Снежинки кружились медленным хороводом. Прошла осень. Наступила зима. Белый пух покрыл все вокруг. Дунай замерз, а высокие стройные деревья стали белыми.

Амвр шел к роднику. Ноги его в плетенных из широкой лозы башмаках, явно великоватых владельцу, твердо ступали по хрустящему свежему снегу. Мальчик заново вытаптывал занесенную за ночь тропу. В руках он держал большое деревянное ведро. Легкий мороз приятно щекотал щеки ребенка, даря взамен бодрость и хорошее настроение.

«Прекрасно, что наступила зима, – размышлял малыш. – Только бы римляне не перешли по льду Дунай и не нашли меня здесь. Теперь им даже корабли не нужны. Наверное, эти плавучие чудовища где-то примерзли у берега и ждут весны».

Сова покрутила головой на белой еловой ветке.

– Сгинь, недобрая птица, – прошептал Амвр и перекрестился. «От этих сов одно дурное случается, – добавил он мысленно. – Если не улетит, значит, вести у нее для меня от дьявола нет». Птица осталась на месте, и у мальчика сделалось легче на душе. «Все будет хорошо, – сказал он себе уверенно, – и солдаты цезаря не явятся сюда».

На снежном покрове малыш заметил следы мышей. В одном месте череда точек прерывалась вмятиной с кровавыми пятнышками по краям. Другая вереница следов вела под ближайшее дерево.

«Одну мышь съедает сова. Другая – спасается, – подумал Амвр, – если только ей достанет ума и силы. Даже маленький зверь может жить свободно, а большому зверю, такому как олень, и бояться нечего. Вот только олень я или мышь, а быть может, волки взяли меня в стаю?»

Ветер на миг усилился, подняв с земли снежное облако.

Амвр остановился. Ему вспомнились черные зимние вечера у костра в пастушеской лачуге. Дух порой захватывало от страшных историй о разбойниках, драконах или всемирном потопе, что любил поведать седобородый Свер, родившийся и умерший рабом. «В далекие времена…» – так всегда начинал он рассказ, и слушатели его замирали.

Мальчик легко спустился с холма. Дорога была привычной, а от землянки родник отделяли всего четыре десятка шагов. Оказавшись на обледенелых камнях, он поставил ведро под стремительно бьющий ледяной поток. Вода с веселым шумом начала заполнять деревянную емкость. С этими звуками былое снова ожило в памяти ребенка. Он вспомнил, как загадочно помахивал пастух Свер кривыми бескровными пальцами перед носом, переходя к самым страшным местам.

– Вот послушайте еще одну сказку, – начал он однажды. В свете пламени глаза его показались Амвру белыми и пугающими, как все истории этого человека. – Может, все это случилось на самом деле, – хрипел голос старого пастуха, – а может, выдумали это старики, когда я был еще мал и не знал, как отличить правду от лжи. Но однажды дракон принялся разорять поля и луга этих мест. Звали его Децебал[39].

От мысли о холодном ветре за стеной лачуги мальчик в тот час сжался еще сильнее, чем от шипящих слов начатой повести. Стоя подле родника, Амвр помнил ее от начала и до конца. Он словно слышал снова каждое слово дакийской легенды.

– У дракона этого имелось три головы. Одна хорошо слышала, другая видела дальше остальных, а третья имела острый зуб. Много земли пожгло трехглавое чудовище, пока выжившие крестьяне не собрались в церкви и не стали молить бога о защите.

Небо вняло просьбам несчастных. Трех великих воинов послало оно для борьбы со зверем. Двух первых чудовище пожрало, страшно мучая – сдирая с них кожу и выпивая из живых тел кровь. Третий воин укрылся в дальней пещере, что звалась Германское логово. Здесь он, дав обет не есть и не пить три дня, выковал из железа меч. Колдун Моисей помогал ему, раздувая пламя. Именовали того героя Траян[40].

Малыш хорошо представлял себе этого воителя-великана. Свел любил описывать его могучие плечи и руки, непробиваемые золоченые латы, щит со словами «Друзьям на помощь» и лавровым венком.

