Не стоит бояться приведений.

Бывает кое-что страшнее.

Эмилия

Это место состояло из пыли. Открывая все двери и окна, чуть не задохнулась от затхлости каждой комнаты. Сегодня решила проветрить ещё раз, заодно и пройтись по всем помещениям.

Дом был достаточно старым. Скрипучие полы, покрывающие весь второй этаж, местами были погрызены. Скорее всего мыши или термиты. Спален я насчитала три, не считая своей, в каждой была кровать из тёмного дерева с палантином и множеством подушек. На прикроватных тумбочках стояли подсвечники с почти полностью растаявшими свечами. Воск покрывал бронзовые узоры, растекаясь плавными ручейками вплоть до подставки. И его уже тоже покрывала пыль.

Подсвечники я забрала к себе, убрала остатки свечей и установила новые. Пусть будут под рукой, на всякий случай. Шанс отключения электричества всё ещё был. Также обновила свечи на тех, что стояли на первом этаже на книжных полках, с которых пришлось ещё раз аккуратно стереть пыль, чтобы не повредить обложки и страницы книг. Названия особо не рассматривала, оставила это приятное занятие на потом. Сегодня уборка и ещё раз уборка.

Ванные были чистыми. Так как менялась сантехника, здесь и уборку проводили. Каждая была по-своему изысканна, с зеркалами с витиеватой лепниной в виде виноградных листьев и большими ванными на золотых ножках в форме волн. Я лишь расставила свои баночки и полотенца, и халат повесила.

Ещё одна большая гостиная притаилась на втором этаже. В ней был ковёр, который я с огромным трудом спустила на первый этаж и поставила рядом с дверью на веранду. На улице сегодня неприятная морось, к вечеру вновь обещают ливень. Смысла вывешивать ковры нет. А вот завтра по прогнозу просто облачно.

В той же самой гостиной висели, как назвала бы моя мама, собиратели пыли — картины. Множество полотен в резных дубовых рамках, выполненных масляными красками. Заходя, начинаешь ощущать себя в музее. Картинам около двух сотен лет, и на всех изображён океан, бушующие волны, забирающие на глубину корабли. Брызги пены, разбивающиеся об острые голые скалы. Холодная бескрайняя чёрная глубина, забравшая в себя уйму жизней. Смотря на эти картины, накатывает ощущение беспомощности, чувствуешь себя мелкой букашкой, по сравнению с этой смертельной стихией.

Мне нравилось. Искусство должно вызывать эмоции: восхищение, злость, негодование, счастье или страх. Хозяин этого места предпочитал последнее. В этом доме не было ни одного портрета, ни одной картины весеннего луга, пахнущего жизнью, ни одного осеннего леса, украшенного бордовыми и желтыми листьями. Лишь океан, лишь шторм.

Хм, Грег же не будет против, если я добавлю парочку картин из своей коллекции? Он, конечно, не большой фанат мрачной живописи, и мою любовь к картинам Говард не понимает, но черт, они же идеально подойдут для этого дома. Тёмные, многослойные полотна, на которые чем дольше смотришь, тем больше деталей на них видишь.

Нужно будет попросить его отправить парочку из моей квартиры. Пристрою их в столовой.

От представлений о будущем преображении комнаты меня отвлекло мяуканье, раздавшееся со стороны сада. Дверь была открыта.

Я её не открывала. Ещё ни разу. Может работники Грега не плотно закрыли и от ветра она распахнулась.

Ещё одно мяуканье, но уже ближе. По пути забежав на кухню и наложив в миску корма, вышла в сад. Он был достаточно большим, с мраморной беседкой, увитой колючей лозой, в центре. Широкие каменные тропинки ограждались длинными клумбами всё ещё цветущих цветов. За ними никто не ухаживал, но они продолжали цепляться за жизнь и неспеша забирать этот сад себе.

Спускаясь по ступеням, смотрела на ряд зелёных кустов, на которых виднелись багровые, почти чёрные бархатные бутоны. В углу одной клумбы в землю была вбита табличка:

Black Baccara

Черная роза. Подойдя к одной из клумб, протянула руку к одному бутону. Он словно только распустился и распространял тонкий аромат, окутывавший весь сад. Но этот живой запах не подходил этому, по сути, мёртвому месту. Кроме этих цветов здесь не было ничего живого. Ни одного насекомого. Ни одной бабочки.

Зато были статуи. Множество мраморных женщин стояли вдоль тропинок, молясь, смотря в небо или в землю. Их уже покрывал слой темного, зелёного мха, но они всё ещё выглядели как новые. Время их ни капли не изменило. Сколько они здесь стоят?

Подойдя к одной из них, начала искать хоть какую-то табличку с названием. Но из опознавательных знаков была лишь небольшая надпись у основания статуи:

С детства я не был таким, как другие. Не видел так, как видели все.

Что-то знакомое. Эта цитата из книги, но я не могу вспомнить какой.

Статуя походила на молящегося ангела без крыльев. Аккуратное живое женское лицо с правильными чертами шло вразрез с глазами. Пустыми. Бездушными. Бесформенное платье волнами ложилось у голых ног ангела и было настолько же реалистичным, как и на классических античных статуях.

У которых была одежда.

Руки, мягко соединенные вместе перед лицом, стремились ввысь, в отличие от остального тела, прибитого грехом к земле.