Ира Холодкова подошла к кабинету начальника отдела кадров, еле волоча ноги от страха. Окончив одиннадцать классов, она уехала из Солнцевска. Она измучилась от вечного контроля матери, ее грубости. И решила начать собственную жизнь.

В Интернете Ира нашла объявление, что в компанию «Техимпорт» требуется специалист по клинингу, то есть уборщица, «на сохраненное рабочее место в связи с нахождением в декретном отпуске основного сотрудника». Она позвонила по телефону, ее пригласили на собеседование и… через три дня одобрили кандидатуру.

Первый рабочий день Иры пришелся на день похорон одного из ведущих менеджеров компании – Андрея Боброва. Его загадочную смерть сотрудники неустанно обсуждали в кулуарах. Поскольку Ира была новенькой, с ней толком никто не разговаривал, но по обрывочным фразам девушка поняла, что молодого человека вроде как загрызла злая собака, когда он «сильно надрался и валялся где-то на помойке». А его «папочка дал дуба от инфаркта в больнице». То есть умер.

Как бы то ни было, Ира поняла, что о погибшем никто особенно не жалел, даже слышалось злорадство – мол, много ставил из себя, задавака. Так ему и надо. И обсуждалось, кому теперь достанутся его контракты – лакомые куски, «которых он себе нахапал». Из всего этого Ира поняла, что здесь никто никого не любит, даже напротив, на сочувствие и помощь лучше не рассчитывать, и надо стараться.

Вскоре она почувствовала на себе «нравы» коллектива фирмы. Старший офис-менеджер постоянно к ней придиралась, делала замечания, и чуть что не так – докладывала в отдел кадров. Вот и накануне вечером она настучала, что в кабинете главного бухгалтера завял… кактус! А не поливала его Холодкова! Кто же, как не она. Ей же поручено! С утра, конечно же, Иру вызвали на ковер.

Она мысленно уговаривала себя, что может быть, все обойдется, не выгонят, но верилось с трудом – много претензий накопилось. Ира помялась перед кабинетом кадровика.

– Что стоите? Заходите, – недовольно буркнула сотрудница, сидевшая за столом напротив. – Нечего глаза мозолить. И так все кувырком в голове.

Ира собралась с духом, постучала и, повернув ручку, вошла.

– Заходи, заходи, Холодкова! – Кадровик Иван Петрович Калмыков, по слухам, бывший полковник КГБ, сидел за столом и ждал. – Присаживайся. – Он показал на стул напротив. Стараясь не показать своего волнения, Ира подчинилась.

– Тридцать три несчастья ты, Холодкова, а не сотрудник! – Калмыков устало потер глаза. – Это ж надо умудриться – засушить кактус! Он же в пустыне растет. Его вообще можно сто лет не поливать. Но у тебя он засох за неделю. А до того три года стоял в кабинете Валентины Ивановны и ничего. Миронова (это была фамилия офис-менеджера) от тебя в истерике. Строчит докладные одна за другой. Да и что скажешь? Как ты у нас появилась, так каждый день происшествие – то залила водой важные бумаги, опрокинула вазу. То разбила пепельницу в курилке. То истратила за один день целый флакон моющего средства – а оно денег стоит! Теперь вот кактус засох. Что ты молчишь?

Не отвечая, Ира смотрела в пол. С детства она привыкла, если ругают – надо отстраниться, как будто смотришь со стороны. И говорить себе: «Это не мне говорят, ко мне это не имеет отношения». Эта защитная реакция работала в детстве, когда мать орала часами, а потом вошла в привычку.

– Вот Миронова пишет. – Калмыков открыл файл на компьютере. – «Сотрудница Холодкова – безответственная, неаккуратная, вечно витает в облаках». – Калмыков вздохнул. – Что молчишь? Похоже, тебе нечего сказать в оправдание? Откуда ты приехала? Из Солнцевска? – Он взглянул в другой файл. – Да, оттуда. У нас был оттуда родом менеджер, Андрей Бобров. Прекрасный специалист. Не тебе чета. Работал без устали, тащил на себе чуть не половину прибыльных контрактов. Жаль парня. – Калмыков вздохнул. – Такая нелепая смерть.

– Я его знала, – негромко произнесла Ира. – Мы в одной школе учились. Но он старше, конечно. Но я не знала, что он здесь работает. Я просто в Интернете прочитала объявление.

– Да я и не говорю, что ты за ним сюда прибежала. – Калмыков махнул рукой. – Я просто к слову сказал. Совпадение. Что же делать будем, Холодкова? – Завкадрами слегка наклонился вперед, всматриваясь в Иру. – Миронова требует тебя уволить. С завтрашнего дня. По сокращению. По закону я не могу. Должен предупредить заранее. А это еще два месяца терпеть твои здесь выходки. Может, сама напишешь заявление? По собственному желанию? Работник из тебя – никакой. С начальницей непосредственной ты не сработалась. Ты понимаешь меня? Слушаешь?

– Да, слушаю, – еле слышно произнесла Ира. – Можно, я исправлюсь? Я постараюсь. – Она едва сдерживала слезы.

– Ладно. – Калмыков пристукнул пальцами по столешнице. – Неделю тебе даю на исправление. Поговорю с Мироновой, чтобы она на тебя не напирала. Вижу, ты нервная. Может, она слишком на тебя давит. Но имей в виду, если ничего не изменится. – Он пригрозил пальцем. – Заявление мне на стол – и никаких разговоров. Ищи другое место. Ясно, Холодкова?

– Да, Иван Петрович, – пролепетала девушка.

– Вот и хорошо, – кивнул завкадрами. – Теперь иди, работы много.

Однако за неделю положение Иры не улучшилось. После разговора с Калмыковым офис-менеджер, наоборот, разозлилась еще пуще на Иру. Просто прохода не давала. Устраивала скандал за скандалом. И все-таки Ире пришлось написать заявление об увольнении.

– Завтра можешь не приходить! – прокричала ей Миронова и хлопнула дверью.

На рабочем месте Ира взяла свою единственную собственность – кружку с рыжим котиком и мотивирующей надписью «У тебя все получится!». Кружку Ира купила на Финляндском вокзале, когда приехала на электричке из Солнцевска. «Нет, котик, не получилось», – подумала Ира, подержала кружку в руках, словно стараясь запомнить, и в отчаянии выбросила в мусорную корзину. Она верила в эту кружку, верила в надпись на ней. Но теперь все разбилось – и кружка, и ее надежды. Девушка взяла сумку и вышла из офиса компании «Техимпорт», ни с кем не попрощавшись. Да и с кем? Проработала она недолго, сдружиться ни с кем не получилось. Да и куда уж ей?! Андрей Бобров проработал здесь восемь лет, сами сказали, что всех их кормил, а никто о нем слова доброго не сказал после смерти. Может, все и к лучшему. Ира даже повеселела от этой мысли.

