Бабушка рассказывала:

– На Забо́рье – бор. На бору бугры: на бугре брусника, под бугром – черника. Всё-ё дивились!

…После её смерти хотел написать: «С тобой, бабушка, ушли твои песни!» Но сам себя и осадил, вспомнив, что бабушка была из той породы сибирских старух, которые выговариваются не песнями, а устными народными рассказами. В них Лена-матушка заливалась по большой воде на кладбище, девки кричали: «Перевозу! Перевозу!», парни весело отвечали: «А где зимой были?!», и по лесной дороге ехал чёрт на лошади, во тьме за стеной избушки горели жёлтые огоньки, ржала испуганная кобылица, старик Фока зажигал последнюю свечу и крестился, а на рассвете надевал и́чиги, брал ружьё и уходил под Но́шену гору…

Может быть, потому я и вырос писателем, что однажды бабушка склонилась надо мной, как будто само Русское Слово встало у моей колыбели.