Белая пелена приятно шуршала под ногами. Быстрым шагом Валент направился к дому князя. Он миновал рубленое крыльцо, на котором, щурясь от зимнего солнца, лениво болтали дружинники, опершись на копья. Пройдя просторный безлюдный зал, римлянин поднялся по лестнице. Домашние князя с любопытством расступились перед гостем. Седой старик из бывших пленников забегал вперед гостя, торопливо подсказывая, куда тому идти дальше.

Оказавшись у массивной двери, Валент толкнул ее рукой и вошел в комнату.

Даврит сидел во главе стола, спиной к маленькому окну. Справа от него задумчиво полусогнулся Всегорд. Слева играл серебряным кубком светловолосый Боз. Серое лицо и напряженный взгляд его выдавали муки от раны, которые он безудержно топил в вине все последние дни. Среди других собранных на совет приближенных князя Валент узнал Феодагата и Рыву. Царивший в комнате полумрак помешал Валенту разглядеть выражения на их лицах. Сальные лампы больше чадили, чем давали свет. На столе в деревянных чашах лежали пироги и моченые яблоки, стоял квас.

Римлянин поклонился с важностью патриция.

– Феодагат настоял, чтобы ты присутствовал сегодня на совете, – решительно начал Даврит. – Садись. Мы хотим услышать все, что ты скажешь. Так?

– Так, – качнул серой головой Боз.

– Мне известно, отважный князь, что ты собираешься весной повести склавин на империю. Я мог бы помочь тебе в войне. Не как полководец, разумеется, и не как воин, а как советник. Ты позволишь?

– Продолжай, – подозрительно разрешил Даврит.

Валент снял с плеча кожаный футляр. Открыл и извлек карту. Уверенным движением он развернул свиток на столе. Помогая другу, Феодагат убрал мешавшие предметы и поставил ближе лампаду на высокой ножке. Слабый свет упал на желтый пергамент.

– Князь, ты доверил мне хозяйство готов. Благодарю тебя за это и за то, что приютил меня. Сейчас я, в свой черед, доверю тебе то, что знаю. Надеюсь, помощь моя придется кстати.

Даврит нетерпеливо приподнял брови. Недоверие в его взгляде сменилось любопытством. Не меньше интереса прочел бывший сенатор на лицах других варваров. Даже Феодагат не знал, о чем Валент собирался сказать главе задунайского союза.

– На этом пергаменте изображена вся западная часть римского государства, – пальцы изгнанника быстро побежали по карте. – Вот Дунай. Это столица империи, город Константина. Здесь основные дороги, построенные еще столетия назад. Тут портовые города Эллады, приграничные крепости, болота, горы, реки и переправы. Пользуясь картой, гораздо легче ориентироваться на территории врага. Все изображенное на ней – вид как бы с высоты птичьего полета. Измерив расстояния и учтя массу деталей, человек нанес контуры земли и вод на этот лист. Прими от меня карту империи как подарок, Даврит.

– Приму. Спасибо тебе.

– Князь, мы и так знаем все крепости врага, – возразил Боз. – Все слабые места обороны римлян нам известны. Зачем нужна эта шкура? Разведчики Рывы в этот год проникли всюду, узнав все, что может дать нам успех. Разве что-то важное здесь может быть? Согласны вы со мной, боевые братья?

– Он прав, князь, – поддержал Боза гунн с рыжими косами. – Пешие и конные, мы всегда находили дорогу в войне. Твои сородичи давно создают поселения на том берегу. Они всегда укажут нам слабое место врага и богатую добычу. Придут на помощь в беде. Что дает нам эта непонятная вещь? На ней столько странных знаков…

– Мне ясно, друге, что она дает, – возразил Даврит, с хрустом сплетая пальцы перед лицом. – Предстоит большая война. Действуя на чужой почве, всегда лучше знать местность. Рыва, – он ткнул пальцем в карту, – ты сможешь нанести сюда все крепости римлян?

– Да, князь. Но это займет время.

