Дни частного детектива Гараева протекали в обстановке идеальной тишины и полного душевного покоя.

Гараев по своей натуре не был человеком благодушным. Долгие годы работы в прокуратуре, которую он покинул лишь несколько месяцев назад из-за натянутых отношений с шефом, приучили к собранности и строгой деловитости.

Просто в последнее время поубавилось клиентуры. Часы работы текли медленно и монотонно. Чтобы хоть как-то занять себя, он часто прохаживался в раздумьи по кабинету, останавливаясь у начищенного до блеска окна, с которого открывался вид на укутанную снегом гору с высокой, раскидистой сосной на вершине.

И еще, сидевшая в приемной хорошенькая молодая секретарша иногда приносила ему чашечку горячего кофе.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда частный детектив уже собирался покинуть офис.

Начальник угрозыска Лутфуллин просил у него срочной аудиенции. Обычно он обращался, когда у него возникали серьезные проблемы по какому-то делу…

Лутфуллин прибыл к нему без задержки. Вместо привычного милицейского кителя с майорскими погонами его плотную крепкую фигуру на этот раз облегал бордового цвета, сшитый по последнему крику моды костюм, элегантность которого подчеркивали идеальной белизны сорочка и темный, неброского цвета галстук.

Гараев заметил, что в черных глазах майора метался тревожный огонек.

Поздоровавшись чуть угрюмо, начальник угрозыска устроился на стуле, положив на колени черный кожаный дипломат, в котором обычно носил важные документы.

– Хорошо тебе, сидишь, кофе попиваешь, – проговорил он с чуть наигранной завистливой улыбкой. – А мы все бегаем с тем делом… Помнишь, убийство было в лесу? Пошла уже третья неделя, а о преступнике – ни малейшей информации. Только что с коллегии, там мне так уши надрали…

– Ну, что ты сокрушаешься? – с сочувствием произнес Гараев. – В нашей работе всякое случается. Не все звезды с неба хватать. А если надрали уши, то не беда, у слона они вон какие, и то не жалуется… Кофе будешь?

– Нет, – покачал головой майор.

– Тогда не веди время, показывай дело!

Открыв дипломат, майор извлек из нее пухленькую подшивку и протянул детективу.

– Еле уговорил прокурора оставить дело у меня на пару дней, – пожаловался он. – А эти следователи, мать их… Набрали сынков разных начальников, сидят, задницами клопов давят…

– Ну, полно тебе браниться! – успокоил его Гараев. – Рассказывай все по порядку, а я буду слушать и потихоньку листать дело.

Когда Гараев брал в Министерстве внутренних дел разрешение на частную сыскную деятельность, Лутфуллин здорово выручил его, похлопотав перед начальством. Тогда же они договорились работать впредь согласованно, помогая друг другу.

– Лесную дубраву за теплоэлектростанцией знаешь? – заговорил начальник уголовного розыска, расслабленно откинувшись на спинку стула. – Там по выходным дням лыжников полно бывает… Так вот, обнаружили там труп лыжника. Потерпевшим оказался мужчина тридцати пяти лет, сотрудник одного института. Лежал он прямо на лыжне с проломленным черепом. Укусы были на руках и ногах…

По заключению экспертизы, потерпевшему было нанесено четыре удара палкой по голове. Верхний обломок палки со следами крови нашли на месте преступления, нижний, видать, преступник не выпустил из рук, унес с собой. Спросишь, откуда укусы? Собака убитая лежала рядом с лыжником, на обочине лыжни. Первоклассная немецкая овчарка! Вскрытие показало, что собака была задушена, а перед тем изрядно побита. Похоже, бил его потерпевший лыжной палкой, вернее, не бил, а отбивался. Палка была погнута, на ней остались следы от зубов…

– Та самая собака? – спросил заинтересованно частный детектив, показывая майору извлеченную из подшивки цветную фотографию.

– Да, фотографировали с близкого расстояния после косметического туалета. Удачный снимок, правда? С ним наши ребята обошли уже десятки домов, надеясь отыскать хозяина. Но пока все глухо…

Гараев долго и молча смотрел на фотографию, пока не оторвался от нее и наконец не произнес:

– Надо же… Такое сходство… Действительно, прелестное существо. Живая она выглядела, наверное, еще симпатичней. Ну, ладно, рассказывай дальше!

