Весь период пребывания советских войск в ходе Вооруженного конфликта в Афганистане можно разделить на четыре основных этапа:
1) с декабря 1979 года по февраль 1980 года – ввод войск в Афганистан;
2) с марта 1980 года по апрель 1985 года – ведение активных боевых действий, в том числе и широкомасштабных, работа по укреплению афганской армии;
3) с апреля 1985 года по январь 1987 года – переход от активных действий преимущественно к поддержке афганских войск, оказание помощи в их развитии, начало частичного вывода войск;
4) с января 1987 года по февраль 1989 года – поддержка афганских войск, подготовка к выводу и вывод Ограниченного контингента на территорию СССР[157].
Каждый из этапов имел свои особенности, однако наиболее сложным с организационной точки зрения являлся первый. В период с декабря 1979 года по февраль 1980 года соединения советских войск разными маршрутами вошли на территорию соседнего государства, расположившись на ней гарнизонами, взяв под охрану важные военные и государственные объекты, аэропорты, автомобильные дороги[158].
Ввод войск осуществлялся четырьмя маршрутами: Термез – Кундуз – Кабул (108-я мсд), Кушка – Герат – Кандагар (5-я гв. мсд), Хорог – Файзабад (860-й омсп), а также самолетами воено-транспортной авиации с советских аэродромов на аэродромы Кабул (103-я гв. вдд) и Баграм (345-й гв. опдп). На каждом из наземных маршрутов ввода войск, по мере исчерпания запасов воды, заготовленных перед выдвижением, им пришлось столкнуться с проблемой водоснабжения.
На термезском направлении в Афганистан вводилась 108-я мсд в составе четырех мотострелковых полков и подразделений артиллерийского усиления. 25 декабря 1979 года она начала движение из Термеза и за четверо суток в условиях противодействия противника, труднопроходимых горных дорог и сильного снегопада совершила марш на Кабул. Здесь полки дивизии встали гарнизонами, взяв под контроль важнейшие объекты столичного региона[159].
По мнению заместителя начальника Оперативной группы (ОГ) Министерства обороны СССР генерал-полковника В. А. Меримского, непосредственно руководившего вводом ОКСВ в Афганистан, Главное квартирно-эксплуатационное управление «разворачивалось с большим трудом». Строительство санузлов, умывальников, бань, столовых и других объектов велось крайне медленно. Это было обусловлено объективными трудностями, такими, как удаленность района, отсутствие на месте строительных материалов и т. д. На этапе ввода войск имели место случаи неверного выбора района для размещения объектов военной инфраструктуры без учета его физико-географических условий. К примеру, желая расположить подразделения как можно ближе к воде, некоторые из них обосновывались на берегах рек. Однако первые мощные весенние паводки с сильным течением уносили палатки и имущество[160].
Проблему снабжения войск водой пытались решить путем ее подвоза. На Термезском направлении можно было рассчитывать на возможности отдельной роты полевого водоснабжения 45-го инженерно-саперного полка и штатные автоцистерны других подразделений и частей. Однако их катастрофически не хватало. Ощущался резкий недостаток воды не только для умывания или помывки, но и для питья военнослужащих. Без принятия экстренных мер такая ситуация грозила снижением боеспособности и ухудшением санитарно-эпидемиологической обстановки[161].
Ввод советских войск первоначально был воспринят афганским населением благожелательно. Люди охотно шли на контакт, проявляли интерес. Однако скоро под влиянием антиправительственной и антисоветской пропаганды произошло размежевание населения на сторонников и противников советской интернациональной помощи. Число последних стало стремительно расти, благодаря чему участились случаи проявления враждебности[162].
Не имея на этапе ввода собственной инженерной инфраструктуры, в вопросах снабжения водой советские войска могли опереться лишь на местные ресурсы. Таким образом, немногочисленные источники воды в числе первых стали местами соприкосновения военнослужащих Ограниченного контингента и местного населения. Именно у источников воды проявились первые разногласия с местными мирными жителями, возникли первые конфликты, появились одни из первых жертв с обеих сторон.
