Ржавый Сергий провел главного гостя в зал, выдолбленный в скале. От морозного двора его отделяла занавесь из шкуры. У огня, под низким потолком сидели пятеро мужчин. Лица их отсвечивали красным, бороды золотились в искрах очага. На глиняных блюдах лежали куски мяса, головки сыра, темные лепешки, очищенные зубки чеснока. Имелась грубая серая соль. Кислым несло от яблочного вина. Приятно веяло от густой похлебки, сваренной из сушеных грибов. Ко всему примешивался запах мужского пота и аромат сосновой смолы.

– Хвала Иисусу и духам гор. Они добрались! – произнес хозяин.

Гость назвался и пожелал здоровья собравшимся. Сергий усадил его рядом с собой на меховом ковре. Скамары ответили приветствиями, представившись один за другим. Двое из них явились из Фракии. Их звали Констант и Максим. Трое были иллирийцами. Их слушались отряды от Мизии до Эпира и Македонии. Имена их были: Гай, Павел и Александр. По обычаю, в знак особого доверия они называли не клички, а старые имена. Светозар знал, что Сергий – самый авторитетный из разбойничьих вождей.

Хозяин разлил вино по медным и глиняным кубкам.

– За умножение наших сил и успех общего дела! – произнес он короткий тост и первым отпил из кубка.

– Будем здоровы! – осветили мужчины.

Они принялись за приятное дело. Пошли в ход ножи, разрезая сочное мясо. Куски свежего хлеба опускались в густое грибное варево, чтобы тут же исчезнуть в прожорливых ртах. Старшина склавин тоже не терял времени. Он был слишком голоден с дороги.

Первое время никто не говорил. Слышно было лишь как с шумом работают рты. Потом Сергий, чтобы развеселить гостей, вспомнил историю минувших дней. Дико жестикулируя, он все время хохотал, сбиваясь в рассказе. Задунайский варвар с трудом понимал такую речь. Из всего сказанного он уловил лишь, что пару лет назад скамары Сергия захватили важного римского чиновника, перевозившего деньги из Ротиория. Тот проявил себя не только трусом, но и смекалистым человеком. Во время схватки он, сидя в повозке, испражнился прямо в сундук с деньгами.

– Я слышу: бр-бр-бр, – опять расхохотался Сергий, изобразив звуки испускания газов. – Кругом бой! Мои парни добивают охранников-гуннов, вяжут пленных. С десяток их набралось. Все хорошо, только странный звук. Пробираюсь вперед. «Бр-бр-бр» делается все утробней, так, словно кому-то животом дурно. Я…

– Сразу узнал по голосу кишок, что шишка не меньше нотария префекта?![65] – ткнул пальцем в Сергия Гай из Эпира. – Так ведь, да? Он обосрался!

– А пахло, пахло чем? Цветочным лугом? Может, приправой из гвоздики? – усмехнулся в густые усы Констант, прозванный Ленивым. Румянец удовольствия заиграл на его круглых щеках.

– Может, не того поел? Бывает с этими парнями.

– Конечно! Не того поел. Не туда поехал. Не тех повстречал!

Светозар не прислушивался к репликам. Он мысленно повторил все сказанное хозяином и засмеялся, грубо, утробно, с удовольствием от настоящей забавы. Удовлетворение выразилось на лицах скамаров. Они тоже были довольны. Старшина склавин почувствовал: не только языческим племенам нужна дружба с разбойниками. Они сами, еще больше варваров, желают ее, нуждаются в ней.

«Мне удалось тебя развеселить, угрюмый увалень. Значит, мы договоримся сегодня, – подумал Сергий, глядя на Светозара. – Завтра по-братски обменяемся стрелами. Послезавтра пойдем в бой. Смех начало дружбы, а с женщинами и любви. Ты, я вижу, парень хоть и себе на уме, а все равно прямой. Ржешь тоже как человек. Люблю таких». Он широко улыбнулся и приготовился возобновить рассказ.