Задумавшись над словами частного детектива, но так и не поняв их смысла, начальник угрозыска вдохнул всей грудью и продолжил:

– Судя по данным, события развивались так…

Лыжник шел по накатанной лыжне спокойно, ничего не подозревая. В это время из опушки леса вышел человек с собакой и направился вслед за лыжником. Собака была без намордника, на коротком поводке, а человек – с палкой в руке…

Тут майор сделал небольшую паузу, собираясь, видимо, изменить ход своих мыслей.

– Я разговаривал с нашими кинологами. Они утверждают, что немецкие овчарки в общем-то существа сдержанные, благовоспитанные. Однако и у них, как у всяких собак, сильно развиты условные рефлексы, которые до поры до времени не проявляются, как бы дремлют, но при определенных ситуациях могут вызвать обостренную, взрывную реакцию. Бог знает, что там было в прошлом у этой собаки… Лыжник, по-видимому, резко ускорил бег. У собаки сработала та самая мина замедленного действия и она, вырвавшись, бросилась вслед за лыжником, а, настигнув, напала на него.

Потерпевший был хорошего физического сложения, спортсмен. Он, как мог, отбивался. Когда оба повалились на снег, лыжнику удалось сдавить горло собаки лыжной палкой…

Когда хозяин собаки прибежал к месту схватки, было уже поздно: овчарка валялась мертвой, а лыжник, обессиленный и израненный, сидел на снегу.

Что было дальше, ты, наверное, догадываешься? Вид убитой любимицы мгновенно затмил разум хозяина и он, не помня себя, набросился с палкой на лыжника.

Потом опомнившись и поняв, что убил человека, он скрылся с места происшествия. Следы его затерялись за лесом. Нашли лишь поводок от собаки…

Ко всему этому остается добавить, что потерпевший был человеком тихим, добрым, миролюбивым и нападение на него с каким-то злым умыслом исключается…

Возвратив уголовное дело вместе с фотографией Лутфуллину, детектив вынул из ящика стола сложенную вчетверо газету и, развернув ее, положил перед майором.

– Не поверишь, купил сегодня совершенно случайно, когда шел на работу. Газета «Ваш друг» городского общества любителей собак и кошек. Здесь напечатано, что завтра в спортивном павильоне Центрального стадиона проводится выставка домашних собак. Ей-богу, это знак судьбы! Нам надо обязательно побывать там. А сейчас извини. У меня лекция в университете. Опаздываю…

Когда на следующий день частный детектив и начальник угрозыска поднялись на второй этаж спортпавильона и вошли через гостеприимно распахнутые двери в светлый уютный зал, там уже шел торжественный парад участников необычной выставки.

Выстроившись в два ряда со своими восторженными хозяевами, псы шествовали под музыку гордо и величаво, большие и крошечные, пушистые и щетинистые, с медалями и без медалей, элитные, породистые и просто подобранные когда-то с грязных улиц и выпестованные своими благодетелями.

На длинных ярусных скамейках, по краям зала, рядами сидели зрители, дружно и весело аплодируя мохнатым хранителям домашнего покоя.

Полюбовавшись немного забавными псами, Гараев переключил все свое внимание на эти ряды. Взгляд его медленно и изучающе заскользил по лицам зрителей. Он прошел глазами один ряд, другой, третий, и тут его словно молнией пронзило. Взгляд застыл, вперившись в одиноко сидящего в углу странного мужчину с густыми седыми волосами, обрамлявшими его смуглое худощавое лицо. Тонкие губы скорбно сжаты, темные глаза смотрели из-под опущенных век тускло и невзрачно.

Странным в этом человеке было то, что сидел он мрачно и неподвижно, словно языческое изваяние. Невозможно было понять, спит он или находится в состоянии какого-то транса, не видя и не понимая происходящего вокруг.

Но вот зал оживленно зашумел, и словно что-то проснулось в мужчине. Он вдруг зашевелился, посмотрел вперед широко раскрытыми глазами и, закрыв дрожащими руками лицо, медленно опустил голову.

– Ты только посмотри, посмотри! – С пылом произнесенные слова доселе молчаливо сидевшего начальника угрозыска заставили Гараева сразу же перевести взгляд на участников выставки.