Однако уже в метро настроение стало ухудшаться. Перспектива не радовала. Что дальше? Что теперь делать? Как жить? Придется все начинать сначала – резюме, собеседования, поиск вакансий, письма работодателям. А на что она может претендовать? Вот только сотрудник по клинингу – и больше ничего. Образование у нее одиннадцать классов – и все. Никакой специальности. Надо устроиться на какие-то курсы. Вот хотя бы маникюршей. Все специальность. Салонов в городе – на каждом шагу, можно найти местечко. Но как пойдешь учиться, даже на пару месяцев, если денег в обрез, а надо платить за квартиру и что-то кушать. То, что перечислят при увольнении, на первое время хватит – а потом?

Квартиру Ира снимала далеко от офиса – в спальном районе, в Коломягах. Приходилось вставать пораньше, чтобы добраться до улицы Чайковского, где находился офис, вовремя. Вернувшись домой, она едва раздевшись, упала на диван, который не успела убрать перед уходом на работу – сил не было. Сейчас ей хотелось только одного – забыться сном. Ира верила, что сон способен излечить, что угодно – болезнь, разбитые надежды. Так всегда говорила бабушка, мол, поспи, и все пройдет. Ира даже разработала своеобразный ритуал для засыпания. Сначала она некоторое время лежала на животе, затем переворачивалась на левый бок, подложив руки под голову, и моментально засыпала. Просыпалась же она всегда на спине – так спать было комфортнее всего.

Что ж, ничего не оставалось, как исполнить ритуал и хотя бы немного поспать. Ира провалилась в неглубокий сон, но отдохнуть ей все-таки не удалось. Тишину нарушил телефонный звонок. Сняв трубку, Ира услышала недовольный голос хозяйки квартиры.

– Холодкова? А вы помните, какое сегодня число? Пятнадцатое. Вы вообще платить собираетесь?

– Пятнадцатое? – переспросила Ира вяло. – Надо же, я совершенно забыла.

– Вы опять опаздываете аж на две недели! – Хозяйка повысила голос. – У нас расчет третьего числа каждого месяца? Вы что, забыли?

– Хорошо, хорошо, я заплачу! – пролепетала Ира. – Сейчас же перечислю деньги на карточку.

– Вот, плати и выметайся, – зло выпалила хозяйка, отбросив пиетет. – Даю тебе сутки. Что это за безобразие?! Никогда не получишь оплату в срок. Я это терпела, мне надоело! Найду других съемщиков!

Хозяйка еще что-то кричала в трубку, но Ира, как частенько с ней случалось, отключилась. Она слышала, но не слушала. По привычке она представляла себе, что все происходящее – это плохой фильм, а сама она лежит на диване и смотрит со стороны на девушку, которую сначала выгнали с работы, а потом – из квартиры. Точно в кино она смотрит на ту, которой некуда идти и не на что жить. И даже немного жалеет ее. Но знать ее она не знает. Ире было страшно осознать, что в реальности все это происходит с ней. Страшно подумать, что делать дальше.

– Ясно? – нетерпеливо спросила хозяйка.

– Ясно, – все так же неуверенно пробормотала Ира.

– Вот и ладненько. – Из трубки понеслись короткие гудки. Ира сунула мобильник под подушку – снежный ком проблем, обрушившихся на ее голову, явно увеличивался.

Полгода назад, окончив школу и решив начать самостоятельную жизнь, Ира была уверена, что переезд в Питер все изменит к лучшему. Ей было нелегко решиться на такой в шаг. Никто в семье ее не поддерживал. В ответ на робкие попытки объяснить свои желания она слышала только ругань и бесконечные упреки.

– Куда ты собралась? – кричала на кухне мать. – Кем ты будешь работать? Официанткой? Хочешь, чтобы каждый, кому не лень, щипал тебя за задницу, а ты бы мило улыбалась, лишь бы получать чаевые. А потом что? Всю жизнь будешь подносы таскать? Думать забудь. А потом, где ты будешь жить? Знаешь, сколько в Питере стоит снять квартиру? Нечего и говорить. Я тебе ни копейки не дам – так и знай. И не проси, – грозила она.

То, что не копейки не даст, Ира не сомневалась. В доме жили очень скупо и бедно. Лишний раз не разрешалось зажечь свет. Мать была помешана на экономии. Все копила, копила – и на что, зачем? Дочери она ничего особенного не покупала, жалела. Даже платье на выпускной перешила из старого, собственного. «Ну, разве что себе на похороны, – грустно думала Ира. – На памятник, который лично я совершенно не собираюсь ей ставить».

Приученная всегда уступать, после подобных стычек Ира меняла мнение и бросала затею. Какую бы специальность Ира ни выбирала, мать разносила ее планы в пух и прах. Ира понимала, что она боялась, вдруг Ира уедет, там попадет в какую-нибудь историю, влезет в долги, например, и придется за нее отдавать деньги. А потратиться для Холодковой-старшей – хуже смерти.

– Нечего голову забивать ерундой! – увещевала она дочь. – Ищи мужика и вали замуж, к нему. На его харчи. А мне уж невмоготу тебя содержать, – признавалась она открыто. – Устраивайся на комбинат, там найдешь кого-нибудь, там много разного сброда. Но не думай сюда водить. У меня места нет. Дай пожить спокойно! И так измучилась за всю жизнь!

Ира осознавала, что в глубине души мать желает ей добра – но так, как она это понимает. Как научила ее собственная, изуродованная отцом-алкоголиком и дедом-преступником жизнь. Ее никто не любил, никто ей не покупал подарков, никто не жалел. Все деньги, которые и водились в семье, родители пропивали. Она привыкла жить в грубости, в хамстве, в грязи. Но для Иры она, конечно, желала лучшей жизни. Вот встретит хорошего человека, устроит свой дом – совсем другой, светлый, добрый. И там заживет припеваючи. А мать издалека будет любоваться и радоваться. Ну и контролировать заодно. Все же в одном поселке. Но отпустить дочь в большой город и потерять над ней всяческий контроль… Нет, на это Холодкова-старшая не была согласна! Более того, панически боялась подобного исхода. А что ж, сама она останется в поселке одна? Никому не будет нужна? Что же тогда заполнит ее жизнь? Водка, перед которой ей не устоять в одиночестве, гены такие? Нет уж. Пусть лучше Ира откажется от всех желаний, лишь бы самой не покатиться по наклонной. Ира была ее единственным поплавком. И она крепко за нее держалась.

Обычно после разговоров с матерью Ира теряла уверенность и на время забывала о своих планах. Но идти работать на почту по стопам матери или в супермаркет ей не хотелось. Тем более на комбинат, где надо было очень рано вставать.

Друзей в Солнцевске у нее не было, романтических отношений, как часто бывает в выпускных классах, тоже ни с кем не сложилось. В младших классах над Ирой постоянно издевались, так как она неправильно произносила буквы. Но когда после многочисленных поездок к логопеду в город речь исправилась, за Ирой в классе уже закрепилась кличка «чокнутая».

