На этапе ввода войск соединения, части и подразделения 40-й армии расположились либо в полевых условиях, либо в казарменно-жилищном фонде, предоставленном афганской стороной. С 1980 года началась работа по проектированию военных городков, значительную часть которой выполнял Военпроект Туркестанского военного округа. В основу этой масштабной деятельности были положены генеральные планы. Они характеризовались комплексностью: включали в себя вопросы обустройства казарменно-жилищной зоны, материально-технической и инженерной инфраструктуры. Важной составляющей генерального плана являлось водоснабжение и водоотведение. За три года такие планы были подготовлены для всех гарнизонов советской армии[191].

К 1983 году объемы работ по проектированию городков возросли в три раза по отношению к изначальному уровню, и сохранялись такими на протяжении всего пребывания советских войск в Афганистане. Речь шла уже не о создании новых городков, а об их расширении и совершенствовании. В 1983 году велась работа над 47 генеральными планами советских гарнизонов, в 1985 – 71, в 1985 – 88. Всего за восемь лет в Афганистане было спроектировано и построено 180 военных городков[192].

При выборе территорий в Кабуле, Шинданде, Кундузе, Баграме, Джелалабаде и ряде других мест проектировались и строились объединенные военные городки для нескольких воинских частей. В таком случае бурились скважины и инженерные сети прокладывались в расчете на совместное использование. При выборе площадок в непосредственной близости или в городской черте населенных пунктов, так как это случалось в Кабуле, Джелалабаде, Адраскане и других гарнизонах, допускалось подключение воинских частей к инженерным сетям афганской стороны[193].

Общим правилом при составлении генеральных планов была минимизация площади военных городков. Так их было проще охранять и оборонять. Часто это приводило к невозможности соблюдения санитарных требований, принятых в СССР. Мало пробурить скважину посреди пункта постоянной дислокации. Необходимо предусмотреть, чтобы в нее не попадали сточные воды и технические жидкости, образующиеся в туалетах, местах помывки, медицинских учреждениях и подразделениях, в парках техники, на складах горюче-смазочных материалов. При скученности размещения войск и малых размерах военных городков представлялось затруднительным обеспечить установленные зоны санитарной охраны подземных водоисточников и очистных сооружений[194].

Еще одним проблемным вопросом проектирования военных городков, связанным со специфическими условиями вооруженного конфликта в Афганистане 1979–1989 годов, являлось форсирование сроков работы государственных приемочных комиссий и отсутствие в их распоряжении некоторых важных документов. Так, приказами командующего армией на приемку военных городков отводилось мало времени. Порой эта масштабная работа ускоренными темпами выполнялась за 10–15 суток. При этом часто государственной приемочной комиссии не предоставлялись документы о геологии и гидрологии строительной площадки, о результатах исследования грунтовых вод, акты испытания систем водоснабжения и водоотведения. На это были причины объективного характера. Вместе с тем они обуславливали ряд трудностей в вопросах водоснабжения уже после приемки и начала эксплуатации городков[195].

Еще одним проблемным аспектом водоснабжения пунктов постоянной дислокации советских войск в Афганистане являлась невозможность соблюдения принципа опережающего строительства инженерных сетей при создании и совершенствовании военных городков. В идеале, сперва должны были прокладываться инженерные сети, в том числе водоснабжения и водоотведения. А затем на их основе формироваться казарменно-жилищный фонд. На деле, с первых лет освоения советскими войсками территории Афганистана эти процессы шли параллельно, либо прокладка водопровода и канализации отставала от ввода в строй казарм, общежитий, бань, хлебозаводов[196]… Подробнее вопрос эксплуатации инженерных сетей в советских гарнизонах на территории Афганистана рассмотрен в главе VIII в интервью В. Н. Прямицына с Б. Г. Шароном.

Высокие температуры, сухой и жаркий запыленный воздух изнуряюще воздействовали на личный состав и вызывали острую потребность в воде. Вода ценилась не меньше, а порой и выше, чем боеприпасы, продукты питания и горюче-смазочные материалы. При этом в армейском звене водоснабжение было представлено весьма скромно. В составе 59-й армейской бригады материального обеспечения (абрмо) был 598-й отдельный автомобильный взвод подвоза воды. В состав 45-го инженерно-саперного полка (исп) входила 274-я отдельная рота полевого водоснабжения[197]. Подробнее деятельность этих подразделений рассмотрена в главе VIII в интервью В. Н. Прямицына с В. А. Алексеевым и В. И. Храмцовым.

