Растянутые пути снабжения советских войск создавали условия для проведения противником диверсий на дорогах. Дороги Термез – Кабул, Кабул – Кандагар, Кабул – Джелалабад и Кушка – Герат имели для экономики Афганистана и снабжения войск жизненное значение. Наиболее сложным оставалось обеспечение движения автотранспортных колонн с боеприпасами, горючим и военным имуществом. В Афганистане в условиях партизанской войны, ведущейся мятежниками, особой формой ведения боевых действий стала проводка колонн[368].

Ежедневно в масштабах Ограниченного контингента для охраны и сопровождения колонн в среднем выделялось до 600 человек, 90 БТР или БМП, 20 вертолетов. Таким образом, достигалось соотношение: один бронеобъект на 10–15 машин. Колонны формировались, как правило, автомобилями с одинаковыми тактико-техническими характеристиками по скорости движения, проходимости и грузоподъемности. Это давало возможность качественно и наиболее полно организовывать техническое обслуживание и облегчить управление колонной на марше. Немаловажное значение имело сохранение целостности автомобильных подразделений. Наиболее рациональной организацией, отличавшейся самостоятельностью в материальном и техническом обеспечении, обладала колонна в составе роты[369].

Состав автомобильной колонны и порядок ее построения зависели от обстановки, в которой совершались перевозки, от степени активности противника, состояния дорог и местности, а также от уровня технического обслуживания на дорогах и организации погрузочно-разгрузочных работ. В состав автоколонны обычно включалось от 50 до 70 автомашин. На особо опасных маршрутах для сопровождения колонн выделялись боевые вертолеты[370].

В составе крупной колонны непременно шли топливозаправщик и точно такой же автомобиль, перевозящий воду. Это мог быть штатный автомобиль-цистерна, у которого была предусмотрена система перекачки. А мог быть и просто грузовик с емкостью в кузове. При подготовке колонны к выезду в рейс машина наполняла цистерну из скважины в пункте постоянной дислокации[371].

В зависимости от назначения колонны, «водовозка», как этот автомобиль называли в простонародье, размещалась либо в центральной части колонны, либо в составе технического замыкания. Если в составе колонны двигались машины, перевозящие боеприпасы, то их старались отделить от топливозаправщиков. Первые шли в голове, вторые в хвосте, а «водовозка» – посередине[372].

Если колонна была однородной, то «водовозка» размещалась в составе технического замыкания. На случай, если цистерна будет прострелена, а вода утрачена, или на случай, когда воду необходимо оперативно принести в любую часть колонны, в техническом замыкании были наготове еще и канистры с водой. В дополнение, одна из машин технического замыкания могла буксировать за собой емкость с водой[373]. Подробнее организация водоснабжения автомобильных колонн рассмотрена в главе VIII в интервью В. Н. Прямицына с В. А. Алексеевым.

С точки зрения водителя, никаких особенностей в перевозке воды не было. Разве что машина управляется гораздо увереннее, если цистерна пуста или заполнена. Если же она наполнена наполовину, на поворотах и при торможении необходимо учитывать вес и инерцию воды. Специфика службы водителей «водовозок» заключалась в том, что они чаще других водителей контактировали с местным населением. И местные жители, и афганские военнослужащие, и наши подразделения порой брали воду из одних и тех же источников. И именно водители «водовозок» в таких случаях чаще контактировали с афганцами. Считалось хорошим тоном угостить тех, кто оказался в момент пополнения запасов воды у того же колодца, конфетами, сигаретами, консервами. При этом у водителей «водовозок» была возможность что-то купить, продать, обменять. Но такие контакты могли представлять и опасность[374].

Кроме централизованных запасов, военнослужащие сами заботились о своем питье в дороге. У каждого водителя была фляга, которая в пункте постоянной дислокации наполнялась отваром верблюжьей колючки, а потом пополнялась водой. На коротких привалах водители могли подойти к «водовозке», пополнить фляги, умыть лицо. На остановках на ночлег можно было ополоснуться. Офицеры в колонне следили, чтобы запас воды не снижался меньше половины цистерны.

Своя вода была и у подразделений, осуществляющих охрану колонны. В кормовой части БТР или БМП часто размещалась емкость ЦВ-4. В условиях, когда обстрелы в большинстве случаев велись сверху, громоздкий бак с водой выполнял еще и защитную функцию. Он мог защитить боевую машину от противотанковых боеприпасов кумулятивного действия. За ним при обстреле могли укрыться военнослужащие, находящиеся на броне[375]. Наряду с водой, вопреки рекомендациям медиков, солдаты использовали для утоления жажды местные фрукты. К примеру, в районе Кандагара на БТР или БМП часто стоял ящик апельсинов или мандаринов[376].