Ира очень хотела подружиться с какой-нибудь девочкой, и однажды ей это удалось. Из Питера приехала девочка Маша с родителями. Они поселились в доме бывшей почтальонши тети Тани, которая работала вместе с матерью Иры. Муж тети Тани Иван был местным участковым, а в подчинении у него служил Ирин отец. Тетя Таня и Иван умерли друг за другом очень быстро, дом стоял пустой. И вот в него приехали их родственники. Правда, ничего хорошего из этой дружбы не вышло…

Спасаясь от нападок, Ира научилась уходить в себя, отделяться от окружающей ее действительности стеной молчания. Что бы ей ни говорили – она молчала. Она убеждала себя, что все, что происходит, – это не с ней, с кем-то другим. И так перестала реагировать на обидные слова одноклассников, на бесконечные выпады матери.

– Какой тебе Питер! – сверлила ее мать по вечерам. – Ты здесь-то устроиться на работу не можешь. Такая уродилась – парень ни один на тебя не глядит. Ты бы хоть охмурила кого. Одноклассницы-то замуж повыскакивали, а ты и не встречаешься ни с кем. Нет, думать забудь о Питере, – настаивала она. – Здесь, в Солнцевске, жизнь строй. Найди мужика порядочного, – повторяла она уже в сотый раз, – налаживайте жизнь с ним. Иди на комбинат, вкалывай там. Я хоть отдохну.

Ира кивала, соглашалась – а что толку спорить? Но думала о своем. Вкалывать на комбинате она не собиралась. Она твердо решила, что уедет в Питер, только выжидала момент.

Она очень надеялась, что ей повезет. Ведь у нее имелся талисман. Очень красивая и редкая вещица. Медальон, представлявший собой круглый диск солнца с выгравированными на нем иероглифами. Как говорила мать, медальон был сделан из золота высокой пробы.

Медальон считался семейной реликвией. По рассказам, его нашел прадед в усадьбе Елениевых, когда его там «перевоспитывали» в детской колонии. Нашел под кроватью между половицами. Спрятал. Потом смастерил на него цепочку – простую. Очень верил, что медальон помогает ему по жизни. Просто молился на него. По наследству от деда медальон перешел к матери. Она купила на него золотую цепочку, но никогда не носила. А Ире даже и примерить не позволяла.

Однако Ира проследила, где мать прячет вещицу, и однажды, когда матери не было дома, влезла в тайник. Достав медальон из бархатного мешочка, в котором он хранился, Ира обмерла – медальон буквально заворожил ее. Хотя ничего особенного в нем не было – золотой диск солнца с выгравированными знаками. Что они значат – никто в семье не знал. Но было очень красиво.

Ира положила медальон на место и следила, чтобы мать не переложила его. Она твердо решила, что обязательно заберет его, когда поедет в Питер, и медальон ей поможет.

Конечно, Ира понимала, что для того, чтобы устроиться в Питере, надо иметь хоть какие-то стартовые деньги. Пока она найдет работу, надо же где-то жить. И она устроилась сиделкой к старику, дочь которого работала на комбинате технологом. Жили они вдвоем, женщине надо было пять, а то и шесть дней в неделю ходить на работу, а отец был почти слепой, ему постоянно требовалась помощь. Ира разогревала ему еду, помогала дойти до туалета, помыться. Они выходили гулять. Они смотрели телевизор. Смотрела Ира, а своему подопечному описывала на словах, что происходит. Слышал-то он хорошо, так что особых комментариев не требовалось. Так, спросит иногда, как тот выглядит, а как этот. Когда старик засыпал, – а он спал три раза в день, – Иру так и подмывало полазить по полкам в книжном шкафу и на кухне – вдруг найдет деньги. Тогда и работать не придется, надо быстро уезжать – и все. Но она боялась. Ведь еще неизвестно, как все дальше сложится. Вдруг придется возвращаться в Солнцевск. А поселок маленький, очень быстро все станет известно – уже и не приедешь. А еще и с полицией придется дело иметь.

Так что на поездку Ира заработала себе честно, не поддалась искушению. Холодкова-старшая, конечно, занятие дочери не поощряла.

– Нашла себе дело – за стариком горшки выносить, – выговаривала она. – Опозорила меня на весь поселок. Ни учиться, ни работать, ни замуж. Ничего! Пристроилась к какому-то пердуну вонючему, сидеть с ним. Людям в глаза взглянуть страшно!

Ира молчала. Слушала, терпела. Про себя она знала, что все решено. Провозившись со стариком полгода, прикинула, что заработанного хватит на первое время, тайком собрала вещи и совершила побег. Сразу после Нового года дождалась, пока мать уйдет на работу, схватила из тайника медальон-солнце, надела его на шею, села на автобус и отправилась на вокзал, где взяла билет до Питера – в один конец. Матери она оставила записку на столе, а дочери старика позвонила уже из поезда, извинившись, что больше приходить не сможет.

Приехав в Питер, Ира зашла в небольшой красочный киоск, где купила кружку с котиком и надписью «У тебя все получится!». «Буду пить чай на новом месте», – решила она.

Устроившись в гостинице, которую присмотрела еще в Солнцевске, по Интернету, Ира там же, в Интернете, на сайтах, предлагающих работу, начала искать варианты. Объявление фирмы «Техимпорт» попалось ей почти сразу. Оно было размещено почти на всех ведущих сайтах и оплачено, чтобы находиться в первой десятке. Компании требовался «мастер по клинингу». Зарплата обозначалась привлекательная. Не долго думая, Ира позвонила по указанному в объявлении телефону. Вскоре ее пригласили на собеседование и, к ее удивлению, взяли. В компании же подсказали агентство, которое поможет снять подходящую квартиру.

Ира была удивлена, как легко все получилось. Она считала, что ей помогает медальон. Ну и котик на кружке, конечно.

Однако вскоре благостное настроение было испорчено. «Ты потому связалась со стариком, что не умеешь контактировать с людьми, боишься их, – твердила дочери Холодкова-старшая. – А там тебе не надо ни с кем дело иметь, кроме этого слепого и глухого». Да, с людьми оказалось трудно. Опыта у Иры не было, посоветоваться тоже было не с кем, и она сразу сделала несколько грубых ошибок. Например, поссорилась с непосредственной начальницей, офис-менеджером Мироновой. Проигнорировала ее замечания. А так делать было нельзя.

И вот теперь она, считай, на улице. А она надеялась, что будет работать в компании «Техимпорт» долгие годы, и больше никакой работы искать не придется. Так и проживет всю жизнь. А так надо бороться за место под солнцем.

«И как я буду? Кто мне поможет?» – спрашивала Ира себя, глядя в потолок. И не заметила, как снова заснула.