Особенности физико-географических условий Афганистана и горькие уроки, полученные в период ввода войск, заставили командование уделить вопросу водоснабжения более пристальное внимание. В частности, они заставили тщательнее подходить к выбору мест расположения пунктов постоянной дислокации, а также их оборудованию в вопросах снабжения водой. Разведка источников, добыча и очистка воды, оборудование и содержание пунктов водоснабжения относились к задачам инженерного обеспечения[198]. Наряду с разминированием и постановкой минных полей они являлись важнейшими функциями инженерных войск в Афганистане.

Сложность обеспечения соединений, частей и подразделений Ограниченного контингента водой была обусловлена бедностью гидрографической сети Афганистана, а также рассредоточенностью войск на обширных пространствах по многочисленным гарнизонам различного масштаба. Характерен пример одного из мотострелковых соединений. Его части и подразделения были разбросаны на площади 380×120 км почти в 70 гарнизонах, из которых 60 составляли опорные пункты на коммуникациях, удаленные друг от друга на 2–7 км[199].

Характер и количество пунктов водоснабжения, оборудуемых в соединениях, частях и подразделениях, в основном определялись расположением войск и водообеспеченностью районов. Место расположения пункта водоснабжения выбиралось с учетом санитарно-эпидемического состояния района, производительности источника и качества воды в нем, возможности заражения болезнетворными микробами, а также условий охраны, обороны и маскировки[200].

Обеспечение войск водой осуществлялось с пунктов водоснабжения, развернутых на источниках подземной воды (стационарных скважинах, колодцах), а также на кяризах и открытых водоисточниках. Пункты водоснабжения оборудовались с использованием табельных средств, таких как МАФС-3 и ТУФ-200. Их обслуживание осуществлялось расчетами средств полевого водоснабжения, а охрана и оборона – мотострелковыми подразделениями. В дальнейшем в районах расположения войск стали бурить скважины. Всего на территории Афганистана было оборудовано около 180 скважин с суммарным дебитом около 60 тыс. м³ в сутки. В пунктах постоянной дислокация обеспечение войск водой было организовано по централизованной схеме, предусматривающей доставку воды на водоразборные пункты подразделений[201].

Возможности 40-й армии по подвозу и хранению запасов воды были весьма ограничены. Они позволяли обеспечить не более 74 % суточной потребности. Для транспортировки и хранения воды использовались табельные резервуары из прорезиненной ткани, находившиеся непосредственно в дивизиях, бригадах и полках. Вода из них расходовалась в первую очередь[202]. Опыт тылового обеспечения Ограниченного контингента в Афганистане показал, что войска в пунктах постоянной дислокации должны иметь 1,5–2-суточный запас воды, который необходимо постоянно пополнять.

В пунктах постоянной дислокации личный состав обеспечивался водой при получении горячей пищи или через специальные пункты выдачи, оборудованные в каждом подразделении. Вода, поступающая в столовые и пункты выдачи, в обязательном порядке подвергалась очистке на технических средствах инженерной службы и кипячению на технических средствах тыла.

Обращала на себя внимание неблагополучная санитарно-эпидемиологическая обстановка. Сильная бактериальная зараженность рек и водоемов могла привести к массовым кишечным заболеваниям, что исключало употребление воды без специальной обработки[203]. По этой причине специалистами медицинской службы в обязательном порядке осуществлялись контроль качества воды в источниках и процедуры ее очистки.

Нарушения элементарных правил организации водоснабжения приводили к заболеваниям вирусным гепатитом. Основной путь проникновения вируса в организм был водный, вследствие попадания сточных вод в систему хозяйственно-бытового снабжения. Наиболее сложная обстановка складывалась в крупнейших гарнизонах Ограниченного контингента, таких, как Кабул, Кандагар и Кундуз. В одних гарнизонах вода подавалась по графику, в других из-за перебоев с электроэнергией подача воды в водопровод осуществлялась нерегулярно. Это приводило к загрязнению водопроводной сети. Так, в гарнизоне Кабул с июня по август 1987 года вода не соответствовала ГОСТу, хлорирование ее проводилось нерегулярно, остаточный хлор в воде отсутствовал.