Генерал-майор А. А. Ляховский в 1987–1989 годах работал в составе Оперативной группы Министерства обороны, а после стал одним из историков боевых действий в Афганистане. В книге «Трагедия и доблесть Афгана» он привел эпизод, относящийся к первым дням пребывания советских войск на афганской земле: «Первое время мы брали воду из тех же источников, что и местные жители, это позже стали бурить собственные скважины. Так вот, набирали наши солдаты воду. Рядом то же самое делали афганцы. Вдруг один из них из-под халата достал топор и неожиданно нанес „шурави“ сокрушительный удар. Солдаты в упор расстреляли нападавшего»[163].
На кушкинском направлении в Афганистан вводилась 5-я гв. мсд. Как и 108-я мсд, она была заблаговременно развернута по штатам военного времени[164]. Ее передовым отрядом, призванным совершить форсированный марш на Кандагар для охраны аэродрома Ариана, стал один из батальонов 373-го гв. мсп. Батальон был усилен средствами ПВО, подразделениями тыла и разведки. Его численность составляла около 500 человек, расположившихся в колонне из 150 автомобилей. За трое суток батальон совершил марш из Герата в Кандагар, преодолев 500 км по пустыне и горам, включая 12 перевалов[165]. На марше военнослужащие расходовали воду, заготовленную еще на советской территории.
Прибыв в Кандагар, батальон принял аэродром под охрану. Запасы воды, взятые с собой на марш, подошли к концу, и встал вопрос о том, где брать воду. Так как батальон являлся авангардом дивизии, с ним не было подразделений, предназначенных для организации полевого водоснабжения. В один из близлежащих кишлаков была направлена автоцистерна с прапорщиком и водителем. Местные жители, набиравшие воду в колодце, негативно отнеслись к чужакам. Возникла потасовка, в результате чего военнослужащие вернулись в расположение, не набрав и половины цистерны[166].
И это при том, что вода на аэродроме была. Вспоминает М. М. Слинкин: «И сам построенный американцами аэропорт, и афганская истребительная авиабаза при нем, и жилой городок из прекрасных одноэтажных типовых вилл имели центральное водоснабжение. Я, работая в Кандагаре с мая по август 1978 года, жил в этом городке. Воды было навалом. Изнывая от жары, ванну на вилле принимали без ограничений. Вечером для охлаждения поливали из шланга бетонный пол в открытом гараже: там чаще всего устраивались на отдых. Более того, воду в большом общественном бассейне меняли каждую неделю. А были еще бассейны поменьше, частные, на отдельных виллах. Некоторые виллы утопали в зелени, и это в пустыне Регистан, где растительность нуждается в обильном поливе. Что касается питьевой воды, то рекомендовали использовать не водопроводную, а привозную»[167].
Вероятно, сказались спешка, в которой велась подготовка к вводу войск, и несогласованность действий различных служб на первом этапе. Из-за них в первые дни пребывания в Афганистане батальон испытывал существенную нехватку воды. По этой причине не представлялось возможным готовить еду и выпекать хлеб. Военнослужащие питались сухими пайками. Воду подвозили автомобилями, но такой способ доставки был затратным и не мог удовлетворить потребности батальона. Постоянная нехватка воды потребовала упорядочения ее потребления. Одним из выходов было приготовление отвара из верблюжьей колючки. Много этого напитка выпить было невозможно, зато он превосходно утолял жажду.
На Кушкинском направлении ввод войск обеспечивался отдельной ротой полевого водоснабжения Туркестанского военного округа. После доклада командиру дивизии о тяжелом положении дел с водой и согласования вопросов с инженерной службой через несколько суток на аэродром прибыли подразделения инженеров. Они пробурили первые скважины. Когда в Кандагар подошли основные силы полка и были определены границы пунктов постоянной дислокации, саперы провели инженерную разведку и пробурили стационарные скважины. Возле них выставили ограждение и посты охраны[168].