– Я помогу разобрать некоторые обозначения, – сказал Валент, садясь за стол. Он поморщился. Запах моченых яблок не пришелся ему по вкусу. «Терпи», – сказал он себе. Тонкие губы его сжались.

– Хорошо, через пять дней, когда я вернусь. – Даврит посмотрел на Рыву, а потом на римлянина. – Вы покажете мне, что вышло. Конец!

– Есть еще одно дело, в котором я хотел бы помочь, – с прежним почтением обратился Валент к князю склави. – Дунай – широкая река, через него не просто переправить большие силы. Мост мог бы…

– Мы умеем строить понтонные мосты, – перебил его Всегорд. – Кажется, так вы, римляне, их называете? Доски и лодки – вот и все, что нам требуется для такого дела. Мы пересечем реку любой ширины. Не сомневайся. Дунай для нас не помеха. А места мы выберем так, что ни одного военного корабля не окажется рядом.

Валент с легкой растерянностью посмотрел на Феодагата.

– Тогда мне нечего пока добавить, – сказал он, сложив руку на руку поверх стола. – Признаюсь, я удивлен.

– Хорошо, – усмехнулся князь. – Спасибо тебе. Вижу, Феодагат привел ко мне достойного человека. Мне говорили, что в Италии за твою голову назначена награда. Это так?

– Да, князь. И я ее вполне заслужил.

– Вот нахал! Конечно, он ее заслужил! – захохотали варвары.

– Чем ты провинился перед империей? – спросил князь смеясь.

– Войной, Даврит. Моим желанием было изгнать захватчиков с италийской земли, пусть они и называют себя римлянами, как и я. Но лангобардам Италия тоже не должна была достаться.

– Вот как? Говори. – Князь с интересом поднял голубые глаза на широком лице. Захрипел, выдыхая кривым носом. – Слушаем тебя. И я, и братья мои, все любим новое узнавать.

– Проклятый Юстиниан слишком много крови выпил из моей родины, наших сил не хватило. Церковь предала, папа и все святые отцы помогли слугам цезаря. Мы попали в западню: вместо людей и денег папа подарил нам свое коварство. Подвел нас под мечи врагов. Теперь мое имя вычеркнуто из сенатских списков. Поступи патриарх Рима честно, городу и ему сейчас не грозили бы полчища лангобардов. Внезапный удар отбросил бы их, а я подчинил бы затем весь север Италии. Но предательство изменило мою судьбу. Я отныне здесь.

– Как все похоже на этих собак, – рассерженно заметил склавин с густыми русыми усами, ниспадавшими до шеи. – Бесчестные люди.

– Практически все мои букелларии были истреблены в засаде. – Валент бросил взгляд на сделавшего замечание варвара. – Оставшись один, я месяц скрывался в горах. Те из моих людей, кто выжил, под пытками признали, что я ускользнул, а не погиб. От преследователей меня спасло только чудо.

– Вмешательство богов? – предположил Рыва, ухмыляясь.

– Можно сказать и так, – вздохнул бывший сенатор. – Проливные дожди сделали тропы непроходимыми, а склоны не годными для подъема. Земля всюду раскисла. Те, кто искал меня, не смогли дойти до своей добычи сорока шагов. Я видел их, сидя под деревом с кровоточащей раной в ноге. Мой мертвый конь лежал рядом. А они, это были наемники гепиды, спотыкались и тонули в мокрой глинистой почве[60]. Их грубая ругань неслась во все стороны. В итоге отряд, шедший по моему следу, повернул обратно. Нет для меня большего врага, чем Константинополь.

С болью Валент вспомнил, как погибали его букеларии. Стрелы гепидов и других германцев, служивших Византии, выбивали их одного за другим. Спешившись, воины попытались строем отойти к высокой скале, но здесь их снова поджидали враги. «Империя нашла способ расправиться со мной, – подумал изгнанник. – Но я не сломлен. Нет!»

Предательски уничтожив силы Валента, провизантийская партия в сенате ничего не добилась. Выиграли лишь лангобарды. Их владения расширялись, все ближе подбираясь к Риму. Август так и не нашел средств на спасение Италии, тонущей в море варварских банд. Только официально запрещенные дружины частных лиц – букелларии знати – противостояли лангобардам, терзавшим Апеннины.