Хлорированию отводилась важнейшая роль в борьбе за безопасность воды[204]. Для обеспечения личного состава качественной питьевой водой специалисты Центрального продовольственного управления (ЦПУ) Министерства обороны разработали способы хлорирования воды в цистернах, котлах и других емкостях. Способы нашли отражение в соответствующей инструкции. Чтобы она вступила в действие, оставалось лишь согласовать ее с взаимодействующими органами и утвердить. Однако вопрос контроля качества воды на протяжении всей войны так и не получил соответствующей регламентации.

Полковник Г. П. Бурмистров в 1979 году был заместителем председателя Научно-технического комитета (НТК) Центрального продовольственного управления, и перипетии вокруг инструкции по хлорированию воды для советских войск происходили на его глазах: «Шло время, а инструкция продолжала пылиться в столах. Камнем преткновения стало дехлорирование воды. Дело в том, что по сравнению с хлорированием этот процесс является более сложным, требует от исполнителей определенных знаний по химии и умения разбираться в тонкостях лабораторных анализов. Продовольственная служба считала, что анализами качества воды должны заниматься военные медики. Те в свою очередь полагали, что все проблемы с питьевой водой должны находиться в компетенции специалистов продовольственной службы. На протяжении длительного времени ведомства так и не сумели между собой поделить ответственность за качество воды. В итоге инструкция, которую ждали в войсках, так и не увидела свет»[205].

Контроль качества воды был важен не только по соображениям гигиены. Командование советских войск регулярно получало информацию о том, что в распоряжении мятежников появилось значительное количество отравляющих веществ неустановленного типа, не имеющих цвета и запаха. Эти вещества в таблетках, ампулах и порошкообразном состоянии предназначались для массового отравления военнослужащих в гарнизонах, в пунктах общественного питания, для отравления колодцев и водоемов[206].

По этой причине водоносные скважины надежно охранялись. Наибольшее внимание уделялось охране скважин, имеющих важное народно-хозяйственное и промышленное значение. Они находились вне пунктов постоянной дислокации советских войск и были наиболее уязвимы. Скважины, расположенные на территории пунктов постоянной дислокации, находились внутри режимных зон и были недоступны для посторонних.

Вспоминает генерал-майор В. В. Антоненко: «Опасений, что вода может быть отравлена, не возникало. Территория пункта постоянной дислокации была окружена двумя линиями колючей проволоки, между которыми находилось минное поле. Внешний периметр расположения бригады охранялся мотострелковой ротой. Так что проникнуть на территорию было практически невозможно. Непосредственно возле скважин выставлялись посты из числа военнослужащих обслуживания фильтровальной станции. Отравить советских военнослужащих через воду открытых источников также было невозможно. Даже если мятежники высыпали бы в реку выше по течению огромное количество отравляющего вещества, и угадали бы по времени с моментом забора воды, вода исследовалась, фильтровалась, хлорировалась и отстаивалась. Больше стоило опасаться отравленной водки. По линии Министерства обороны алкогольная продукция в 40-ю армию не поставлялась. Зато в местных магазинах можно было приобрести водку и коньяки с советскими этикетками, изготовленные в Пакистане. Бывали случаи, когда советские военнослужащие травились таким алкоголем»[207].

Удивительно созвучно мнение Д. А. Цапаева, командовавшего в 1985 году батальоном 149-го гв. мсп 201-й мсд в противоположной части Афганистана: «Моим предшественником были налажены тесные связи с местными партийными организациями, благодаря чему мы знали о планах мятежников. Иногда проходила информация о планах отравить колодцы. Это было невозможно. Колодец находился внутри охраняемого периметра в видимости часовых на вышках, в трех метрах от входа в штаб. Никто, кроме советских военнослужащих, не допускался к колодцу. Вероятнее было отравление при покупках на рынке. Один сержант, вопреки запрету, купил на рынке отравленный арбуз. Через 10 минут он потерял сознание, а по пути в госпиталь через 30 минут умер»[208].

И все же командование обязано было реагировать на тревожные сигналы, поступающие по линии разведывательных органов и информаторов из числа лояльного местного населения. При получении соответствующей информации усиливались посты охраны источников воды. Перед заступлением на дежурство личному составу караулов доводились сведения о подготовке мятежников к отравлению воды[209].

Принято считать, что сильная жара в наибольшей степени вызывала трудности при ведении боевых действий в горах. Однако и в пунктах постоянной дислокации военнослужащие существенно от нее страдали. Наибольшее влияние жара оказывала на технических специалистов, вынужденных обслуживать технику на открытых стоянках. Она изнуряла личный состав, приводила к снижению его работоспособности, четкости и быстроты действий, к скорой утомляемости, рассеиванию внимания, ошибкам, и, как следствие, нарушению нормального ритма работы.

