В один из осенних сезонов мы с товарищем отправились на рыбалку. Приобрели и купленную лицензию на отстрел изюбра, надеясь на удачу. На моторной лодке на место прибыли ещё засветло, разместились в стареньком, но уютном зимовье.

Ближе к вечеру закончив с расстановкой снастей, мы пристали к пологому песчаному берегу глубокого улова и решили перекусить, прежде чем вернуться на базу. С аппетитом неспешно трапезничали, пили чай и созерцали окружающий нас таёжный пейзаж.

Сидели друг против друга. Любовались природой, каждый думал о своём к ней отношении.

Вода плескалась о берег, трогая его своими ласковыми набегами, оставляя мокрый след на песке и камушках. Свежий тёплый ветерок касался наших лиц, отчего чувствовалась некая истома и удовлетворение от солнечного дня, наполненного сладостным запахом леса.

Но тут наше внимание привлёк след на берегу. На песке отчётливо были видны отпечатки копытных животных. Подошли ближе, присмотрелись. Было ясно: буквально пред нами здесь прошли крупный изюбр и самка. Вероятно, они хотели переплыть на этом участке реку, но мы оказались им в этом помехой. Учуяв опасность, звери возвратились в чащу прибрежного леса.

– А что, если изюбры выжидают, когда мы покинем берег, или решили переплыть ниже или выше нас? – предположил мой напарник Никита.

– А нам ничего не мешает проверить, может, и на самом деле недалече? Лес вроде редкий, проглядывается хорошо. Гляну я, может, они и близко где, – рассудил я и, прихватив карабин, тихо и скрытно двинулся вглубь леса.

К моему удивлению, я вскоре увидел изюбра. Крупный серый самец стоял один средь небольших кустов, он будто замер и осторожно вслушивался в звуки, смотрел в противоположную от меня сторону.

«Где ж твоя подруга? Видать, ушла дальше…» – размышлял я.

Прячась за густой кустарник и толстую лиственницу, я прицелился в голову зверя и хотел уже было нажать на курок, но вдруг желание убить зверя отпало. Изюбр выглядел красивым, с ветвистыми большими рогами и стоял в грациозной позе, и это меня остановило. Ощущались его настороженность и в то же время беззащитность. И вид сам за себя говорил, что в случае опасности он готов стрелой сорваться с места и затеряться среди деревьев.

Я невольно опустил карабин и стал просто любоваться диким животным. «Да, красавец. Красавец!.. – мысленно восхищался я. – Фотоаппарат же есть в лодке! Вернуться и взять? Ну да, будет он меня дожидаться…» – с сожалением подумал я об отсутствии при себе фотокамеры.

Я разглядывал дикое животное с неимоверным любопытством, думая, мол, вот он, представитель таёжного мира, живущий со своими сородичами по своим правилам, умный и осторожный зверь, вместе с тем которого повседневно подстерегают крупные хищники, а порой и охотники.

Я негромко свистнул, и тут изюбр стремглав бросился в чащу. «Ух, каков же ты в стремительном беге!» – в мыслях воскликнул я и, проводив взглядом зверя, вернулся на берег.

– Раз выстрела не было, знать, и никого не видел, – промолвил Никита, когда я подошёл к лодке.

– Как не видел, видел изюбра, уж больно величавый, аж стрелять было жалко, – ответил я.

– Да брось ты, просто не видел, так и скажи.

Я не стал возражать, оставив напарника в размышлениях, однако решил пошутить:

– Видел, видел. Стоит, значит, перед озерком, смотрится в воду, рогами своими любуется. Только прицелился, а изюбр спрашивает меня: а лицензия есть у тебя? Я отвечаю: конечно, есть. А он мне: так покажи, а уж потом стрельбу затевай. Пришлось опустить карабин, лицензии-то при мне не имеется, в лодке твоей оставил.

– Ну, ты и байку придумал, прямо сказочник какой, – рассмеялся Никита, так и не поняв, был ли изюбр на самом деле.

Я ничего не ответил, а лишь лукаво улыбнулся, осознавая, что изюбр-красавец уже где-то далеко и, наверное, не один, а со своей таёжной милушкой.