– Еще раз благодарю тебя, римлянин, – произнес Даврит. – Твоя помощь послужит верному делу. Не забывай нанесенных обид. Все они будут отомщены. Таков закон, данный богами. Таков порядок Перуна.

Валент кивнул в знак признательности.

Феодагат снова взял слово.

– Император Юстин укрепил армию римлян, – сказал германец, продолжив прерванную появлением Валента мысль. – Казна цезаря по-прежнему скупа, но ремонт десятка важнейших крепостей и усиление их гарнизонов она оплатила. Юстиниан оставил империю с силами не более 150 тысяч солдат, половину из которых составляли никуда не годные пограничники. Они способны только копаться в своей земле, выращивать брюкву. Полевые войска и федераты были разбросаны на огромном расстоянии, защищая не только Дунай и восточные земли, но также Италию, Африку и Испанию. Все то, что отвоевал Юстиниану стратег Велисарий[61].

Тени людей и предметов переплетались на бревенчатой стене. В колебаниях огня они колыхались как темное пламя.

– Перестав платить аварам, Юстин попытался поправить дела с военными силами государства. Ему удалось только сохранить, что имелось. Мощь империи не сократилась при нынешнем августе, хотя и не возросла. Вот только войн стало больше, а деньги наш брат научился видеть лишь во сне. Сейчас империя увязла в сражениях с персами, а владыка в отчаянии от неудач удалился от дел. Мои люди тоже должны были отправиться на далекий Восток, но это было уже слишком. Не удалось послать нас – пошлют других. Во Фракии и Иллирии останется не больше 15 тысяч хороших солдат, включая гвардию. Численность букеллариев у магистров невелика.

– Все балканское войско разделено на три части: придворные отряды, недурные по опыту армии во Фракии и в Иллирии, – добавил Рыва, водя ладонью по столу. – Воинов их мы не раз видели в ратном деле. Крепости на Дунае и в горах занимают римские пограничники, общее их число – приблизительно 30 тысяч, включая Иллирию. Все эти воины распылены по провинциям и собственным поселениям. Своих деревень они не отдадут, но боевой дух у них не высок.

– Худшие солдаты, каких имеет империя, – уточнил Феодагат.

– Мы знаем. Коровий навоз, а не бойцы, – добавил гунн.

Даврит почесал нос.

– Что тебе известно о соправителе Юстина? – спросил он гота. Немного раскосые глаза князя смотрели проницательно, по-скифски хитро. – Какой он за человек? Что знаешь?

– Почти ничего. Тиверий такой же дворцовый баловень, как и его приемный отец. Говорят, он добряк и не так скуп насчет денег. Он не солдат. Авары разгромили его в прошлой войне словно мальчишку. Все, чего стоит опасаться, – старое римское коварство.

– Разве этим можно нас остановить? – ухмыльнулся Даврит.

– Этого стоит остерегаться, – заметил Валент.

– Тот, кто страшится коварства врага больше его силы, всегда остается трусом, – надменно возразил Боз. – Этому ты хочешь нас научить? Мы, склавины, побеждаем врага, а не прячемся от него.

Валент нахмурился, готовый дать резкий ответ. Но чья-то нога под столом толкнула его. Воспаленный от гнева взгляд римлянина метнулся, ища виновника новой обиды. Кто мог им быть?

– У всех племен свои обычаи, – вдруг произнес Феодагат. – Князь для того и собрал подле себя столько воинов с разной земли, чтобы знать все способы и каждый раз поступая мудро.

Даврит кивнул. Сурово посмотрел на Боза.

– Опасаюсь аваров, князь, – начал Всегорд. – Неизвестно сколько времени Баян будет в неведенье. Тела его посланцев сожжены, а прах их развеян ветром. Но весть все равно долетит до аварских становищ. Каган не простит нам…

– Знаю! – прошипел Даврит. – Знаю! Все знаю!

– Мы не слабы, князь! – раздались грозные голоса. – Еще до будущей зимы мы будем пировать в городе Константина за золочеными столами! Что нам Баян! Ему сюда не попасть!

