За окном было шумно. О чем-то спорили дружинники у крыльца. Скрипела нагруженная повозка. Ругались женщины. Голосили собаки и кричали дети, играя в снегу.

«Приятно слышать эти спокойные звуки зимы, – подумал Даврит, вождь союза живших за Дунаем племен. Он вздохнул полной грудью и покосился на дрожащие тени приближенных. – Пусть подождут, пусть».

Просторное жилище союзного князя склавин стояло в центре крупного городища. Склавины воздвигли его на месте римской, а потом и готской крепости. Деревянное двухэтажное здание было выстроено безо всяких излишеств. Даврит проводил в нем только зиму. Весной, лишь сходил с земли снег, уходил он с дружиной в походы, обороняя земли склавин или разоряя города и села соседей.

Седоусый дед шептал одному князю предназначенные слова:

– Римские купцы, что в нарушение законов торгуют с нами, в это лето привезли немало оружия. Однако просили они более обычного серебра и золото за свои товары, говоря, что неизвестно, будет ли на другой год торговля на нашем берегу или война на их землях. Рабов брали они неохотно. Зато за мед расплатились щедрее обычного. Старейшины южных родов много сбыли звериных шкур.

– Спасибо. Далее после скажешь.

Даврит потянул ноздрями плохо согретый воздух жилища. Отвернулся от слюдяного окна и медленной раскачивающейся походкой подошел к стене, как раз к тому месту, где висел его щит. Круглый красиво обитый серебром предмет притягивал ратного мужа. В бою щит этот всегда был рядом. Нередко спасал он жизнь своему хозяину. Вместе возвращались они из походов.

Дощатый пол скрипнул под алыми сапогами.

– Хранитель мой, – неслышно прошептал Даврит.

Большие горячие ладони ласково прикоснулись к изящному предмету. Улыбка украсила широкое, бородатое, с кривым горбатым носом лицо.

«Как идет тебе новая обивка, старый брат, – подумал князь, и его голубые, немного раскосые глаза блеснули, как у хищного зверя. – Скоро, совсем скоро я опять доверю тебе свое сердце. Береги меня, как я берегу тебя!»

Даврит повернулся от стены – десятки строгих глаз смотрели на него. В комнату входили последние из приближенных.

– Рад видеть вас, братья мои кровные! – нарушил он тишину, горделиво подымая густоволосую голову. – Все, кого звал..? Или как..?

– Все! Будь здоров, светлый князь! – нестройно отвечали вожди.

– Добро. Тянуть не стану. Вот какие вести. Большой отряд готов присоединиться к нам. Воины эти в пути. Скоро здесь встречать станем. От гуннов весной придет пять сотен воинов. Все то добрые лучники. Не одной пешей силой на империю пойдем. А как римляне готовятся, нам тоже известно. Многие крепости на Дунае почти пусты. Речной флот в плохом состоянии, хоть нам-то и Радогост не доказал.

Молодой князь с юга недовольно покрутил черный ус.

– Не дуйся, брат. – Даврит улыбнулся. – Наука тебе наперед. Знаем мы, что кораблей добрых у римлян не велико число. Да и не сможет дунайский флот нам серьезно навредить. Мы переправу лихо наведем. Дорога открыта. Силы растут. Все – добрые вести!

В просторном бревенчатом зале не прозвучало ни звука.

– Как сойдет лед и зазеленеют травы, – продолжал говорить союзный глава, – каждый из нас должен быть готов к войне. Почти все племена перейдут рубеж. Под мою руку собрались союзники. Мы не будем одни в походе. Перун нас защитит. Перун даст нам победу!

– Добро! – ответили дружные голоса.

– Одно, друге, меня тревожит. Союзный вет все еще не решил объединить силы[46]. Лишь два племени, карпане и смоляне, обещали дать под мою руку четверть своих воинов и припасы, что я попросил.

Даврит расправил широкие плечи. Огненными очами смотрели на него близкие мужи. Ожидали последних слов. Седые вожди хранили покой на своих лицах. Густобородые начальники племенных отрядов дружины слушали с тревогой. Князь еще раз оглядел тех, кому доверял, на кого мог положиться в нелегком деле. Лавки у стен были полны. Не привыкшие к утонченной роскоши северные люди оделись сегодня с грубоватым варварским блеском. «Мы возьмем много добычи. Об этом вы думаете сейчас? Или вас беспокоит то же, что меня?» – метнулось в его уме. Суровые молчаливые лица ничего не ответили. Князь снова улыбнулся. Качнул гордой головой.