Проснувшись рано утром, собрала вещи и, дождавшись хозяйку, отдала ей ключи. Она снова направилась в агентство, где ей были рады и сразу предложили недорогую студию на последнем этаже нового дома на улице Валерия Гаврилина на Парнасе. Студия эта стояла пустая еще с весны, – правда, с этой или с прошлой, не уточнили. Никто на нее не позарился. Менеджер вскользь заметила, что прежде ее снимала известная в Питере модель, но она… уехала за границу.

Ире на мгновение показалось подозрительным, как это известная модель снимала такую скромную квартиру. Какая же она известная? Но выбирать особо было не из чего, и Ира согласилась. «Поживу пока, – решила она. – А там видно будет. Найду работу – и квартиру сменю».

Подписав договор и получив ключи, Ира радостно отправилась в новое жилище. Еще вчера ее положение казалось отчаянным, а вот теперь одна из проблем быстро решилась, и это вселяло надежду. Она надеялась, что и новую работу она обретет также стремительно. Ира была готова согласиться на любое предложение, лишь бы платили вовремя и хватало на жилье и питание.

В приподнятом настроении Ира приехала по новому адресу. Поднялась на лифте на шестнадцатый этаж. Открыла дверь. Ей показалось, что когда она поворачивала замок, дверь соседней квартиры приоткрылась, и тут же захлопнулась – мелькнул женский халат, красный в горошек. Студия действительно оказалась очень маленькой – всего восемнадцать квадратных метров. Но оборудованная, со всеми удобствами. С прекрасной душевой кабиной. Даже шикарной – отделанной матовым голубым стеклом. Таких Ира и не видела прежде. Да и откуда взяться такой кабине в их с матерью тесной двушке в Солнцевской хрущевке?! Даже у инженерши с комбината такого не было. А в гости Ира больше ни к кому не ходила. В последнее время. Да и не было у них – она была уверена. Опять же, застекленная лоджия. Небольшая, но очень удобная. И вид с нее – просто дух захватывало. Небо, простор – ух! Кухня бледно-зеленого цвета с широкой столешницей, с барной стойкой, мойкой, микроволновкой, стиралкой, современной плитой – все, как положено. Комплект мягкой мебели, телевизор. На полу – пушистый ковролин. А что еще надо? Ира была очень довольна. Единственное, что смутило ее, это отсутствие в квартире зеркал. Даже в ванной зеркала не было. «Придется пока пользоваться пудреницей, – подумала Ира. – Но ничего, куплю».

Открыв стенной шкаф, Ира обнаружила пачку кофе – не раскрытую. И не какого-нибудь – итальянского «Лавацца». Ира быстро открыла другие ящики, но больше ничего не нашлось. Однако и кофе было достаточно, чтобы понять, что предыдущая хозяйка привыкла ко всему самому лучшему. Ира даже начала верить, что она на самом деле была модель. Только почему она сняла себе такую скромную квартиру?! Ей бы жить на Невском! Все это как-то смущало Иру, но она решила не обращать внимание. Заварив кофе в кофеварке, сразу уселась на диван смотреть сайты. Надо искать работу! Это сейчас самое важное. Все остальное – потом.

Ира не заметила, как наступил вечер. Она послала резюме в несколько адресов, сделала пару звонков, но пока все безрезультатно. Очень хотелось есть, ведь она только завтракала еще в своей старой квартире. Ира открыла сайт «Озона» и сделала заказ, как обычно – замороженные оладьи, несколько йогуртов на завтрак, пакет гречки. А в «Маркет Деливери» – любимую пиццу «Маргарита».

Пиццу привезли быстро. Когда позвонили в домофон, Ира открыла дверь и ждала, пока курьер поднимется на лифте. Она заметила, что соседская дверь опять приоткрылась, и оттуда снова выглянула женщина. Она как-то тревожно посмотрела на Иру и шмыгнула к мусоропроводу – что-то выбросила. Подъехал лифт. Женщина скрылась за дверью.

Курьер, молодой парень в форменной одежде с вздыбленными при помощи геля рыжеватыми волосами, вышел из лифта, взглянул в листок, который держал в руках, потом на Иру и… как-то заметно смутился.

– Да, да, это мне. – Ира решила приободрить его. – Я как раз жду.

– Да, вот, пожалуйста. – Он подошел явно неуверенно и спросил, не удержавшись. – А это вы здесь теперь живете? Уже все закончилось?

– В смысле что все? – не поняла Ира, принимая коробку.

– Ну, следствие, – ответил он. – Здесь раньше другая девушка жила, – продолжил поспешно. – Я несколько раз сюда еду возил. Красивая такая, вежливая.

– Так она же уехала. – Ира вспомнила слова менеджера в агентстве.

– Не уехала, а погибла, – сообщил курьер. – То ли убили ее, то ли сама из окна выбросилась. Она явно чего-то боялась, – рассказал он, поправив сумку на боку. – А в последний раз, года полтора назад, в апреле, я заказ привез, а дверь никто не открывает. Вот здесь стоял. – Он показал пальцем на коврик перед дверью. – В домофон звонил – никого. Женщина с собакой выходила – я вошел. Подхожу к двери, к этому самому месту. – Он опять ткнул в коврик. – А за дверью слышу – крик. И как будто упало что-то. Я вниз спустился. А она лежит на детской площадке. Вокруг бабушки собрались, мамаши с детьми – время рабочее. Все растерялись. Я «скорую» вызвал и полицию. Они приехали, но она уже мертвая была. Как по телевизору сообщили, известная модель. Вроде как самоубийство. Препаратов каких-то перебрала. Ну ладно, я пойду! – спохватился он. – У меня еще заказов – уйма. Всего хорошего! – и, нажав кнопку, юркнул в лифт.

Ира закрыла дверь, положила пиццу на столик у вешалки и прижалась спиной к двери. От ее прекрасного утреннего настроения не осталось и следа. Вот так дела! Значит, менеджер ее обманула. Всучила по бросовой цене квартиру, которую никто не хотел снимать из-за того, что в ней погиб человек. Воспользовалась тем, что Ира недавно приехала и ничего не знает. Конечно, в Солнцевске тоже новости показывают, но Ира-то их не смотрела. Тем более ЧП. Теперь стало понятно странное поведение соседки. Ей тоже было любопытно, кто это нашелся, такой дурак. «Надо срочно съезжать отсюда!» – решила Ира. Но решить легко, а вот сделать! Денег у нее – в обрез. Срочно, срочно нужна новая работа. «Как только получу первую зарплату, ноги моей здесь не будет».

Заварив кофе, Ира отрезала кусок пиццы и с тарелкой вышла на балкон. Солнце садилось за крыши домов, разбрасывая красноватые блики. Открыв створку окна, Ира взглянула вниз. Ух, высоко. Внизу точно – детская площадка. И как это ту девушку угораздило? А может быть, ее кто-то столкнул? Интересно, какие версии были у следствия? Точно ли самоубийство?

