Все журналисты были одеты в афганскую одежду. Основная их часть говорила на английском языке, но некоторые – на французском и, кажется, на немецком. Около дувала стояли два оператора с кинокамерами и несколько фотографов. Значит, вся постановка будет происходить здесь. Два душмана выволокли за волосы сопротивляющихся женщин и бросили их у входа во двор, заваленный кусками взорванного дувала.

Еще двое добавили к женщинам двух стариков и оставили их там же, у входа.

Саид с тремя хорошо одетыми моджахедами сидел на бронетранспортере. Рядом с ним Ахнаф. Только сейчас его увидел Файзулла и заскрежетал зубами. Встречи с этим ненавистным ему человеком он здесь не ожидал. По версии Файзуллы, Ахнаф должен был погибнуть вместе с окружением Саадр ад-Дина там, где воины Торака устроили засаду. Но все оказалось не так.

А когда Фёдор увидел приближающихся к ним царандоевцев во главе с их командиром, капитаном Наджибуллой, невольно про себя усмехнулся: «Да, Восток – это действительно дело тонкое».

Наджибулла же, увидев Файзуллу, поднял руку для приветствия и улыбнулся. И, как понял Фёдор, он по-прежнему оставался при своей должности. Насер отдал короткую команду своим солдатам, и они тут же построились в одну шеренгу возле бронетранспортера, пожирая глазами своего командира.

К Файзулле начали подходить его бойцы, переодетые в форму советских солдат. Но почему-то Айвана с Матасом среди них не было. Фарид появился последним и, незаметно приподняв ладонь, упертую большим пальцем в ремень, дал понять, чтобы Фёдор не сорвался, а играл, как артист на сцене.

– Не подкачай, – шепнул он одними губами. – Ты здесь всего один.

Саид встал и начал что-то громко говорить.

– Сейчас будут производиться съемки, – начал так же громко переводить его слова Фарид и сказал скороговоркой отдельно наемникам: – Слушайте внимательно. Сюда прибыла группа корреспондентов и киносъёмщиков. Мы должны им показать жестокость русских солдат, которые будут убивать афганских стариков, женщин и детей. Чтобы съемки получились хорошими, вы будете стрелять мимо, поднимая пыль. И только по моему приказу расстреляете сначала старика. Стрелять только в голову и в грудь, чтобы было много крови. И всем улыбаться в камеру! Понятно?..

Файзулла попытался смочить языком пересохшие губы.

– Так… ты, ты и ты! – Саид, спрыгнувший из бронетранспортера, выбрал двух царандоевцев и вместе с ними подозвал к себе Грина со Смитом. – Вы будете громко говорить между собой на русском языке, – переводил его слова Фарид. – Сейчас вас будут снимать на кинокамеру. Ты, – Саид с неотстающим от него Фаридом подошел к Смиту, – как тебя зовут по-русски?..

– Сергей из Москвы! – громко, вытянувшись по стойке «смирно», выпалил Смит.

– А тебя? – ткнул Саид пальцем в грудь Грина.

– Гриша из Эстонии.

– Ты, Гриша, говори Сергею, – медленно произносил каждое слово Фарид: – «Сейчас буду насиловать ханум». – Но тут же Фарид с удивлением посмотрел на Саида и начал что-то быстро говорить ему на дари.

Саид соглашался с ним, кивая головой, потом дал команду своим моджахедам. Они тут же рванули к отдаленным домам кишлака.

– Ты, Гриша, будешь говорить Сергею, что нужно взорвать дом, а дехкан поубивать. Говори!..

Грин, вскинув винтовку на плечо, сказал с заметным акцентом:

– Сергей, нужно взорвать дом и убить этих людей.

– Нет, не так! – замахал руками Фарид. – Ты это должен говорить жестоко!.. – И что-то на английском спросил у стоявшего рядом с ним журналиста.

Тот сразу же закивал головой и дал знак своим коллегам, что пора снимать.