Находившаяся в центре зала молодая, стройная блондинка в ярко-голубом спортивном костюме, держа за поводок великолепную немецкую овчарку, металась в растерянности, как бы не зная, куда идти.

Девушка, видимо, опоздала на выставку и теперь пыталась занять место в рядах шествующих, не нарушая их ритма и строя.

Наконец ей это удалось и она зашагала спокойно и неторопливо, придерживая собаку и время от времени даря зрителям очаровательную улыбку.

Гараев посмотрел на шедшую рядом с ней овчарку: она был точной копией той, с фотографии в уголовном деле. Та же масть. Те же чутко навостренные уши. Тот же чуть раскосый разрез глаз.

Интересно, заметил ли это Лутфуллин? Он повернулся к начальнику угрозыска и, чуть подтолкнув его в бок, спросил:

– А ведь похожи, как две капли воды. Ты не находишь?

– Да уж, настоящая Клаудия Шиффер, – отреагировал майор, изобразив на лице мечтательную улыбку.

– Сдается мне, ты пришел сюда поглазеть на девушек. Посмотри лучше на овчарку. Разве не напоминает она тебе убитую собаку?

Майор тотчас перекинул взгляд на собаку и застыл с изумленно раскрытым ртом.

– Мать ты моя…

– Ну, то-то же, Казанова! А теперь взгляни вон туда, на сидящего в углу субъекта. Постой, да где же он?

Частный детектив поискал глазами странного седовласого мужчину. Но место, где он только что сидел, закрыв лицо руками, уже пустовало.

– Где? Кто это был? – закрутил головой начальник угрозыска, озираясь по сторонам.

– По-моему, убийца.

– Убийца? – чуть не вскочил со стула майор. – Что же ты раньше не сказал! Давай выйдем! Может, он еще не успел уйти далеко!

– Боюсь, уже поздно, – положил ему руку на плечо Гараев, призывая к спокойствию. – Не кипятись, прошу тебя! Уверяю, убийца сам придет к тебе. Для этого нам надо дождаться конца выставки и встретиться с блондинкой…

Они пригласили ее в кабинет директора, отдав собаку под присмотр швейцаров.

У нее были добрые голубые глаза, тонкий, чуть вздернутый носик и сочные, слегка приоткрытые губы.

Прежде чем сесть, блондинка смерила частного детектива каким-то любопытствующим взглядом.

Вообще-то этого взгляда, по мнению Гараева, больше заслуживал начальник угрозыска, которого молодые сотрудницы милиции не без основания называли татарским Аленом Делоном. Сам Гараев же невысокого роста, перешедший пятидесятилетний рубеж, седеющий мужчина.

Как человек, кое-что повидавший в жизни, Гараев знал одну истину – женщин привлекают в мужчине три вещи: глаза, улыбка и голос.

А оливкового цвета глаза Гараева смотрели прямо, и не сказать, чтобы строго, скорее, участливо и великодушно, а в минуты душевного подъема они начинали светиться таким лихорадочным блеском, что многие принимали его за медиума. Говорил он всегда тихим бархатным тенорком, как бы проникая в самое сердце собеседника. Что же касается улыбки, то она была просто обезоруживающей, широкой, лучистой, с двумя рядами ровных белых зубов.

Блондинка, казалось, была не намерена долго ждать.

– Кадырова Рушания Ахатовна, студентка университета, – представилась она легко и просто, взглянув на этот раз почему-то на майора. – Вы сказали, что работаете в милиции. Чем могу быть вам полезной?

Лутфуллин лишь скромно пожал плечами, давая понять, что всю инициативу он передает в руки частного детектива.

– Хорошо, – начал Гараев, садясь с ней рядом. – Хочу сразу предупредить, что мы не собираемся взваливать на ваши плечи какую-то непосильную ношу и тем более рисковать вашей жизнью. Но при желании вы могли бы оказать нам помощь в поимке одного преступника.

– Я? – рассмеялась девушка, обнажив сияющие, ослепительной белизны зубы. – Это интересно! Говорите же, каким образом? Вы просто заинтриговали меня!