На столе зазвонил мобильный телефон. Ира вернулась в квартиру, взяла трубку. Мать! Звонила в первый раз с того момента, как Ира уехала.

«Сейчас начнется!» – подумала Ира обреченно и, приложив смартфон к уху, приняла вызов.

– Да, слушаю.

– Ты зачем взяла медальон?! – с ходу накинулась Холодкова-старшая. – Ты – воровка! Ты зачем украла то, что тебе не принадлежит! Я сейчас полезла проверять, а его нет!

– Я его взяла с собой на удачу, – тихо проговорила Ира. – Я не воровала. Я потом верну.

– На какую удачу, дурища! – почти взвизгнула мать. – Я от тебя его прятала не потому, что мне жалко было тебе его отдать. Да нисколько – носи. Да только от него – одни беды! Прадед твой из тюрем не вылезал, дед спился, отец твой, только я с месяц поносила эту штуковину, раком заболел и помер, тебе четыре года было. Ты бы спросила хоть! Немедленно верни его назад и катись куда хочешь! На все четыре стороны. Мне все равно. Живи, как хочешь. Но медальон – верни! Слышишь?

– Слышу, – все так же тихо проговорила Ира. – Что же ты его не выбросила, коли он такой несчастливый?

– Так ведь золото, – ответила мать, не задумываясь. – Кусок золота червонного, самого дорогого, кто ж такое выбрасывает? Мне тебя растить надо было. Берегла, вдруг продать придется по нужде. Верни немедленно, – снова потребовала она. – Потеряешь еще.

– Так то же к лучшему, если потеряю, – усмехнулась Ира.

– Я тебе сказала, верни! – Мать повысила голос. – Не понимаешь? Приезжай немедленно. Когда приедешь? Чтоб завтра медальон у меня был дома!

– Ладно, ладно, я постараюсь.

– Да что ты себе позволяешь?!

Ира опустила трубку. Холодкова-старшая залилась слезами, обвиняя дочь в неблагодарности, в том, что она ужасно поступила, бросив ее.

– Без меня ты ни на что не способна! – причитала она. – Ни за что я не поверю, что там тебе лучше, чем со мной!

– Мама, я не могу больше! – Ира сбросила звонок и отодвинула смартфон. Выносить больше было невозможно. И так – постоянно. Чтобы мать больше не звонила, Ира отключила телефон. Хотелось поскорее лечь, все обдумать. А потом – заснуть. И пусть быстрее начнется новый день, когда снова можно будет приняться за поиски работы и, как получается, нового жилья. «Никуда не поеду, ничего не повезу – перебьется!» – решила Ира и легла на диван, поглаживая пальцами медальон, который носила на цепочке. «Если надо будет продать – сама продам. В конце концов, это мое наследство. А от нее – она имела в виду мать, – до старости ничего не получишь».

Однако как она ни старалась поскорее заснуть, сон не шел. Не помог и ритуал засыпания. Ира продолжала мысленно спорить с матерью. Сомнения накатывались волнами, но Ира убеждала себя, что она права и не надо отчаиваться. Но раздумья не оставляли, съедая уверенность в завтрашнем дне. А что будет, если работу она все-таки не найдет? Чем тогда платить даже за эту квартиру, не говоря уже о лучшей? Как вернуться домой в Солнцевск? Мать тогда будет торжествовать – все случилось, как она предсказывала. И Ира окажется в полной ее власти. Придется идти на ненавистный комбинат, искать там какого-то жениха, иначе мать «съест». Как же она людям в глаза смотреть будет, мол, что у нее дочка замуж не вышла? Нет. Все это невозможно, решила Ира. Надо изо всех сил постараться и остаться здесь. Она справится. «Солнышко» ей поможет. И положив руку на медальон, Ира почувствовала, что засыпает. Последнее, что мелькнуло в голове – наверное, не надо было выбрасывать кружку с котенком. Ира по ней скучала.

Она внезапно проснулась среди ночи – ей стало очень холодно. Вокруг как будто что-то двигалось. Ире показалось, что на нее кто-то смотрит. Сначала Ира подумала, что быстро скользящие тени – от фонарей на улице. Но потом сообразила, какие фонари на шестнадцатом этаже? Слишком высоко. Страх охватил Иру. Ей хотелось крикнуть, но голос не слушался. Холодный пот струился по телу Иры, но она даже не могла пошевелиться. Широко раскрытыми глазами она наблюдала за перемещающимися по комнате человекообразными, прозрачными существами, и ей казалось – она сошла с ума. Потом острая боль сковала тело, и она как будто отключилась – провалилась в темноту.

Проснулась Ира рано – около шести утра, вся мокрая от пота. События минувшей ночи сразу всплыли в памяти. Ира поежилась, стало как-то не по себе. «Наверное, это кошмарный сон, – подумала она. – Так бывает на новом месте. Еще этот разговор с продавцом пиццы. И материны истерики». Однако она не была уверена, что так и есть.

Ира встала с дивана. Выйдя на лоджию, открыла окно. Воздух был свежий, влажный, бодрил. Приняв душ, заварила кофе и разогрела в микроволновке оставшуюся часть пиццы. Усевшись за стол, решила включить смартфон. Дисплей загорелся приветственной надписью и тут же показал несколько пропущенных звонков от матери и не менее десятка непрочитанных сообщений – от нее же. Угрозами и мольбами Холодкова-старшая пыталась побудить дочь вернуть медальон. «Не буду звонить, – твердо решила Ира. – И писать не буду. Пока не найду работу».

Пробежавшись по сайтам, Ира с разочарованием обнаружила, что откликов на ее резюме пока нет. Она открыла резюме, дополнила его, чтобы, обновившись, оно снова попало в число первых при рассылке, и стала отправлять на каждую вакансию «мастера по клинингу», не разбирая, чем занимается компания, где она находится. Пусть даже и далеко. Ничего, поездит. Главное, будет зарплата, а значит, кусок хлеба и крыша над головой. Кроме того, Ира решила обойти кафе и рестораны в районе улицы Гаврилина – может, здесь требуется уборщица или официантка. Но не может быть, что нет. В кафе и ресторанах всегда кто-то требуется. Ира очень надеялась, что ее тактика сработает. Ведь ожидать чуда смысла нет. Откуда оно свалится?

Позавтракав и приведя себя в порядок, Ира отправилась на поиски работы. Из-за того, что она плохо спала, самочувствие у нее было неважное. Однако девушка была полна решимости. «А как иначе, – уговаривала себя Ира. – В противном случае придется возвращаться домой к матери и до конца жизни вымаливать прощение».

Однако до обеда ничего подходящего для нее не нашлось. Ира проголодалась и вернулась домой. Когда она вышла из лифта, на площадке она увидела соседку. Та стояла у своей двери с пакетом мусора в руке – собралась выбрасывать. Ира быстро прошла к своей квартире.