– Что случилось дальше? – спросил Гай из Эпира.

– Один момент! – Хозяин залпом допил вино. – Я осторожненько подбираюсь к повозке, поднимаю занавесь мечом. И…

– Ну, чего ты тянешь, Сергий? Говори! – с наигранной лаской в голосе попросил Констант. – Увидел-то что?

Светозар оторвал ребро от большого куска козлятины. Принялся обгладывать, в то же время внимательно слушая Сергия. Разбойник снова взял короткую паузу. Не пережевывая, проглотил кусочек хлеба. Продолжил, отчетливо произнося слова:

– И вижу, что толстый прилизанный детина спустил желтые все в узорах штаны и гадит прямо в сундук с серебром. Не переставая! И оттуда не пахнуло на меня весенним лугом. Он испугался. Вытаращил глаза. Крестится. Штаны еще не подтянул, а упал на колени и твердит: «Я беден! Нет у меня золота! Нет ни солида!» Но я и так знаю, что он серебро везет. Серебро.

Гай из Эпира закашлялся. Сергий замер, выкатив глаза.

– Так, и что? – лениво спросил Констант. – Он, что, обмануть тебя хотел?

Хозяин сделал вид, что не услышал вопроса. Продолжил рассказ:

– «Что везешь?» – спрашиваю. Он молчит. Потом говорит: «Пряности и ткани везу!» Тут я упал. «Пряности?» – говорю. Он кивает. «Это они так пахнут у тебя, пряности?» – спрашиваю. Он кивает, потом мотает своей жирной башкой. Жидкие волосенки растрепались. Лысина вся на виду. Объясняет, что это у него на случай нужды ящик, а пряности на другой повозке в мешке. Слышу, Хвастун орет, что нашел много всякого барахла. Мой «купец» доволен. Думает: провел скамара-дурака. Я ему тогда говорю: «С каких пор евнухи занялись торговлей? Тащи, говорю, свое сраное серебро, сам отмывать будешь!» Вот он его сам и отмывал. Правда, каждый миг его снова животом разрывало! Ну и вонь он после себя оставлял!

– Да с этими важными крысами всегда так, – перебивая смех товарищей, добавил Гай. – Потому они и душатся с утра до ночи! Чуть что, начинают сразу вонять со страху! Иначе зачем мужчине столько сирийских масел?

– Доброе у тебя сердце, Сергий! Отпустил, небось, бедолагу? Сжалился? – язвительно полюбопытствовал Александр. Почесал раздувшийся под черной шерстью туники живот. Брякнул золотым обручем на сильной руке.

– Отпустил? Послал хозяину его голову. Знаю ведь: со всякой чиновной сволочью дела иметь нельзя и жалеть её нечего. Они нас не пожалеют.

– Уж это точно! – воскликнул Александр.

Слушатели закивали головами. Светозар заметил, что последние слова Сергия вернули всем былую серьезность. Яблочное вино совсем выветрилось из голов. Пирушка старых друзей превратилась во встречу военных вождей, каждый день противостоящих могущественной империи.

– Ладно, – с хрипотцой протянул хозяин. – О деле теперь поговорим, пошутить успеем. Пусть отважный Светозар скажет. Какие вести он принес от нашего доброго соседа, князя Даврита?

– Хорошие вести, – начал варвар, подмечая, как его уверенность действует на главарей скамаров. Те чутко слушали, быстро трезвея.

Огонь пылал в жилах, но утихал в голосах. Суровые лица были неподвижны. Зоркие глаза разбойников застыли, полные холодного ожидания. Византия не зря считала этих людей опасными.

– Всей силой мы пересечем Дунай по весне. Перейдем во множестве мест, едва только воды успокоятся после таяния льдов. С нами гунны и готы. Есть в войске гепиды и другие племена. Есть римские дезертиры. Свою дружину и дружины нескольких племен Даврит сам поведет на столицу. Империя едва удерживается на границе: армии ослаблены войной на Востоке. Князь просил меня вместе с вами отвлечь солдат из Иллирика, позволив наибольшему числу склавин спокойно пересечь реку.