– Что ж, я рад, что сразу нашли общий язык! – с многозначительной улыбкой посмотрел ей в глаза Гараев, и от этого взгляда щеки девушки слегка зарделись румянцем. – Кстати, примите наши поздравления. Второе призовое место на выставке – это не так уж плохо. Хильда… так, кажется, зовут вашу собаку… выглядела там чудесно. Вероятно, вы и раньше участвовали в подобных выставках?

– Нет, что вы! Хильду мне подарили месяц назад мои родственники, приезжавшие в гости из Германии. Это настоящая овчарка, самых лучших кровей…

– Прекрасная собака, слов нет! – искренне поддержал ее Гараев. – Думаю, она еще будет оценена по достоинству. И не раз. Но, чтобы не задерживать вас, я хотел бы перейти к сути нашей просьбы… – Частный детектив чуть наклонился к девушке, глядя на нее сияющими оливковыми глазами. – Я уже говорил, вам не придется рисковать ни жизнью, ни здоровьем. Потребуется лишь немного выдержки, терпения, ну и, может быть, чуточку фантазии. Но есть одно условие. Мы должны быть уверены, что этот разговор останется между нами, иначе…

– Иначе я буду предана вечному забвению? – еле слышно проворковала она и, заговорщически покосившись на сидящего в стороне майора, тут же преобразилась. – Нет, нет, вы можете на меня положиться!

– Ну, тогда слушайте…

Начальник угрозыска явился к Гараеву на следующий день ровно в одиннадцать. Он был в строгой милицейской форме, держался уверенно, с чувством собственного достоинства.

Войдя и кабинет, он протянул частному детективу только что купленную газету.

Это был свежий номер «Вашего друга».

Развернув ее, Гараев даже хмыкнул от удовлетворения и, подняв голову, дружески подмигнул майору.

С газетной полосы на него смотрела улыбающимися глазами их обворожительная блондинка, обнимая доверчиво прильнувшую к ней овчарку.

Под фотоснимком был напечатан следующий текст:

«На этом снимке вы видите студентку Рушанию Кадырову со своей питомицей немецкой овчаркой Хильдой, которой на состоявшейся вчера выставке было присуждено второе место.

Интересна история овчарки. Рушания нашла ее, израненную и избитую, две недели назад на краю дубравы. По-видимому, Хильда подверглась нападению стаи волков или одичавших собак. Девушке стоило немалого труда в короткий срок выходить и вернуть к жизни несчастное животное. И вот награда за добродетель – приз выставки. Хозяйка не прочь завязать знакомство с другими владельцами немецких овчарок».

Ниже был указан номер домашнего телефона.

– А редактор молодец, оперативно сработал! – встал из-за стола Гараев. Засунув руки в карманы брюк, он прошелся по комнате. – И фотограф тоже молодец, сделал такой замечательный снимок! Сразу видно, профессионал!

– Да, снимок что надо, – согласился начальник угрозыска. – Вот только… – Он озабоченно прикусил губу. – …Вот только попадает ли он в руки убийцы?

– По логике вещей, должен попасть. Согласись, как истинный любитель животных, он наверняка выписывает эту газету или, по крайней мере, регулярно покупает ее. Ведь не случайно же он появился на этой выставке!

– Все-таки думаешь, что тот человек, которого ты видел в зале, был убийцей? Но почему он исчез? Учуял что-нибудь?

– Вряд ли. Ну, представь себя на его месте. Какие чувства могут довлеть над ним? С одной стороны, угрызения совести из-за совершенного преступления и страх разоблачения. С другой – потеря любимой собаки, непомерная жалость к ней. Возможно, он пришел на эту выставку в самый пик своего душевного напряжения. И тут вдруг – очаровательная девушка с овчаркой на поводке, точно такой же, какая была у него. Возможно, это каким-то образом ассоциировалось у него с женой, дочерью… Сколько чувств и воспоминаний может разом нахлынуть на человека в такую минуту, не правда ли? Нет, у него просто сдали нервы и он вынужден был покинуть этот шумный зал.

Частный детектив, задумавшись, уставился куда-то в пространство.

– Представляю, какие страсти бушуют сейчас у него в груди. Честно говоря, мне жаль этого человека. Но что делать, он – преступник и должен принять уготовленную для него чашу…

– А эта блондинка… – испытующе посмотрел на него майор. – Она что…

Но внезапный телефонный звонок прервал их беседу.

Гараев подошел к столу и спешно поднял трубку.