– Сергей, нужно подорвать этот дом! – Грин каждое слово произносил громко и медленно, почти по слогам.

– Хорошо, – сказал Фарид, – повтори еще раз…

Журналисты с кинокамерами и фотоаппаратами обступили Грина с подсолнечной стороны и лезли своими объективами чуть ли не в рот своему герою.

– …и поубивать этих людей, – произнес Грин.

– Хорошо! – громко сказал Смит.

– Повтори с улыбкой, – перевел просьбу толстого журналиста Фарид.

– …и поуби-ва-ть эт-тих людей! – громко и членораздельно повторил по слогам Грин.

– Нет, русские так медленно не говорят. Повтори быстрее!.. Скорее говори, как люди между собой говорят, – переводил слова иностранцев Фарид. – У них не так много пленки, чтобы впустую тратить на эту комедию, – добавил он от себя и сплюнул.

Все из команды Файзуллы, услышав эти слова, заулыбались.

– Вот так и говори, с улыбкой, – скомандовал Фарид.

И репетиция продолжилась…

Час спустя журналисты продвинулись по написанному ими сценарию, похоже, недалеко. Грин со Смитом теперь были вооружены огнеметом и начали поливать горящей смолой дом, дувал и улицу. Зачем тратить это вещество для поджигания забора и земли, сначала Файзулла не понял, пока ему одним словом не разъяснил тот самый толстый журналист: «Эффект!..»

…Журналисты прилипли своими камерами к вспышкам огня и черному дыму, к улыбающимся «русским» солдатам, сжигающим все вокруг себя.

Потом они продолжили съёмку испуганных лиц афганских стариков и женщин. Но журналистам и этого было мало. Один из них начал показывать пальцем на мальчишку, стоявшего у входа в дом, и требовать, чтобы Смит направил на него струю огня.

И только сейчас Файзулла узнал в этом афганском мальчишке Фархада Азиза. Мальчик, видно, понимал, что с ним сейчас может произойти, но при этом и шагу не сделал назад, не показывая иностранцам, что он боится огня и этих переодетых в русскую форму людей. Грин со Смитом, увидев Фархада, заулыбались и помахали ему.

Это возмутило Саида, и он, что-то громко крича на дари, бросился к мальчику, схватил его за шиворот и бросил на середину двора, что, кстати, не меньше заинтересовало кинооператоров, которые принялись всё это снимать. Поступок Саида возмутил Грина, и он тут же развернулся к нему лицом и навел на него ствол огнемета. Но нажать на курок не успел…

Пуля снесла ему нос.

А мальчик, утершись рукавом, вдруг вытащил из-под рубахи кинжал и в то же мгновение, бросившись к Саиду, всадил нож по рукоять ему в живот.

– А-а-аж-ж! – взревел от боли душман.

Но никто из журналистов не бросился ему в помощь, наоборот, они всей гурьбой, растолкав в стороны моджахедов, спешивших на помощь к своему командиру, начали снимать его корчащееся на земле тело на кино- и фотокамеры. А толстый журналист, встав на колени и опустив к земле свой большой фотоаппарат, снимал крупным планом лицо Саида с выпученными глазами, его грязный от земли, харкающий кровью рот.

Файзулла, опомнившись, кинулся к месту казни полевого командира, чтобы хоть как-то защитить мальчонку. Но Фархада он нигде не увидел, мальчишка исчез…

* * *

То, что Айван выхватил из рук Грина огнемет и направил его на одетого в охотничий комбинезон Торака, сидевшего в этот момент на башне бронетранспортера и отвечавшего на вопросы журналиста, никто вначале не обратил внимания. Только Фарид с Файзуллой. Да еще сидевший чуть ниже Торака на броне БТРа худощавый душман, который тоже не сводил глаз с бугая Айвана, быстро направил в его сторону автомат. Он понимал, что если этот наёмник захочет напасть на хана, то ему придется вначале убрать трех журналистов, стоявших перед ним и снимавших на кинокамеры разглагольствующего Торака.