«Разумнее всего отменить поход, – подумал Валент, понимая, что произнести этого нельзя. – Аварских орд боятся даже лангобарды».

Феодагат рассказал римскому другу об убийстве послов. Тот сразу понял, какая здесь заключена угроза. Аварский каганат был слишком силен, чтобы мириться с дерзостью оседлых задунайских племен. Восточная римская империя ежегодно платила аварам 80 000 динариев дани. Август не имел сил справиться с могущественным каганом.

Неожиданно взгляды Валента и Всегорда встретились. Оба они прочли в глазах друг друга одну и ту же мысль: опасности не избежать, но нельзя идти на Византию, оставляя аварам открытый путь в землю склавин.

– Мне неизвестен точный план похода, – медленно заговорил Валент, – хотя ясны его цели. Однако оставлять беззащитными свои земли было бы неблагоразумно. Здесь отныне мой дом, и меня это волнует. Каган прошел со своим племенем тысячи миль в диких землях. Он разгромил силы империи и покорил многие народы. Он будет в гневе и может явиться в ваши пределы.

– Это так! – поддержал римлянина Всегорд.

– Ерунда! – зашумели вожди. – Если степные шакалы сунутся, то первым делом будут иметь дело с нами! Зачем им идти сюда? Разве они умеют воевать в наших лесах? Их боги сильны только в степи!

– Что предлагаешь, Всегорд? – хмуро спросил Даврит. – Ты самый осторожный из воевод. Объясни, во имя Перуна?

– Не знаю, князь! Думаю.

– Надо закрыть все пути, ведущие в твои земли с севера и запада, – отрезал Валент. – Весной часть отрядов должна выдвинуться и занять горные проходы и переправы. Нужно подготовить засады. Так поступали в этих местах еще римские легионы. Мало полагаться на одни естественные преграды. Стоит подготовиться. Пусть авары не рассчитывают на легкую добычу, пока ты далеко.

– Там есть добрые крепости племен, – отмахнулся Боз кистью с растопыренными пальцами. Чмокнул. – Чего еще?

– Их не мешает укрепить, – быстро заговорил в ответ Всегорд. – Ты разве не знаешь, на что они пригодны?

Боз поморщился. Гунн надменно повернул голову: этот спор не касался его: «Пусть склавины сами думают, как драться в лесу».

Даврит медленно качнулся на лавке. Устремил проницательный взгляд голубых глаз на Валента, потом на Всегорда.

– Молвите, друге. Слушаю.

Всегорд подпер рукой низкий лоб. Заговорил, глядя в стол:

– Мысль римлянина дельная. Слышал, он понимает в защите укреплений. Знания эти нужные. Полезные знания. Если все проходы закрыть, всюду ловушек наделать, засек нарубить, рвов накопать, тогда аварам с севера и запада дороги не будет. И малыми силами мы их на равнину не пустим. Пускай сунутся!

Он властно посмотрел на собравшихся.

– Дело! – сказал Феодагат. – Дунай будет в наших руках. Только одна дорога останется врагу: напасть с севера.

– Не останется этой дороги! – Князь положил тяжелый кулак на стол. Криво улыбнулся, довольный собой и советом. – Все сделаем.

Боз скрестил руки на груди. Он со всем соглашался в душе, но не мог признать этого на словах. Валент, глядя на него, погладил левую щеку, уже начавшую зарастать щетиной после недавнего бритья. Мысленно он сказал себе: «Ты не пропадешь и не затеряешься здесь, в новой Дакии. Ты уже нашел свое место».

– Возражает кто? – Даврит оглядел товарищей.

– Нечего тут, князь, возражать, – сказал Рыва, щуря правый глаз.

Военные вожди закивали в поддержку.

– Добро. Всегорд, ты и Валент останетесь и займетесь всем этим. Я не хочу, чтобы авары разоряли наши земли, пока мы в походе. Сколько воинов оставить, решит союзный вет, – Даврит грозно поднял шершавые ладони. – Это все! Перун с нами.