Наиболее сложным маршрутом ввода советских войск на территорию Афганистана стал хорогский. Здесь в сложнейших климатических условиях при существенном противодействии противника пересек границу и проделал путь к столице провинции Бадахшан городу Файзабад 860-й омсп. О том, насколько тяжелым был путь в условиях холода, снегопада, огневого воздействия и разрушения противником единственной дороги, говорит скорость продвижения полка, не превышавшая 10 км в сутки[169].
Ночью 24 декабря 1979 года полк получил приказ совершить марш по маршруту Ош – Мургаб – Хорог и к исходу 27 декабря сосредоточиться в районе Хорога. Дорога Ош – Хорог, составлявшая восточную часть Памирского тракта, была самой высокогорной и сложной автомобильной дорогой в СССР. Она проходила через десять горных перевалов, расположенных на высотах до 4600 м, включительно[170].
Дорога имела для Советского Союза стратегическое значение, так как являлась ключевым элементом системы обеспечения высокогорной Горно-Бадахшанской автономной области Таджикской ССР, граничащей с Китаем и Афганистаном. Зимой на высокогорных участках часто бывали снежные заносы, температура воздуха на перевалах достигала –50 °C, а дорога подвергалась обледенению. Для оказания помощи передвигающемуся транспорту у подножия каждого перевала находился двух-трехкомнатный каменный дорожный домик, в котором проживали дорожные мастера, обслуживающие дорогу. В их распоряжении имелись тракторы и грейдеры, запасы воды, еды, каменного угля, горюче-смазочных материалов и автомобильные шины. Подобная система поддерживалась силами Киргизской и Таджикской ССР. Она обеспечивала круглогодичное прохождение автотранспорта пограничных войск и гражданских автоколонн для снабжения автономной области всем необходимым[171].
Если, двигаясь в условиях высокогорья по советской территории, 860-й омсп, пусть и в минимальном объеме, но все же мог прибегнуть к содействию дорожных служб, то с пересечением государственной границы можно было рассчитывать лишь на свои силы. Первым пунктом остановки полка на территории Афганистана стал поселок Гульхана. Здесь, несмотря на тяжелейшие погодные условия и необходимость отражать нападения противника, командование полка сумело организовать приготовление горячей пищи и даже помывку личного состава[172].
С прибытием в пункт назначения военнослужащие 860-го омсп приступили к организации пункта постоянной дислокации в окрестностях Файзабада. Так как полк осуществлял контроль над обширным и важным регионом страны – провинцией Бадахшан, вышестоящее командование уделяло его обустройству на новом месте большое внимание. В частности, для инспектирования размещения полка в Файзабад прибыл Маршал Советского Союза С. Л. Соколов с группой генералов и офицеров. В общении с командиром полка он выяснил проблемные вопросы и дал указания на выделение полку необходимых средств. Среди них оказались электрогенераторы, а также хлебозавод и банно-прачечный комбинат, положенные по штату лишь дивизии[173].
Командир 860-го омсп подполковник А. Т. Арутюнян в мемуарах «В горах Бадахшана» подробно пересказал содержание беседы с маршалом С. Л. Соколовым. Одним из вопросов, поднятым перед высоким начальником, стал вопрос водоснабжения: «Я продолжил: – Товарищ маршал, полк пьет воду из реки. Соколов приказывает выделить полку четыре комплекта тканево-угольных фильтров ТУФ-200 и 16 малых установок для обеззараживания воды, с целью обеспечения личного состава безопасной для потребления водой в пункте постоянной дислокации полка и на постах, расположенных за его пределами»[174].
Получив все обещанное имущество, командование и личный состав полка сумели наладить нормальные условия жизни в пункте постоянной дислокации, в том числе и решить проблему снабжения водой. На берегу реки Кокчи был обустроен пункт забора и очистки воды, в полку была построена баня с парилкой и бассейном, перед палатками, в которых проживал личный состав, были сооружены погреба для хранения свежей холодной воды[175].