– Айван, – толкнул наемника в спину Фарид, – тихо уходи отсюда назад в пещеру и забирай всех с собой! Не глупи! Мальчик в безопасности.

Айван медленно сделал несколько шагов назад и бросил на землю баллон огнемета, сказав:

– Он пустой.

– Ты слышал, что я тебе сказал? – повторил Фарид.

– Кэп? – оттолкнув Фарида, окликнул Айван Файзуллу. – Мальчика спаси!

– Иди, – снова приказал Фарид. – Я видел, как он убегал.

Последние слова возымели действие на Айвана. Осмотревшись по сторонам, он, раздвигая плечами стоявших вокруг него душманов, пошел в сторону тлевшего дувала и исчез в его дыму. За ним ушли Матас и Смит…

Файзулла, кивнув Уссе, показал подбородком, что и ему пора собираться и уходить. Но Усса почему-то отказался и в свою очередь кивнул вправо, в сторону второго дома, забор которого от взрывов гранатометных выстрелов и мин почти не пострадал. На толстом бревне, торчавшем из верхней части дувала, свисала веревка с петлей. Значит, спектакль еще не окончен.

Для кого же приготовлена эта виселица? Фёдор догадался об этом через несколько секунд, следя за Уссой, юркнувшим из толпы моджахедов в сторону того дувала. Из него в этот момент вышли двое мужчин, они держали мальчишку, завернув ему руки за спину.

«А вот и Фархад!» – отстраненно подумал Файзулла и осторожно нащупал под ремнем пистолет, а второй рукой расстегнул висевший на боку подсумок с гранатами.

Фарида тоже рядом не было. Его Файзулла увидел идущим к душманам, державшим мальчишку.

Торак громко рассмеялся и стал что-то говорить своим солдатам, которые вскинули винтовки и принялись салютовать из них в небо. Это было очень кстати для Фарида с Уссой, которые мгновенно напали на душманов, перехватили Фархада, бросились с ним в сторону горящего дувала и скрылись в его дыму.

«А теперь и моё время пришло уходить», – подумал Файзулла, но тут же почувствовал, что на его плечо легла чья-то тяжелая рука.

Это был Ахнаф.

– А-а-а, ты, – повернулся к нему лицом Файзулла. – Что тебе?

– Торак ждет тебя.

– Теперь ты будешь доводить операцию до конца. Твоя задача, – посмотрев исподлобья на Ахнафа, сказал Файзулла. – Торак тебе верит, как себе.

– Торак? Мне?! – лицо Ахнафа перекосилось.

– Он так мне сказал. За твою дальнейшую операцию будет заплачено отдельно! – Файзулла старался как можно быстрее придумывать новую легенду, пока Ахнаф еще находился в замешательстве. – Ты мог быть схвачен и неизвестно… Слушай меня! – И, увидев его расширенные зрачки, не останавливаясь ни на секунду, Фёдор продолжил: – Вместе с царандоевцами со своим отрядом выйдешь к кишлаку Нерирхейль и уничтожишь там местные власти. Потом то же самое сделаешь в кишлаке Дарразаргар. В тюрьме у царандоевцев находятся два полевых командира Торака, их нужно спасти и выдвинуться с ними к перевалу Багель. Времени нет! Эту операцию мы должны закончить завтра вечером, так требует Торак!..

Ахнаф с удивлением и растерянностью смотрел на Файзуллу. В этот момент было видно, что он находился в неменьшем замешательстве, чем сам Фёдор, и все зависело от того, какое решение ему выгоднее принять. Но, похоже, Ахмад-шах Масуд для Ахнафа – фигура важнее Торака.

– Ты все запомнил? – продолжал свою словесную «атаку» Фарид.

– Но Ахмад-шах Масуд перед вами такой задачи не ставил!..