– Подождите, здравствуйте. – Соседка сделала несколько шагов по направлению к ней. – Я хотела с вами поговорить.

– Поговорить? О чем? – Ира пожала плечами. – Я не шумлю, покой не нарушаю. Собак и кошек у меня нет.

– Нет, нет, послушайте. – Женщина перешла на шепот. – Вы должны знать. Этот дом – новый. В него все одновременно заезжали. И я здесь живу с самого начала. Здесь еще две семьи на этаже. Все друг друга видели, когда обустраивались. А в этой квартире хозяин никогда не жил. Даже не показывался. Ходили какие-то рабочие, все там делали, но хозяина и они не видели. Сказали, что их начальник с ним дело имеет. Хорошо ли это, что хозяин ни разу не навестил свое жилище? Один из рабочих сказал, что хозяин, точнее хозяйка – иностранка, она вообще здесь не живет. В смысле в стране. Тогда зачем ей здесь квартира. Тем более такая маленькая. У вас же очень маленькая квартира, правда? – Она кивнула на входную дверь. – А она – иностранка! – Женщина широко раскрыла глаза. – Наверняка может себе позволить. Милочка, эта квартира с самого начала стояла пустая. Потом ее сняла эта несчастная девушка, модель, которую там довели до самоубийства. А я вам скажу, что я слышу, по ночам там кто-то ходит. Да, да. Квартира пустая – а в ней что-то движется. Я в милицию обращалась. Они приходили. Говорят, следов взлома нет, внутрь пройти не можем – частная собственность. Нужен документ, постановление там какое-то. Так что, милочка, бегите из этой квартиры, я вам точно говорю. – Соседка взяла Иру за руку. – Добром не кончится. Мы и сами новое жилье присматриваем. Страшно по вечерам выходить.

– Валюшка, ты где? – послышался из соседской квартиры мужской голос. – Суп закипает.

– Я мусор выбрасываю, – громко ответила соседка. – Подверни. Я сейчас. Я вас предупредила, – добавила она, наклонившись к Ире. – Вы, когда квартиру оформляли, хозяйку видели?

– Нет.

– Вот и та девушка, что погибла, не видела, – прошептала женщина. – Какие-то доверенные лица все делают. А как же можно снимать квартиру, если хозяина не видел, не знаешь, кто он такой. Очень опрометчиво. А это ловушка, мышеловка – точно. Неопытных дурочек заманивают…

– Валюша, убегает!

– Выключи! Сейчас бегу! До свидания! – Женщина бросила пакет в мусоропровод и юркнула в свою квартиру.

Ира вошла к себе. Озадаченная, она закрыла дверь и прижалась к ней спиной. «Ловушка, мышеловка» – эти слова поразили Иру. Она вдруг поняла, что они соответствуют действительности. Она угодила в какую-то ловушку, но сама пока не понимает, в какую и за что. И деться некуда. Зазвонил домофон. Ира повернулась и сняла трубку.

– Доставка продуктов, – услышала она бодрый мужской голос.

– Да, входите. – Ира нажала на кнопку. Привезли оладьи, йогурты и крупу. Как раз к обеду.

Она стояла у приоткрытой двери, ожидая курьера, и боялась, вот он тоже сейчас начнет рассказывать ей, что привозил сюда уже продукты и как жалко ту девушку, которую убили. Или она сама умерла. Но курьер оказался мужчиной средних лет, очень озадаченным и нерасположенным болтать – к радости Иры.

Приняв заказ, Ира сразу поставила оладьи жариться на плиту, убрала йогурты в холодильник, а крупу сунула на полку – рядом с кофе. Включила кофеварку – подогреть то, что еще осталось. Взяв телефон, набрала номер агентства, в котором сняла квартиру.

– Слушаю вас. – На противоположном конце прозвучал вежливый голос менеджера.

– Здравствуйте, это Холодкова, – проговорила Ира, смущаясь. – Я вчера оформила договор на квартиру на улице Валерия Гаврилина.

– Да, я помню, – ответила менеджер. – А что, какие-то проблемы?

– Да, весьма большие! – Ира повысила голос, осмелев. – Вы мне всучили эту квартиру, даже не сказав, что здесь убили человека. Вы не могли не знать. Женщина, которая погибла, тоже снимала квартиру у вас. Мне все рассказала соседка. Квартира стояла опечатанная, шло следствие. Вы воспользовались моей неопытностью…

– Но дорогая, – перебила ее менеджер. – За те средства, которыми вы располагаете, у меня больше не было для вас вариантов! Скажите спасибо, что мы пошли навстречу и еще сделали вам скидку. Что же касается предыдущей жилички, вам не стоит брать это в голову. Да, я вам не сказала, что она погибла, чтобы вас не пугать. Но это же не квартира виновата! Девушка была неуравновешенная. Она, когда пришла к нам, все время озиралась. Словно за ней кто-то следил. Сами знаете, знаменитая модель. – Менеджер понизила голос. – У них всегда так – то алкоголь, то наркотики, то психотропные вещества… Она сначала жила аж в центре города, на улице Рубинштейна, шикарные апартаменты! Карьера, слава, деньги. Все спустила в унитаз и спряталась. Думала, ее не найдут. Но все равно нашли. Так это их разборки. Полиция во всем разобралась. Чистое самоубийство. Перепила таблеток каких-то. Вам-то что по ней равняться? У вас своя жизнь!

– Но все-таки я бы хотела сменить квартиру, – настойчиво произнесла Ира.

– Когда у вас появятся финансовые возможности, я обязательно вам что-то подберу, – ответила менеджер холодно. – А пока напоминаю, оплата до пятого числа месяца. Всего доброго.

– Подождите! – Ира прервала ее. – А я имею право встретиться с хозяйкой? – спросила она. – Я бы хотела с ней познакомиться. Она вообще существует?

– Хозяин… – начала менеджер.

– Не хозяин, а хозяйка, не пудрите мне мозги. – Ира рассердилась. – Мне соседка рассказала, что квартирой владеет хозяйка. У нее муж в жилконторе работает, – соврала она для верности. – Я хочу с ней встретиться.

– Это невозможно. – Уверенность менеджера заметно померкла. – Хозяйка проживает за границей. Мы действуем по доверенности. Оплату перечисляем ей на карту, не сомневайтесь.

– Но встретиться можно и онлайн, в скайпе, например, – продолжила Ира. – Не обязательно лично. Хотя бы по телефону поговорить. Вы не имеете права скрывать от меня эту информацию. Я требую, чтобы хозяйка связалась со мной.

– Нет, мы вполне имеем право не раскрывать информацию о хозяине, если это прописано в нашем с ним контракте, – возразила менеджер. – А в данном случае так и есть. Так что ничем не могу помочь.

– Тогда подберите мне другую квартиру! – воскликнула Ира в отчаянии.

