Только что взят Орел. Еще слышна стрельба, еще дымятся развалины, а уже истомившиеся в фашистской неволе жители встречают наших бойцов. И как назло сломался карандаш. Надо много записать и скорее, чтобы успеть дать корреспонденцию в газету «Дорога на запад».

Достаю ножик и начинаю затачивать свое «оружие». Кто-то робко трогает меня за рукав.

Оборачиваюсь и вижу щуплую девчушку лет 11–12, с замусоленной тряпичной куклой.

– Как очините, тетенька, дайте мне ножик.

– Возьми. А зачем тебе?

Девочка деловито и аккуратно подпарывает бок своей куклы и… вытаскивает из нее выгоревший пионерский галстук и значок с портретом Ленина.

– Вот зачем. Мне мама все говорила: «И охота тебе, Зинка, в куклы играть, да еще в такое время. Большая уже…» Я ведь маме не сказала, что у меня в кукле зашито…

Лицо девочки на мгновение взрослеет, и белесые брови сдвигаются к переносице.

– Я думала, если… Если проклятые узнают, что я Ленина и галстук хранила, так я сама и отвечу. Мама, скажу, не знала…

И снова Зина становится девчонкой. Улыбаясь, прикалывает ленинский значок к поношенной кофточке, повязывает галстук.

– Вот теперь можно наших встречать! Ничего, что мятый галстук? Выгладить мне негде – наш дом тоже разбомбило…

Когда уже до окончательной Победы над фашистами, казалось, рукой подать, я вспомнила орловскую пионерку Зину, ее верность пионерскому галстуку, верность нашему Знамени.