– Хорошо, – перебил его Файзулла, – бери командование отрядом на себя, а я буду выполнять твою роль перед Ахмад-шахом.

– Но меня Торак тут же расстреляет! – с мольбой в глазах произнес Ахнаф.

– Ты трус! Значит, я должен отказаться нападать на кишлаки, за что меня люди Торака тут же расстреляют, а ты останешься в живых и побежишь в Панджшер к Ахмаду, чтобы рассказать свою историю?..

Эти слова снова несколько озадачили Ахнафа.

– Ты же шакал! – поддал ему «пинка» Фёдор.

– Я – правнук белых офицеров из семьи Пескоф! – На лице Ахнафа проступила гордость. Он даже стал как будто выше ростом.

– Ну, так как мне поступить? – продолжил «наступление» Файзулла. – Подчиниться Тораку или передать тебе бразды командования отрядом?

– Я жить хочу! – взвизгнул, не сдерживаясь, Ахнаф. – Что сейчас будем делать? – уже тише спросил он.

– То, что скажет Торак. А также кушать вместе с ним и петь ему песни о том, какой он сильный и смелый командир, – сверля взглядом Ахнафа, сказал Файзулла. – Пойдешь на задание с нами. Если откажешься, пристрелю, как вшивую собаку!..

– Я с тобою согласен, – сдавшись, пробормотал Ахнаф. – Оставь меня живым, и я буду тебе помогать.

– Надеюсь!.. – сплюнул на землю Файзулла и тут же сморщился от боли в потрескавшихся губах.

– Торак – хан! Он – предводитель, и здесь его все боятся и слушаются…

– Ты все правильно понимаешь, – поддержал потомка Пескофа Файзулла. – Утром уходишь с моим отрядом. Если что, будешь сам вести разговор с Тораком.

– Н-но он меня убьет!..

– Да, – похлопал его по плечу Фёдор, – если скажешь, что я не выполню его приказ.

– Тогда он может меня оставить при себе.

– Мы тебя спасем, – выдавил улыбку на своем лице Файзулла. – Так завтра пойдешь со мной или останешься при Тораке? – И, снова увидев замешательство на лице Ахнафа, добавил вполголоса: – Ты знаешь русскую поговорку: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь»?..

– Я верю Тораку… – с запинкой проговорил Ахнаф.

– А я – только тому, что произошло!

И когда душманы снова устроили салют в честь Торака, Фёдор жестко взял за мизинец этого худющего человека с лицом, больше напоминающим облезлую лисью морду, и с силой повел за собой в сторону дымящегося дувала. Когда обоих скрыла мутная завеса, Фёдор резко вывернул мизинец Ахнафа из сустава и толкнул мерзавца к стене.

– Ты мне за это ответишь, крестьянский сын! – взвыл от боли что есть мочи Ахнаф, но, когда в его шею вошел штык-нож, захаркал и повалился в копну тлевших тряпок с ветками вперемешку, лежавшую под дувалом.

* * *

Фарид ждал Файзуллу за кустарником, невдалеке от дувала, где Фёдор бросил в огонь тело убитого Ахнафа. Они вместе, скрываясь за деревьями и кустарниками, за невысокими глиняными заборами, быстро пошли в сторону гор. Душманы, сидевшие у тропы под двумя большими каменными глыбами, о чем-то говорили между собой и даже не обратили внимания на проходивших мимо них Фарида с Файзуллой, как и те, что охраняли тропу чуть выше.

– Гашиш курят, – шепнул на ухо Фёдору Фарид.

У пещеры их ждали Айван с бачаткой Фархадом.

– Пошли, кэп! – сказал великан. – Что-то мы заждались вас.

Но Фарид, подняв руку, попросил всех замолчать.

Что он там услышал?.. Только через несколько секунд Файзулла понял, что заинтересовало разведчика: нарастающий гул взрывов в кишлаке.

– Похоже, начинается новая война! – сказал Фарид. – Это Башир успел привести своих головорезов, уж больно ты уколол его в своем интервью.