– Десяток людей, что ты привел с собой, – не слишком много для подмоги нам, – заключил Максим. – На кого еще будешь рассчитывать? Нас, скамаров, не так много. При дедушке Юстиниане больше было. Тогда движение всю Фракию охватило, да и Иллирика часть. Весь обиженный люд в горы и леса уходил.

– Вспомни, как все закончилось! – перебил товарища Александр. Потер старую рану на плече. Она досталась ему во время бегства после неудачного боя с наемниками, устроившими скамарам засаду.

Светозар приготовился ответить, но решил подождать. Ему хотелось узнать, что еще скажут вожди скамаров. Он слушал, скрестив руки на груди. Приятный дурман сытости дарил ему наслаждение.

– Как народишка собрался, так и разбежался. Ты вот чего плечо трешь? – продолжал Максим. – Не забыл, наверное, как тебя свои же предали, когда император им посулил прощение и защиту от обидчиков, – напирал Павел. – Еще припомни: тех, кто до последнего дрался, кто попал в лапы палачей, рвавших людей на части лошадьми. Помнишь головы братьев, что выставили на кольях вдоль дороги на Фессалонику? Сколько их было? Вспомни!

– Ничего не забыл! Зря ты меня коришь. Новеллы Юстиниана оказались посильней проповеди о соединении повстанческих сил[66]. Божественный ублюдок многих убедил: его постановления обещали защиту имущества земледельцев от ростовщиков. Сейчас мы знаем, чего стоили посулы «доброго» августа. Сейчас крестьяне и колоны в положении ничем не лучшем, чем прежде.

– Поэтому нас и давят. Минувшим летом в Македонии солдаты разорили с десяток селений. Всех, кого взяли в живых, продали на рудники. – Гай из Эпира со злобой разорвал ароматные ребра. Оторвал зубами кусок нежной козлятины.

Не единожды Светозар пересекал великую реку. Приходилось ему сражаться в разных местах империи. Он немало повидал. Брал богатую добычу, терял друзей в схватках. Но то, что ему приходилось слышать теперь, открывало внутреннюю жизнь странного мира римлян.

– Милости божественных новелл… – процедил через кривые зубы Максим. Глаза его выкатились от гнева.

– Не нужно думать, что константинопольские владыки дураки, – обратился к Светозару Павел. – Они опасней змей и хитрее лис. Юстиниан так ругал в новеллах злобных ростовщиков и алчных магнатов, толкавших народ к голоду, что ему многие поверили. Как не поверить?! Сколько слов правды сказал император!

Посланец Даврита слышал про то, как в «золотой стране» тысячи крестьян умирали от голода в неурожайные годы. Он знал, что кредиторы выбивали из должников последнее, не считаясь с тем, уродила земля или нет. Деньги правили этой страной. Правили беспощадно, подхлестывая корыстолюбие сильных. Его поражали рассказы о том, как в суровые годы богачи забирали за ничтожное количество хлеба всю землю нуждавшихся. Землю люди брали себе так, словно она была создана ими, а не богами, сотворившими мир. Неудивительно было, что земледельцы бежали в горы к скамарам. Поражало Светозара другое: еще большее число подданных Византии погибало от голода и эпидемий, но не поднималось на борьбу. Лишь немногие сознавали себя свободными.

Нить общей беседы прервалась. Гости переговаривались между собой, вспоминали прошлое, делились обидами на общего врага. Констант неторопливо что-то объяснял Светозару, не обращая внимания на то, что того занимали собственные мысли.

Сергий понял, что пришло время вернуть разговор к основной теме. Много важного еще требовалось обсудить. Посланец Даврита не сказал еще своего слова.

– Дайте гостю договорить, братья, – громко произнес хозяин. – Он выслушал нас. Мы его перебили, а он выслушал. Пусть расскажет, что предлагает нам князь Даврит.