Не поворачивайся к врагам спиной. Они воткнут туда нож.

Не поворачивайся спиной к друзьям. Они закопают тебя заживо.

Брендан

У них и правда был собственный клубок связей во всех подразделениях. Секта Высшего бога была огромной. Исфилд был её сердцем, но её паутина затянула многие другие города, откуда и пропадали девушки. И в последние месяцы ещё и дети.

Как только мы вернулись в Досчервуд, я связался с Люком, который перенаправил меня к Нолану Кроуфорду. Тот, к моему удивлению, оказался "доблестным" работником, по мнению всех его коллег, а также преуспевающим детективом. Родом из Исфилда. Он и занимается сбором информации и улик, и защитой сбежавших. На его счету около пятнадцати девушек, которых ему удалось вывести из города. Всех из них Кроуфорд пристроил в колледжи, дал работу и место жительства. И все из них готовы быть свидетелями и поведать миру свою историю, когда придёт время.

— Я отправил всех подальше от Сиэтла и других городов, которые связаны с Исфилдом, — с Ноланом мы созвонились утром. Эмилию я завёз домой, где она планировала поработать.

— Умно. Думаете, там их не тронут?

— Трое из них в Австралии, пятеро уехало на пару месяцев в Испанию, четверо на Аляске в маленьком городке, двое в Мексике с мужьями. В Штатах только Эмилия, — поучительный тон Кроуфорда мне не нравился.

— Она не уедет.

— Это ты мне, малец, можешь не говорить. Сам знаю.

Малец? Если бы не то, что он спас Эмилию и защищает её от влияния прошлого, то я бы уже всё что думаю о нём и о его манере общения давно высказал.

— Хотя было бы неплохо, если бы она слетала во Францию или Италию. Неужели все заброшенные здания кончились?

— После того, что она от вас узнала, Эми точно не уедет.

— Эми? Как мило. И ласково.

Пропускаю издевку мимо ушей.

— Каковы шансы, что они попробуют найти её в Досчервуде?

— Минимальны. После нашей стычки семейка Так быстро уехала. Если они покинут город, я вам сообщу.

Это радует.

— И да. Не подпускай Эмилию к Исфилду. Пусть она не читает никакие новости и не лезет в расследование. Для неё это опасно, во всех смыслах.

Он говорит это так, словно мне не за тридцать, а лет пятнадцать.

— Не беспокойтесь, она будет занята другими делами, — рукописью и пропажами девушек. Нолан дал ей какую-то информацию, которую она обещала проанализировать и выдать мне готовую теорию.

То, что она до сих пор так погружена в это дело, меня тревожит. Преступник всё ещё на свободе, а она чуть ли не красной тряпкой перед быком мотает, привлекая внимание. Мне нужно ускорится, чтобы опередить нашего четвертого похитителя.

— Дела, конечно, хорошие, но лучше предохраняйтесь. Не стоит заводить детей, когда вы знакомы всего ничего.

Сжимаю зубы и глубоко вдыхаю. Этот мужчина спас Эми от смерти и всё ещё тот, кого она считает другом. Его насмешки и провокации я могу выдержать.

— Думаю, мы сами решим, когда завести ребёнка.

На той стороне какое-то время длятся молчание. Я уже хочу отключится, как слышу смешок.

— Выдержки у тебя хватает. Мне это нравится, — слышу в голосе отцовские нотки, — Береги её.

Он отключается, а я ещё какое-то время стою с телефоном у уха.

Обязательно. Можете не беспокоится.

На сегодня Кроуфорда и Исфилда с меня достаточно. Сажусь за стол, на котором горой лежат папки с делами. Это всё, что было в архивах и хоть как-то должно быть связано с пропавшими девушками. Дела пропавших, а точнее тот минимум, что у нас есть, также в этой куче.

Ни у кого из троих убийц не было закономерности. Просто молодые девушки, красивые, фигура и цвет волос не важны. Да и были ли они важны для графа, который видел лишь жену брата, или для художника, который был повернут на своей соседке?

Всё утыкается в графа. Он всё это начал, у него был план, по которому действовали остальные. Одна — одержимость, остальные — прикрытие. Профессор и художник похищали девушек, чтобы прикрыть своё основное убийство, в котором бы сразу стали подозреваемыми. Никто даже и не подумал на них, если в городе орудует серийный убийца. Но сам граф убил ту, что любил.

А о четвертом нам ничего не известно. Была ли у него своя одержимость?

— Выглядишь так, словно твоя голова сейчас взорвётся от перегрузки шестерёнок, — в дверях стоит Алекс, с мокрым полотенцем в руках и сажей на лице и волосах.

— Давно не видел душ? Это, если что, приспособление такое, в котором вода на тебя сверху льётся. Там ещё мыло нужно, и вместе они смывают всю ту хрень, которую ты на работе собираешь.

— Какие мы сегодня дерзкие, — незваный гость вытирает лицо, что не сильно помогает, — Я примчался к тебе, как только смог. Разбирали завалы старого сарая, которого молния наградила своим поцелуем.

Как поэтично.

— Сгорело к хренам собачьим всё. Там у бабуленции стояла старая лодка и какие-то запасы еды, которым уже лет тридцать.