– Не понял?.. – Фёдор внимательно посмотрел на него.

– Так сказал Саид, который тоже метит на место Торака. – Фарид улыбнулся. – Я же тебе говорил, что Восток – дело тонкое. Пока они еще между собой не разобрались, покой в эту страну не придет. Все хотят сидеть на куче золота. Торак, как и Саадр, хочет захватить золотые рудники. Но за обоими стоит множество полевых командиров, которые тоже мечтают о богатстве.

– Ты прав, – покачал головой Файзулла. – Выходит, наши дрова хорошо горят!

– Их только нужно вовремя подкидывать и не жалеть, – похлопал его по руке Фарид. – Только боюсь, что и наш орешек будет целым не долго.

Слушавший до сих пор непонятную речь взрослых людей, мальчик подошел к Файзулле, взял его за руку и начал что-то говорить, глядя ему в глаза.

– Он просит, чтобы ты зачислил его в свой отряд, – рассмеялся Фарид.

– А люди? Дехкане? Как они?.. – Фёдор пропустил просьбу Азиза мимо ушей, поглощенный важным разговором. – Они-то за что страдают от этих полевых командиров, баев, ханов, шейхов?..

– Ты историю учил! – жестко остановил его Фарид. – И не задавай глупых вопросов. Полевые командиры – это разменная монета. Важнее те, кто стоит над ними, кто управляет этими игрушками – Саадрами и Тораками… Война – это огромные деньги, и никого не волнует, кто и как эти деньги будет отмывать в Афганистане. Тебе прочитать политинформацию?..

– Да пошел ты! – обиделся Кулибин.

– Фёдор?! – удивленно произнес Фарид. – Не забывайся!

Осмотревшись по сторонам, Файзулла подошел к нему поближе и спросил:

– Ты что же это меня назвал не так? Хочешь сказать, что моя работа с вами закончена?

– Что, сдулся? – ехидно прищурился Фарид.

– Я не трус! – зарычал Фёдор.

– У тебя есть время обо всем подумать. Пошли, – приказал Фарид.

Он шел быстро, перепрыгивая с камня на камень. Файзулла еле успевал за ним. В этот момент ни о чем не хотелось думать, да и невозможно было этим заниматься, так как нужно было побыстрее догнать людей из своего отряда, и тут один неверный шаг мог привести к тяжелой травме.

Потом перед ним появился мальчишка Азиз, который решил помочь командиру и попытался взять у него рюкзак, болтающийся на спине. Файзулла ему отказал и, улыбнувшись, прибавил шаг.

Начался спуск к реке. Файзулла это понял только тогда, когда оказался на её берегу. Вся группа расположилась под отвесной скалой, козырек которой частично закрывал их от лучей солнца, поднявшегося почти в зенит. Вторую, открытую часть со стороны реки, прикрывал плотно росший на берегу кустарник. Но несмотря на это прохладный ветерок, нашедший щели в зарослях, оказался очень кстати.

Напившись, Файзулла набрал холодной воды во флягу и облил себе голову и шею, громко фыркая, но раздеваться, чтобы смыть пот с тела, не стал, как и остальные.

– Ну что, подумал? – отведя его в сторону, спросил Фарид.

– А можно?

– Я отведу тебя на блокпост, и всё.

– Так я вроде погиб?..

– Ну, мало ли, на войне всякое может произойти! Ошиблись, подобрали обожженное тело и, чтобы голова не болела, дали ему имя того человека, который пропал без вести. Вот и всё. – Фарид щелкнул пальцами, как заправский фокусник. – Особисты тебя послушают и поверят, что ты раненным пролежал в районе боя, тебя подобрали душманы, вылечили, а ты от них сбежал. Потом восстановят все твои документы и отправят в Союз на реабилитацию в какой-нибудь санаторий. А потом вернешься к службе в какую-нибудь тыловую часть и будешь солдатам рассказывать о своих подвигах…

– …или сопьюсь, – продолжил за него Файзулла.