Да, это была она. Кадырова…

Незнакомец позвонил ей без четверти двенадцать.

Он говорил тихим хриплым голосом, в котором ощущались боль и отчаяние. Он сразу заговорил о статье в газете, о фотографии, сказал, что у него тоже есть немецкая овчарка и он хотел бы своими глазами увидеть ее любимицу, а может, договориться насчет будущего потомства.

Кадырова заранее знала, что разговор, если он состоится, потечет примерно в таком русле и, стараясь быть как можно искренней, пригласила к себе незнакомца.

Он обещал прибыть к тринадцати часам. Сразу же после телефонного разговора она сообщила об этом детективам.

И вот теперь, вооружившись нитками да вязальными спицами и погрузившись в кресло, она сидела в ожидании визитера, ощущая внутри себя какое-то холодное волнение, смешанное со жгучим женским любопытством. Как-никак к ней, если верить детективам, должен был заявиться самый настоящий убийца.

Успокаивало то, что на полу возле ног лежала, положив большую голову на передние лапы и сонно щуря глаза, ее Хильда.

Наконец за дверью послышались шаги, затем тихий, робкий стук.

Сердце девушке екнуло.

Дав собаке команду лежать спокойно, она поднялась и, пройдя в прихожую, открыла дверь.

Перед ней стоял пожилой мужчина, одетый в черное зимнее пальто с каракулевым воротником и каракулевую шапку «москвичку», из-под которой выбивались пряди слипшихся седых волос. Сутулые плечи его слегка дрожали, то ли от холода, то ли от волнения, посиневшие губы шевелились, словно шепча беззвучные слова, а крупные серые глаза были полны отчаяния и беспокойства.

Он тихо поздоровался, снял шапку.

– Проходите, пожалуйста! – несмело пригласила Кадырова странного гостя, и он послушно вошел. Остановившись у входа в зал, он не решался пройти внутрь. Взгляд его сразу же упал на лежавшую возле кресла собаку. Та, подняв голову, тоже начала с любопытством разглядывать гостя своими раскосыми глазами.

Кадырова, войдя в зал и встав чуть поодаль, смотрела растерянным взглядом то на гостя, то на собаку, как бы не зная, что делать дальше.

На минуту в комнате воцарилась мертвая тишина.

– О, моя Пальмира! – вдруг простонал мужчина и, вытянув вперед руки, ринулся к собаке. Хильда мгновенно вскочила и, приняв угрожающую позу, зарычала на незнакомца.

– О, что это, что это? – закричал в испуге визитер, попятившись назад, к двери, и в это время из соседней комнаты, словно призраки, выскочили Гараев и Лутфуллин.

Частный детектив сразу узнал его. Это был мужчина, за которым он наблюдал в спортзале.

Увидев человека в милицейской форме, мужчина мгновенно побледнел, медленно опустился на колени и, закрыв лицо руками, отчаянно зарыдал.

– Вы… Вы… обманули меня… заманили в ловушку! – отрывисто, заглатывая слова, заговорил он сквозь слезы. – Поймите… Поймите, я не хотел убивать его. Когда я увидел свою Пальмиру… увидел мертвой, меня… меня словно накрыло мраком. Я и сам… сам не знал, что делал, что творил…

Это длилось несколько минут. Потом незнакомец успокоился, опустил руки и, не поднимая головы, спросил глухим, обреченным голосом:

– Скажите, могу я как-нибудь облегчить свою участь?

– Положение у вас незавидное, – сказал Гараев, с сочувствием взирая на несчастного. – Но будем считать, что вы явились к нам с повинной. Это должно смягчить наказание. Сейчас вы пойдете с майором в милицию, и он составит протокол. Вот все, что я могу вам предложить. Остальное будет зависеть от вашего поведения…

– Хорошо, – тихо и покорно произнес визитер и, поднявшись с пола, медленными шагами покинул комнату, сопровождаемый майором.

Подойдя к Гараеву, девушка обвила его шею руками и, с улыбкой глядя ему в глаза, спросила:

– Ну, как я на этот раз в своей новой роли?

– Для студентки юрфака неплохо, малышка. Я загляну сегодня вечером. Приготовь, пожалуйста, тефтели. Они у тебя так здорово получаются. А я прихвачу с собой бутылочку хорошего вина.