Обилие света и сильная солнечная радиация вызывали у людей солнечные и тепловые удары, заболевания глаз, ожоги незащищенных участков кожи. В условиях 30-градусной жары работа в защитной одежде была возможна не более 30 минут, а при более высокой температуре – практически не представлялась возможной. По 12–15 часов в сутки в раскаленных кабинах находились и управляли транспортными средствами воины-водители. В условиях изнуряющей жары обеспечение водителей водой являлось залогом не только поддержания их здоровья, но и безопасности на афганских дорогах[210].

В этой связи важнейшей задачей тылового обеспечения стало создание необходимых условий для сохранения работоспособности личного состава. Важная роль отводилась поддержанию их теплового баланса и своевременному обеспечению питьевой водой. Не менее важным было соблюдение принципа – каждый военнослужащий пьет только из своей фляги. Однако на деле последний соблюдался далеко не всегда. В виду слабого контроля наличия индивидуальных фляг со стороны командования и медицинской службы систематически имели место случаи употребления сырой воды.

Оставалось уповать на сознательность военнослужащих и пропаганду правил обращения с водой. В январе 1987 года был выпущен сборник материалов по контрпропагандистской работе. Фрагменты сборника, связанные с водоснабжением, представлены в Приложении 11. Рисованные персонажи доходчиво разъясняли военнослужащим Ограниченного контингента самые очевидные правила поведения в Афганистане, затрагивая и вопросы употребления воды. Одно из них предостерегало от размещения подразделений вблизи общественных источников воды, так как местные обычаи запрещают женщинам приближаться к незнакомцам, и такое соседство создаст трудности для населения. Второе правило гласило: «Не следует раздеваться, загорать или купаться на виду у местных жителей или вблизи жилых домов, так как такое поведение несовместимо с национальными и религиозными обычаями афганцев и считается для них оскорбительным». Третье правило категорически запрещало пользоваться водой для питья, приготовления пищи и других технических нужд из непроверенных источников[211].

Между тем проблема водоснабжения Ограниченного контингента выходила далеко за рамки снабжения войск питьевой водой. В условиях горно-пустынной местности и жаркого климата вода в больших количествах требовалась для облуживания технических средств, в том числе автомобильной и боевой техники. В высокогорных условиях вода начинала кипеть при температуре +80 °C, что существенно затрудняло охлаждение двигателей. Это вызывало постоянный перегрев двигателей и требовало повышенного расхода воды. При движении по высокогорным дорогам водители столкнулись с закипанием воды. 40 %-ный недостаток кислорода резко снижал мощность двигателей. Электролит в аккумуляторах выкипал в два раза быстрее, чем на равнине. Для обслуживания аккумуляторных батарей, других сложных технических средств, приготовления дистиллированной воды требовалось значительное количество воды соответствующего качества[212].

Вода в огромных объемах требовалась для борьбы с пылью. О том, какие масштабы носило это явление в Афганистане, вспоминает В. П. Зинченко, в 1986–1988 годах капитан, старший бортовой техник-инструктор 280-го отдельного вертолетного полка (овп): «Несколько раз были пыльные бури. Против ветра лучше не стоять. А потом еще сутки в воздухе висит мельчайшая пыль. Пыль была везде. Нужно было идти вытряхивать и постель и всю одежду, да и генеральную приборку делать – чтоб смыть все следы пыли»[213]. Убирать последствия пыльных бурь было важно не с эстетической точки зрения, а с санитарно-эпидемиологической, так как пыль являлась не менее активным переносчиком инфекций, чем некачественная вода[214].

Кроме того, пыль была причиной повышенного износа практически всех агрегатов и узлов вооружения и техники. Наибольшие трудности она вызывала в работе ремонтно-восстановительных частей и подразделений ОКСВ. Ежедневно армейская ремонтно-восстановительная база, отдельные ремонтно-восстановительные батальоны дивизий, ремонтные роты бригад и полков проводили обслуживание и ремонт боевой техники. За 4–8 суток до выхода на боевые действия техника подготавливалась к ним по специальным программам. Вот как об этом вспоминает генерал-полковник С. А. Маев, служивший в 1985 году заместителем командующего 40-й армией по вооружению: «Особое внимание уделялось обслуживанию систем, обеспечивающих противодействие пылевому износу. Пыль была настоящим бичом практически для всех систем вооружения. После проведения всех мероприятий предусматривалась промывка всех узлов и агрегатов, подвергавшихся интенсивному пылевому воздействию»[215].