– Не советую, – серьезно сказал Фарид. – Ты молод и нужно подумать о семье.

– Да-да, – вздохнул Фёдор. – Дай еще время подумать?

– Хорошо. Впереди целый день, а может быть, и неделя.

– А как же Торак? Его требования?..

– Ты кому подчиняешься?.. – исподлобья посмотрел на него Фарид.

– Понял. Тогда еще один вопрос: кто они такие? – Фёдор указал подбородком на сидящих у реки людей.

Фарид задумчиво покачался на носках, снова присел рядом и, кивнув головой на Айвана, сказал:

– Это – бывший сержант американской армии Айван Джонсон, служил в свое время во Вьетнаме. Он тебе сам всё лучше меня расскажет.

– Не понял?.. – Файзулла открыл от удивления рот, не зная, что сказать, и смотрел то на Фарида, то на Айвана, которого тот тем временем подозвал.

– Я рад, что ты русский, – хлопнул по плечу Файзуллу Айван. – Я много полил крови… пэйс, ну… – подбирая нужное слово, он продолжил: – …мирный люди во Вьетнам. Потом Лаос, потом… – он махнул рукой и сплюнул. – Я пришел за этим сюда. Это болезн, это наркотик… убитва… убиства! И деньги, деньги!.. Но я скоро уйду туда, – он ткнул рукой в землю, – но не хочу там жариться в аду. Бог дал мне время. Я буду помогать Фархаду Азизу. Я не хочу ада. Отпусти меня, да?..

Фёдор безмолвно выслушал рассказ и удивленно уставился на Фарида.

– Мы в безопасности, – сообщил подбежавший к ним Марат. – Они нас не ищут.

– Хорошо, иди, мы сейчас вернемся, – сказал Файзулла и, посмотрев на Айвана, сказал: – Ты тоже иди отдыхай. Я подумаю…

Дождавшись, когда Марат с Айваном удалились, он спросил:

– Значит, без меня будет трудно?

Фарид в ответ молча улыбнулся.

– А если останусь живой, то кем я буду?

– Можешь остаться тем, кем был. Тогда и проблем с восстановлением твоего имени не будет, как, в принципе, и сейчас. Бывший Файзулла жив – это ты. Бывший Кулибин – тоже. Просто твои документы временно затерялись – и всё.

– А как же в дивизии – ребята, начальство?

– Ты уйдешь домой прямым бортом, без явления в воинскую часть. Несколько легенд о тебе хранятся, где нужно. И наши люди, прикрепив одну из них к тебе, отправят в Союз.

– Хм, так всё просто?

– И награду получишь за выполнение этого задания. И партийные взносы заплатишь, которые какое-то время из-за отсутствия в части не платил. Мы попросим, чтобы всё обошлось без взыскания. Что там ещё?.. Детей у тебя нет, семьи пока тоже, как и родителей… Извини! – спохватился он и похлопал Фёдора по руке. – В детдом о твоей «смерти» никто не сообщал, так что будь спокоен, он не будет носить твоего имени, как погибшего солдата. Ну, может, как какого-нибудь великого военачальника, или кем ты еще мечтал стать?..

Фёдор пожал плечами.

– Так какое решение ты принял?..

– А какая у нас следующая задача?

– Это надо понимать как ответ «да» или ответ «нет»? – Фарид снова исподлобья сурово и строго посмотрел на него.

– Не знаю, что ты подразумеваешь под словом «да». Но если я останусь Файзуллой, то всё, что ты мне говорил о возвращении домой, останется в силе?

– Если выживем, – выдохнул Фарид и вдруг порывисто прижал к себе Кулибина. – Я рад за тебя, гвардии старший лейтенант! Впереди у нас много работы, только теперь не в Пагмане. Уж больно мы здесь с тобой наследили…

P.S. Продолжение следует