– Десять разбойников стали служить дракону Децебалу. С их помощью сумел он, – продолжал рассказ седой пастух, – похитить двух дев, одна краше другой. И не могли головы решить, которую взять в жены, а которую пожрать для утоления голода. Молодой безгрешный пастух в ту пору взмолился господу, и тот услышал его. Бог послал юношу в горные места, чтобы там отыскать Траяна и передать ему волю владыки небесного сразиться с чудовищем.

«Битву Траяна с Децебалом старик всегда рассказывал иначе, чем в прошлый раз, – подумал Амвр, припоминая долгие зимние вечера в пастушеской лачуге вблизи от коз и овец. – То они сражались в лесу, вырывая деревья, то в Дунае, топя друг друга в воде».

Больше всего запомнил ребенок конец сказки. Противники не смогли одолеть один другого, хотя Траян и сразил всех разбойников. Тогда молодой пастух, по божественному наущению, посоветовал воину перессорить головы. Траян принялся рассказывать, какая из девушек подходит для какой головы, и вскоре чудище дралось само с собой. Голова с острым зубом пожрала две других, но от усталости заснула беспробудным сном. Отважный воин отсек мечом последнюю из голов, а тело дракона сбросил в Дунай. Одну деву силач взял себе, а вторую – отдал разумному пастуху.

Вода лилась уже через край посудины.

«Довольно мечтать, – повелительно сказал мальчику внутренний голос. – Пора за дело. Давно пора!» Он вздохнул и взялся за ручку.

Тащить ведро вверх было тяжело. Но Амвр чувствовал, что за прошедшие месяцы у него прибавилось сил. Поднявшись по склону, мальчик поменял руку, не опуская ноши, и зашагал к землянке. Низкая, покрытая заснеженными еловыми ветками, она в любое время года оставалась почти незаметной. Расположенное неподалеку от Дуная жилище служило одним из пристанищ для людей, которых Даврит посылал в империю собирать сведения.

Тяжелая дверь скрипнула. Ребенок почувствовал пьянящую после морозной свежести смесь запахов. Самым приятным среди них был аромат горячей уже почти дозревшей на огне ухи.

Амвр поставил ведро на землю, сбросил меховую одежду и сел к огню. В просторном помещении он был один. Даже в отгороженной для лошадей части, где находился второй вход в землянку, было сейчас пусто. Взяв большой медный черпак, мальчик помешал уху, еще раз насладившись ее сладким ароматом, и принялся ждать. Время в размышлениях прошло незаметно, как незаметно пронеслись первые месяцы свободной жизни.

Все лето и осень мальчик провел в этих местах вместе с Рывой и двумя молодыми воинами. За прошедшее время он научился немного говорить на языке склавин, охотиться на зайцев и ловить рыбу. Вместе с юными варварами Рыва обучал его метать дротики, выслеживать в лесу животных и укрывать свои следы.

Только раз рыжебородый варвар уходил на другой берег. Все остальное время он принимал гостей. Подолгу вожак скифов говорил с ними у огня. Ночные разговоры Рывы с пересекавшими Дунай людьми не казались мальчику интересными. Куда увлекательней было изучать окрестности, радоваться последним ягодам, собирать и сушить грибы. Варвары подарили мальчику нож. Он с увлечением принялся с его помощью мастерить из толстой коры лодки, запуская их в роднике. Без нужды ходить к Дунаю запрещалось: проплывавшие иногда суда речной флотилии римлян не должны были замечать ничего лишнего. История с нападением на византийские корабли больше не повторилась.

«Какое спокойствие теперь в моей душе. Как уютно мне теперь и совсем не страшно, больше не страшно, – думал Амвр, поглядывая на котел. – Мне даже не было боязно, когда я вспомнил ту жуткую историю про дракона. Неужели я стал таким смелым? Нет, наверное, просто мне хорошо здесь. Хорошо, и все…» Он мечтательно улыбнулся. Мысли его снова унеслись к летним забавам и маленьким открытиям минувшей осени. Ему было тепло и уютно: мир настоящего, казалось, остался далеко.

Ржание лошадей, топот и бодрые мужские голоса, донесшиеся снаружи, вырвали ребенка из приятной магии размышлений. Уха была давно готова.