– Остальные… Их нужно убедить. Они должны понять, наконец, что без единого вождя и без большого войска все новые поселения на римской земле окажутся под угрозой. Император не потерпит нас мирных: он захочет видеть нас лишь своими рабами. Так уже было с готами и другими народами. Вет нужно убедить. Об этом я вас прошу, братья, – закончил Даврит. Сел в расписное дубовое кресло.

– Да, князь! Все сделаем! – ответили сильные голоса. – Время есть, потолкуем со стариками. Все дружины пойдут с тобой!

– Спасибо, друге. Какие вести, Всегорд? Ты хотел. Говори.

Невысокий крепкоплечий человек справа от князя встал. Сделал два шага вперед. Он был полноват, широколиц, с низким морщинистым лбом. Серые очи его двигались быстро, не избегая встречных взглядов. Княжеский советник шмыгнул носом и безразлично произнес:

– Светозар в пути. Думаю, вольные люди нас поддержат. Силы если наши соединим на южной земле, то немало урону будет врагу еще до того, как пересечет войско наше Дунай.

– Добро. И я этого жду. Что еще?

– Прибыло посольство от кагана[47].

– Что аварам нужно? – Даврит удивленно посмотрел на Всегорда. – Отчего среди зимы явились? Странно это.

Руки полноватого мужа невольно поправили у пояса штаны под просторной зеленой рубахой. Лицо сделалось напряженным.

– Не знаю, князь! Посол Баяна желает без промедлений говорить с тобой. О чем? Молчит. Приехал он только вчера под ночь. Мы приняли его со всем положенным почтением, предоставили все, что могли. Теперь, не дожидаясь твоего слова, он требует встречи.

– Чего так? Не много ли хочет? Может, и правда срочное дело у посла? Почему зимой явился, нас не уведомив? Что за гость!

– Не знаю, князь. – Всегорд надул под горбатым носом и без того круглые губы. Веки его дрогнули, напряглись, наполовину укрыв острый взор. – Не нравятся мне авары и нынешний посол их тоже. Он надменен, непочтителен, не как гость держится, а словно хозяин. Дружелюбия в нем не чую. Не успел он в дом войти, уже гнева моего просит. Говорит, коней моих лучше кормите и пришлите вина да женщин на двор. Я все сделал. Я терпеливый. Князь, ты знаешь. Все перемелю, чтобы только вражда не проросла, но…

– Договаривай, – нахмурил густые брови Даврит.

– Он не привез подарков. У моих людей всюду глаза. Все знают. Все слушают. Один из проводников поведал: ничего, кроме припасов для себя, у посла и нет. Золота – нет, серебра – нет. Даров великих не имеет, а про малые не знаю. Есть рабыни для забав. Это все.

– Странно. Так в гости не ходят. Неужто брат мой Баян решил ругаться с нами? Чего хочет? Что посоветуешь, Боз? – обратился князь к рослому беловолосому человеку.

– Принимай посла в обед. За богатым столом. Так все и узнаем.

– Ты как считаешь, Всегорд?

– Вначале выслушай. Угостить медом сумеем, одарить успеем, словом согреть – не велика наука[48]. Пускай сперва речь скажут, потом с нами за стол садятся. Ты покажешь им силу: дружина похвалится, готы к часу тому уже подоспеют. Потом пировать станем. Пусть посол видит, люди у нас есть. За столом дело и закончим.

– Что думаете, друге?

– Тепло надо аваров принять, но сперва выслушать, – почесав затылок, сказал седоволосый вождь. – Ссоры нам ни к чему. Раньше поговорим, раньше проводим. В наших краях засиживаться им нечего.

– Если про поход знают?.. – спросил чернобровый юноша в серой рубахе, отчаянный в схватках не по годам.

– Успокоим. По их же наущению всякий год за Дунай ходим. Каждый год собираемся. Кто знает, когда повезет? – сощурил князь хитрые глаза. – Подготовь все к пиру, Всегорд. Скажи послу: жду его с радостью. Пускай немедля идут. Поговорим. Воинов моих встретим и к столу с дорогим гостем пройдем.