– Вы готовы платить? – В голосе менеджера послышалось удивление.

– Да, готова, – выпалила Ира, сама не понимая, с чего она будет платить. Но – все равно.

– Хорошо, я подберу варианты, – согласилась менеджер. – Завтра вам позвоню.

– Спасибо. – Ира вздохнула. – До свидания.

– До свидания, хорошего дня, – дежурно отреагировала менеджер.

В телефоне послышались короткие гудки. Ира положила трубку на стол и… вспомнила про оладьи. Они чуть не сгорели.

«Да, корочка почти черная, – подумала Ира, сбросив оладьи на тарелку. – Забыла. Ну, ничего, съем так». Она полила оладьи йогуртом, налила кофе в чашку. «С квартиры нужно съезжать, – думала она. – Чем скорее, тем лучше. Но тетка эта (то есть менеджер) права, чем платить? Все опять упирается в работу. Работа, работа – где ты?! Найдись скорее!»

Пообедав и бросив посуду в мойку, Ира снова уселась на диван – «шерстить сайты», как она выражалась. Увы, приглашений ей не поступило. Утомившись, Ира задремала, уткнувшись лбом в подушку.

Проснулась она, когда уже стемнело. В углу у окна она услышала шорох. Приподнявшись, Ира увидела, что занавеска явно шевелится. Она замерла от ужаса.

– Кто здесь? – спросила она дрожащим голосом. В ответ – молчание. Занавеска приподнялась, точно от ветра. Из-под нее вынырнуло уродливое создание с перевернутой головой и длинными руками. Настолько длинными, что кисти волочились по полу. Глаза были зашиты грубыми стежками толстых нитей, а из широко раскрытого рта торчали острые зубы. От существа исходил отвратительный запах гнили.

– Боже, что это? – Ира побежала в коридор. Инстинктивно она схватилась за медальон, висящий на шее. И бросила его – он был очень горячий. Иру охватил жар – ее как будто заживо посадили на раскаленную плиту. Безглазое существо скользнуло к девушке и нависло над ней. Ира прижалась к входной двери.

– Я – кукла, – прошипело оно. – Кукла. Ты шила меня в пятом классе. И, не дошив, выбросила на помойку. А я тебя ждала, ждала. А потом меня порвали бродячие собаки. Мне было очень больно…

– А-а-а! – Не выдержав, Ира открыла дверь и выбежала на лестничную площадку. Здесь было тихо, спокойно. Обернувшись к распахнутой двери, Ира увидела, что существо исчезло. И медальон на шее тоже остыл. Только слышно было, как слегка постукивает от сквозняка неплотно закрытый щиток пожарного шкафа.

«Не может быть, чтобы все это мне только почудилось». Не зная, куда деваться, Ира снова вошла в квартиру, быстро зажгла свет – полный покой, словно ничего и не было. В мойке – забытая со вчерашнего дня посуда, на столе – чашка с недопитым кофе. Она осторожно заглянула за занавеску – никого. Ковролин плотно примыкает к плинтусу – муха не пролезет. Откуда же тогда взялось это ужасное существо? И как быть дальше? О том, чтобы спать, не могло быть и речи – Ира понимала, что уже не сомкнет глаз. Пойти к соседке? Но как? Неудобно будить среди ночи чужих людей. Да и зачем их пугать? Что ж, придется сидеть при свете до утра. Ира уселась на диван, обняв колени, и прижалась к ним лбом.

Она пыталась вспомнить, о чем шипел ей призрак? Да, была кукла, которую задали сшить в пятом классе по труду. Ира вообще училась средненько. По основным предметам – четверки, а вот по труду, физкультуре, английскому – плохо. Язык она вообще не понимала, как там и что надо ставить и куда. Бегать и прыгать ненавидела еще с детсада, когда воспитательница заставляла делать гимнастику. Труд – руки, что называется, не из того места, как мать говорила. Куклу сшить Ира честно пыталась, даже взяла у матери какие-то куски материи. Но только все испортила. Уродливая получилась игрушка. Ира и сама это понимала. Но получить двойку она боялась – мать сильно ругала за плохие оценки. Поэтому урок она прогуляла, куклу выбросила на помойку, а матери сказала, что все прошло хорошо и куклу взяли на выставку. Мать даже по этому поводу купила ей шоколадное мороженое. Учительница все-таки влепила ей двойку. За прогул. Но Ира ее в дневнике аккуратно стерла, так что мать не заметила. «Ну, и что такого с этой куклой? – думала Ира. – Может быть, и порвали ее собаки. Ну, не дано мне. И что я? Должна была сдать свое произведение, чтобы весь класс надо мной издевался? А потом сказать матери, что сшила на двойку? Сколько было этих юбок, передников, блузок, которые заставляли шить. Ничего у меня не получалось. А мать еще ругала на чем свет за то, что потратилась на материю впустую».

Ира и сама не заметила, как задремала. Проснулась она утром вся разбитая. Спина болела. Поставив кофе, Ира сразу отправилась в душ в надежде, что прохладная вода ее освежит. Действительно, стало лучше. Ира помыла посуду, позавтракала. Крепкий ароматный кофе придал еще больше бодрости – все произошедшее ночью уже не казалось столь зловещим.

Ира приготовилась уже снова «шерстить сайты» и звонить в агентство по поводу своего резюме, как вдруг почувствовала, что за ее спиной кто-то стоит. Похолодев от страха, Ира обернулась. Прямо перед ней стояла… Маша Томина. Да, да, настоящая Маша Томина. Можно подумать, из плоти и крови. Та самая девочка, которая пришла в Ирин класс, когда они перешли в восьмой. Только очень бледная, и глаза закрыты. Маша приехала в Солнцевск с родителями из Питера. У ее отца возникли какие-то долги в бизнесе, и он, желая скрыться на время от кредиторов, привез семью в дом Машиной тети, которая жила в Солнцевске и умерла от рака. Первого сентября Маша пришла в Ирин класс. Ее все сразу невзлюбили – она была симпатичная девочка, современно одетая, по-столичному вежливая, ухоженная, даже с маникюром.

Особенно она злила Лариску Юдину, главную заводилу в классе – та по-черному Маше завидовала. И настроила против нее весь класс. Что такое, когда тебя травят одноклассники, Ира знала на собственной шкуре. Ее называли «чокнутой» с первого класса и высмеивали за то, что она неправильно произносит буквы.

Ира Маше сочувствовала и хотела с ней подружиться. Но Юдина запугала Иру тем, что расскажет ее матери правду о той самой кукле, которую Ира выбросила на помойку. Как только она узнала? Выследила, наверное! Юдина заставила Иру поступить очень дурно. По просьбе Лариски Ира заманила Машу в заброшенную усадьбу Елениевых, где, по рассказам, водились призраки. И они заперли Машу внутри. Лариска убеждала Иру, что из усадьбы есть второй выход и Маша обязательно его найдет. Но она обманула – второго выхода не было.

