На улице у стены Феодосия собрались зеваки. Все знали, что цезарь осматривает укрепления. Люди шептались, с любопытством поглядывая на рослых гвардейцев, всюду расставленных большими группами.

Роман с трудом проталкивался сквозь толпу, пробираясь по делам. В Тритоне его ждала важная встреча[98]. Внезапно он услышал пронзительные вопли:

– Предсказатель! Вот кто знает, падет ли столица! Слышали? Туда, скорей туда!

Людской поток понес Романа к таверне, на ступенях которой стоял крепкий старик с длинными белыми косами и жидкой бородой. Морщинистое лицо его было в шрамах. Старик держал в руке дымящийся пучок травы и невнятно бормотал. Изредка он громко что-то выкрикивал. Толпа вздрагивала и начинала креститься.

– Это гуннский маг! Он знает будущее, – шепнул Роману некто, резко пахнущий луком.

«Мать Иисуса, не дышал бы он так на меня», – подумал бывший слуга Валента. Поерзал, выбивая для себя пространство.

– Скажи, падет ли Константинополь? Длинные стены не удержали врага! Устоим ли мы? Долго ли будут варвары осаждать город? Не ждут ли нас страшные беды зимой?

– Бросайте сюда монеты! – скомандовал тонкий юноша со впалой грудью и в рваном плаще, стоявший недалеко от предсказателя.

Медная мелочь полетела со всех сторон к ногам старика.

– Я скажу! – произнес гунн. – Вы все услышите! Все!

Про него рассказывали, что секретные знания он приобрел на востоке в походах Велисария, будучи солдатом. Якобы их открыли ему служители тайного небесного храма, затерянного в пустыне.

Дымящаяся трава опустилась вниз. Роман, которого толстая женщина вытолкнула вперед, увидел, что старик держит в руках горсть разноцветных бобов. Никто не дышал, и воздух очистился от чесночного смрада. Старый гунн запел и закружился. Внезапно он остановился. Издал пронзительный лай и бросил бобы на землю. Люди попятились назад. Закрестились. Зашептали молитвы.

– Опасность велика, – сказал на ужасной латыни старый колдун, рассмотрев сложившийся узор из упавших бобов. – Варвары, явившиеся издалека, проникли всюду. Зимой они хотят пировать в наших домах. Но… Город не падет. Имущество ваше останется нетронутым.

– Слава тебе, господь наш! – выдохнула толстуха, все время толкавшая Романа вперед, чтобы самой взглянуть на чудовищного мага. – Слава тебе, истинный владыка!

– Тихо! Небо говорит: цезарь в беде, но он думает о спасении народа. Тиверию нужны ваши молитвы. Тише! Он защитит город. Но зима будет тяжелой, будьте терпеливы. Молитесь, люди города!

– Скажи, маг, не спасут ли варвары нас от жадности чиновников и знати? – прокричал хриплый голос.

– Да, скажи! Кто лучше: скифы или ненасытная семья?

Гунн снова бросил бобы на землю и зашипел.

– Вижу горящие села и города! Вижу мертвые тела. Вижу ужас и смерть. Огонь. Горят мои руки. А-а-а! Нет. Небо говорит: скифы беспощадны, они не любят христиан. Они убивают христиан. Убивают даже тех, что предают им свои города.

– Это ложь! В Сердике они не тронули никого и не взяли имущество тех, кто отдал им город, – заорал белогривый парнишка с крупной бородавкой на подбородке.

– Глупец, дикари нас всех погубят! – закричали в ответ две женщины. – У нас лишь один защитник, цезарь Тиверий!

– Тихо! Вы перебиваете голос неба! – зашипел предсказатель. – Я слышу! Тиверий! Нас спасет Тиверий! Иначе мир погибнет. Темные силы поглотят его. Растопчут копытами бесчисленных коней.

Полная женщина бросила на Романа косой взгляд, словно в чем-то подозревая, и строго перекрестилась. По лицам многих людей торговец тканями прочел не только ужас, но и недоверие. Рядом с фанатизмом он увидел сомнение.

«Что бы сказал об этом Валент, мой старый хозяин?» – подумал юноша. Он хорошо помнил, как однажды в Риме его господин разоблачил предсказателя. Тот обещал ему милости папы в обмен на преклонение перед ним или гибель от стрел лангобардов в противном случае. Валент тогда бросил кривому магу золотую монету. Но когда тот потянул руку, сенатор наступил на нее. Предсказатель завопил, а благородный римлянин швырнул ему новый солид.

– Кто научил тебя так лгать? Отвечай – или мои букеларии разорвут твои жилы! – потребовал Валент.

Он узнал больше, чем предполагал. На другой день его люди расправились с одним из епископов. Но это было не все. Из сенаторских списков вычеркнули два имени.