Офицер Научно-исследовательского института военной истории Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации полковник В. В. Чертов занимается конструированием моделей боевой техники. Задавшись целью создать масштабную модель БМП-2 периода боевых действий в Афганистане, он изучил документы и фотографии, ознакомился с воспоминаниями ветеранов. Так на корме его модели БМП-2 оказался частый спутник этих боевых машин в Афганистане – емкость ЦВ-4. Кроме нее, на пластиковую «броню» были помещены еще чайник и котелок.

Необходимость возить в составе колонны повышенный запас воды обуславливалась еще и непредсказуемостью маршрута. Вспоминает М. А. Шильников: «При переездах в составе нашей колонны всегда был „Урал“, весь кузов которого был занят резервуаром для воды. К примеру, при выдвижении для участия в Панджшерской операции мы ехали из Гардеза в Кабул. Предполагалось, что 150 км мы преодолеем за световой день и будем ночевать в Кабуле. Но дорога была непредсказуемой, и путь до Кабула мог занять гораздо больше времени. На этот случай у нас и была своя вода»[377].

Порой утрата запасов воды могла дорого обойтись военнослужащим, сопровождающим колонну. В. Л. Романюк вспоминает эпизод, произошедший 19 июня 1988 года. Колонна, перевозившая грузы на одну из сторожевых застав, попала в засаду: «…запас питьевой воды в кузове достаточный (100 литров в РДВ) …Два подрыва. Погибший, раненные, потери у саперов. Жуть. Но звучит команда „Вперед!“. Погодные условия стали просто „адскими“. Дотрагиваясь до брони, можно было получить ожог. Но самым тяжелым фактором сложившейся ситуации стало отсутствие воды. Емкость РДВ-100 при подрыве была разорвана в клочья, и вода ушла в никуда. Терпеть жажду становилось все сложнее. В течение получаса общая группа разведчиков и саперов выпила всю имевшуюся в наличии жидкость. Именно жидкость, потому как было выпито даже сгущенное молоко из сухих пайков. Обезвоживание организма начало сказываться на работе группы разминирования…

Однако до пункта постоянной дислокации было еще ой как далеко. Пошел разговор о том, что несколько бойцов потеряли сознание на блоках от жары. Срочно нужна была вода, иначе и нам будет туго. Из наиболее выносливых разведчиков прикрытия и саперов группы разминирования с разрешения командира полка Рыбаков и Романюк сформировали „караван“ в поход за водой. Бойцы налегке, обвешанные собранными пустыми флягами, начали спуск к роднику в очередном ущелье. 400 метров вниз и столько же вверх. „Караван“ прибыл только через 50 минут и принес только треть полных фляг, так как при подъеме сами выпили большую часть воды. И этого небольшого количества воды хватило, чтобы реально не умереть.

Примерно через час одинокий вертолет, чудом оторвавшийся от взлетной полосы „по-самолетному“, привез несколько мешков воды (РДВ-12). Позже мы узнали, что для этого вертолетчики разгрузили свою машину полностью, сняв с нее даже навесное вооружение, и совершали взлет практически на пустых баках. Живительная влага дала надежду на успешное продолжение нашего похода. Под самый вечер прилетела еще пара вертолетов. Они доставили самое необходимое – воду, продукты, боеприпасы»[378].

Неслучайно командиры автомобильных колонн внимательно следили за тем, чтобы запас воды в цистерне не снижался менее половины. В пунктах назначения, пока колонна находилась на разгрузке/погрузке, кто-то из офицеров брал вооруженных солдат и направлялся к скважине или колодцу для пополнения «водовозки». В цистерну кидали несколько таблеток пантоцида, после чего вода считалась пригодной и безопасной.

Вспоминает В. А. Сайгаков, в 1983–1984 годах командир взвода 126-го отдельного автомобильного батальона (оавтб), в 1985 году – командир роты 118-го оавтб 58-й отдельной автомобильной бригады (оавтбр): «Однажды, направляясь в Кандагар, колонна расположилась на ночлег в пункте постоянной дислокации одного из советских батальонов в пустыне. При движении в пустынной местности в условиях жары вода расходовалась быстрее обычного, поэтому необходимо было пополнить запасы. В батальоне, пользовавшемся привозной водой, не оказалось нужного количества воды, чтобы заполнить нашу цистерну. Пришлось снять с одного из автомобилей топливный насос, взять в техническом замыкании шланги, собрать кустарный насос для воды. Снарядили группу солдат с оружием и поехали к арыку, о котором рассказали мотострелки. Там под охраной зенитной установки с помощью насоса наполнили „водовозку“»[379].