со мной.

Я посмотрел сначала на Самрата, потом на Александра.

— Куда? — нахмурился Самрат.

Я лишь улыбнулся.

— Увидишь.

Морской воздух встретил нас ещё задолго до набережной. Stоило свернуть в Seaport District — этот район Бостона, где старые склады давно превратились в стеклянные офисы, но запах соли и мазута всё ещё жил между зданиями, — как что-то внутри меня расслабилось само собой.

— Дом... — тихо произнёс я себе под нос.

Вдоль причала уже выстроились десятки мотоциклов. Повсюду смех, музыка, шум моторов, запах горячего кофе из термосов.

Заглушив двигатель, я не успел снять шлем, как меня уже заметили.

— Менса! Да быть не может! Живой!

Меня буквально утянули в объятия. Мы обнимались, хлопали друг друга по плечам, смеялись так громко, что эхо уходило в сторону воды. Я оглянулся — Самрат и Александр наблюдали за этим со стороны. — Идите на пирс, — крикнул я им. — Там спокойно.

Они молча кивнули. А меня уже окружили друзья.

— Где пропадал?

Я только усмехнулся.

— Офисная рутина.

Все дружно расхохотались. Никто не задавал лишних вопросов. Именно за это я их и любил. Через минуту я уже сидел на своём байке. Двигатель зарычал, я плавно разогнался, потом резко дёрнул руль на себя — переднее колесо поднялось над асфальтом, байк послушно встал на одно колесо.

Толпа оживилась.

— Вот это да! Менса! Красавчик!

Я проехал почти всю прямую только на заднем колесе, перед самым поворотом резко наклонил корпус, развернулся и мягко поставил переднее колесо на землю.

Аплодисменты. Свист. Крики. Я невольно рассмеялся. Как давно мне не было настолько легко. Телефон завибрировал. Лун Цзинь.

— Да?

— Где ты?

— С друзьями.

— Опять у байкеров?

— А где же ещё?

На том конце послышался тихий вздох.

— Завтра нам рано вставать.

— Ты мне отец или глава?

— Ни то, ни другое. Но я знаю тебя слишком хорошо.

Я снова улыбнулся.

— Хорошо. Буду вовремя. Обещаю.

Он молча отключился. Я покачал головой.

— Этот человек однажды сведёт меня с ума...

Попрощавшись с друзьями, я направился к пирсу. Самрат уже выглядел гораздо спокойнее. Александр, как обычно, молчал. Мы ещё немного поговорили — именно тогда телефон снова дрогнул.

На экране высветилось одно имя.

Юна.

«Извини... я тебя не беспокою?»

Сердце неприятно сжалось. Юна никогда не писала так. Я сразу нажал вызов.

— Юна?

Несколько секунд тишины.

— Прости... — её голос дрогнул. — Я не отвлекаю тебя?

— Нет, нисколько. Говори.

Она тяжело вдохнула.

— Ты можешь... ещё раз приехать?

Я резко поднялся.

— Уже еду.

— Что случилось? — спросил Александр.

Я быстро надел шлем.

— Юна. Что-то произошло.

Двигатель взревел — и через секунду ночной Бостон снова понёсся мне навстречу.