Среди шутливых поговорок, передававшихся из уст в уста между военнослужащими Ограниченного контингента, была и такая: «Если хочешь жить в пыли – приезжай в Пули-Хумри». Те, кто не хотел жить в пыли, всемерно с ней боролись, используя для этих технических нужд воду из поверхностных источников без специальной очистки.

В свою очередь, были такие отрасли жизнедеятельности ОКСВ, которые требовали значительного расхода качественной воды. Крупными потребителями воды, требовавшими высокой степени ее очистки, были полевые хлебозаводы. Они решали сложную задачу обеспечения войск свежим доброкачественным хлебом. В связи с отсутствием в воде Афганистана ряда солей приготовленные опара и тесто быстро перекисали. Из-за этого время выпечки хлеба увеличивалось в два раза[216].

Вспоминает С. Г. Одинцов, служивший в 1984 году начальником армейского хлебозавода 59-й абрмо, расквартированной в Пули-Хумри: «Много сюрпризов преподносила суровая афганская природа. Жара до +50 в тени. Повсюду всепроникающая едкая пыль… Обстановка усугублялась тяжелым положением с питьевой водой. В ближайшем окружении ее просто не было. Поэтому нашей важнейшей задачей стало бурение скважины для добывания воды. Скважину пробурили в самые короткие сроки, появилась вода – и сразу же поставили хлораторы. Без хлорирования вода была не пригодна: бациллы в ней буквально плещутся. Весь личный состав в лучшем случае будет маяться животами, если не досыпать в воду хлорки. И еще добытая вода имеет солоноватый привкус. Пить даже хлорированную воду можно только после ее кипячения. Перехлорировать воду тоже опасно. Печь хлеб на такой воде невозможно, ибо дрожжи при этом погибают и тесто не поднимается. Конечно, с появлением своей скважины резко уменьшилась заболеваемость личного состава хлебозавода»[217]. Подробнее о роли водоснабжения в деятельности полевых хлебозаводов рассказано в главе VIII в интервью В. Н. Прямицына с И. А. Чижиковым.

Советские войска оказывали существенную помощь афганской армии (собственно, это было официально заявленной целью пребывания ОКСВ в Афганистане). Безусловно, особое внимание уделялось обучению ведению боевых действий, но афганские коллеги также перенимали опыт и в организации повседневной деятельности. Наряду с проведением показных занятий, в ходе которых афганские солдаты и офицеры осваивали советский опыт военного дела, Ограниченный контингент оказывал помощь в налаживании боевой службы на сторожевых заставах. Важная роль отводилась вопросам водоснабжения. Коллеги были обучены выбору места расположения, оборудованию в инженерном отношении, приспособлению позиций для жизни и быта[218].

Как в масштабах Ограниченного контингента, так и на всех его нижестоящих ступенях опыт выполнения задачи водоснабжения показал необходимость согласованных действий подразделений полевого водоснабжения, органов и подразделений тыла, медицинских учреждений, а также общевойсковых подразделений, назначенных для охраны и обороны пунктов водоснабжения.

Впрочем, не всегда отлаженный механизм срабатывал, а искомое взаимодействие приносило плоды. К примеру, в 158-й Военной комендатуре Кабульского гарнизона вода до некоторых пор была привозной. Ее доставляли в военный городок автомобилем-цистерной, переливали в баки и долго хранили, в связи с этим среди личного состава отмечались заболевания тифом. Военный комендант подавал заявки на бурение скважины, но они оставались без реализации. Помог случай. О том, как это произошло, рассказал П. Б. Бочков, который служил с 1984 по 1986 год старшим инспектором ВАИ 158-й военной комендатуры: «Однажды инспекторами ВАИ в Кабуле были остановлены для проверки три автомобиля – буровой комплекс. Номерные знаки были военными, и машины, вероятно, принадлежали Управлению инженерных работ. Техника эксплуатировалась советскими гражданскими специалистами по бурению. Они разъезжали по афганской столице без каких-либо документов и занимались шабашками. Автомобили были задержаны и доставлены на штрафстоянку. Шло время, но „владельца“ машин среди воинских частей установить так и не удалось, потому как они были переданы гражданской организации. В качестве искупления вины нерадивым бурильщикам предложили пробурить скважину на территории военной комендатуры. Так появилась своя вода»[219].