Ира поняла это, когда пришла наутро в школу, а Маши там не оказалось. К директору прибежала заплаканная Машина мама – они с отцом искали девочку всю ночь, но не нашли. Иру вызвали к директору. Несчастная женщина трясла Иру за плечи и спрашивала, захлебываясь слезами: «Где она? Где? Ты ей звонила, и она пошла на встречу с тобой!» Испуганная Ира решила ни за что ни в чем не признаваться. Тем более что Лариска на перемене предупредила ее: «Молчи, а то сама знаешь, что!» «Я не знаю, я ее не видела, мы не встретились», – лепетала Ира сбивчиво и матери Маши, и собственной матери, которая, узнав обо всем на работе, устроила ей дома допрос.

Машу искали несколько дней. Родители и руководство школы обратились в полицию. Следователь по очереди беседовал со всеми одноклассниками Маши. Измученная бессонными ночами, когда она плакала, не переставая, и страхом перед Лариской, Ира решила признаться. И все рассказала полицейским.

Они немедленно бросились в усадьбу. Машу нашли на чердаке в невменяемом состоянии – говорили, она сошла с ума. Отец Маши в отчаянии чуть не убил бабушку Лариски, набросившись на нее, и его на год отправили в тюрьму за побои. Саму Лариску из школы отчислили, и от колонии ее спасло только то, что у ее престарелой бабушки больше никого нет. Отправили в специнтернат – но это не лучше. Подружки Лариски немедленно открестились от нее, родители заставили их написать, что Лариска угрозами вынуждала их ей помогать. То же самое мать заставила сделать и Иру – мол, грозилась убить, потому и пришлось мне так поступить.

Когда Юдину забрали, вроде все успокоилось. Томины из Солнцевска уехали. Ира слышала, что Маша долго лечилась. Что с ней произошло потом, Ира не знала. Без Юдиной в классе стало намного комфортнее, Светка и Надя присмирели. Над Ирой уже никто не издевался – она, можно сказать, безмятежно окончила среднюю школу.

И вот, четыре года спустя, Маша стоит перед ней.

– Хорошо. – Ира услышала ее голос. – Я помогу тебе. Попробую. Сейчас принесу твою сумку.

Ком встал в горле у Иры. Это были последние слова, которые она слышала от Маши перед тем, как та вошла в усадьбу. От неожиданности Ира разрыдалась.

– Прости меня, прости, – прошептала она. И закрыла лицо руками. Вдруг страшная догадка мелькнула у Иры в голове – точно молнией пронзила. Маша совсем не изменилась, она стояла перед Ирой такой, какой она видела ее тогда, на крыльце усадьбы. Она не повзрослела… Значит…

– Да, правда. – Маша прочитала ее мысли. – Меня больше нет на свете. Я умерла. Через полгода после того, как мы расстались. И мамы моей нет. Она умерла от инсульта, так как не смогла перенести то, что со мной случилось. И отец мой умер. Он был в тюрьме, когда нас не стало. А когда вышел, то не смог отдать долги, и его бросили в болото живьем помощники того страшного Гоги, которому он задолжал. Но он не сопротивлялся. Ему уже не для чего было жить. Нас никого больше нет на свете. А ты есть… ты живешь… Это ты во всем виновата.

– Я тут ни при чем! – закричала Ира. – Меня запугали, заставили!

– За что ты это сделала со мной? – спросила Маша протяжно. – За что ты это сделала с нами?

Видение приблизилось к Ире почти вплотную, начало медленно поворачиваться и исчезло.

– Господи!

Ира в изнеможении опустилась на диван. Вот только этого не хватало. Неужели все-таки Маша умерла? И Ира причастна к этому. Она – убийца?!

Ира вжалась в угол дивана, уткнувшись лицом в колени, – ей стало очень страшно и горько. Если бы она могла все начать сначала! Если бы она знала, что второго выхода из усадьбы нет! Если бы она не доверилась Лариске…

– Ты все равно сделала бы то, что ты сделала, – услышала она над собой голос Маши. – Ты бы все равно меня предала. Потому что больше всего тебе жаль себя. А больше – никого.

Голос стих, со стороны окна послышался тихий плач. Ира резко обернулась. Уже не Маша – девушка в белом струящемся платье до пят медленно приближалась к ней. Ее длинные, черные волосы обрамляли белое, мертвое лицо. Медальон на шее Иры снова стал горячим. Она попыталась сорвать его, но он точно врос в тело.

– За что? За что? – вопрошала пришелица. У Иры от ужаса отказал голос – она не могла произнести ни слова. Сердце бешено колотилось.

Внезапно девушка воздела руки – пламя охватило ее, и вместо нее появилась другая женщина, со всклокоченными седыми волосами. Безжизненное лицо ее казалось неподвижным, но выпученные, бычьи глаза источали ненависть. Она бросилась к Ире.

– За что ты это сделала со мной? – прорычала она.

Хрипя, – кричать она не могла, – Ира соскочила с дивана и побежала в коридор. Распахнув дверь в ванную, заскочила туда. Видение неотступно следовало за ней. Ира захлопнула дверь. Закрыла задвижку, повернулась к душевой кабинке и… Под ногу ей попал кусок мыла, оказавшийся на полу. Ира поскользнулась и упала, ударившись головой о край раковины. Все померкло перед глазами. Последнее, что услышала девушка, – тук, тук, тук… «Я пришла за тобой». Тук, тук, тук… Голос Маши Томиной. «Ты готова? Так и быть. Я тебе помогу!» Тук, тук, тук…

* * *

«На улице Валерия Гаврилина в квартире-студии на шестнадцатом этаже обнаружен труп девушки, – сообщили в программе ЧП по питерскому телевидению на следующее утро. – По документам это Холодкова Ирина Валерьевна, уроженка поселка Солнцевск в Ленинградской области. По имеющимся сведениям, Холодкова некоторое время работала в фирме “Техимпорт”, но была уволена за ненадлежащее исполнение обязанностей. Согласно предварительному заключению, смерть наступила в результате несчастного случая – девушка упала в ванной и разбила голову. Так как она жила одна, она не получила вовремя медицинскую помощь и скончалась в результате большой кровопотери. Однако соседка погибшей рассказала нашей программе, что за Холодковой следили неустановленные лица, она даже слышала голоса в квартире. Надо отметить, что это уже вторая смерть в указанном жилище. Незадолго до того в квартире покончила с собой известная модель Анастасия Артемьева. Жильцы дома написали коллективное письмо, в котором указывают, что хозяин квартиры ни разу в ней не появлялся. Письмо передали в полицию с требованием разобраться. Принято решение возобновить следственные действия. Одна из рассматриваемых версий – ограбление. Крупный антикварный медальон, который, по словам соседки, носила Холодкова, исчез. Рядом с телом обнаружена только золотая цепочка, не представляющая особой ценности».