Майская ночь. Полная луна щедро освещает цветущие в палисадниках черемухи, дурманящий аромат которых до краев наполнил деревенские улицы. Где-то далеко за рекой звонкие девичьи голоса поют весело и задорно.

В одну из таких коротких майских ночей в елпановском доме появился на свет долгожданный наследник – Елпанов Федор Иванович. В честь рождения сына Иван Петрович устроил праздник, на который пригласил знатных гостей. Крестины были приурочены к большому престольному празднику – Вознесение Господне.

Марине шел тридцать второй год. Она теперь мать пятерых детей: старшей, Александре, осенью будет двенадцать, Феоктисте – одиннадцать, Сусанне идет четвертый, а Ольге скоро исполнится два года.

Иван Петрович, принаряженный ради такого торжества, сидит за столом вместе с гостями, чуть захмелевший от выпитой кумышки, а больше от счастья. Уже в который раз гости поднимают тост за новорожденного наследника.

– Выпьем, братие, за новорожденного! Виват! – орет рокочущим басом харловский дьяк Варсонофий.

– Виват! – поддерживает своего коллегу отец Антон.

Марина вначале принимала поздравления от гостей наравне с мужем, но было видно, что она еще не оправилась после родов: исхудавшее бледное лицо, ввалившиеся глаза выдавали ее состояние. Сразу же после первых поздравлений она ушла, сославшись, что ей пора кормить сына. Поплотнее закрыла дверь своей маленькой горенки, чтобы не было слышно восторженных возгласов подвыпивших гостей. Подошла к зыбке, в которой спал ребенок, с любовью посмотрела на маленькое, сморщенное детское личико. «Долгожданный ты мой, – думала Марина, – знал бы ты, сколько времени я провела в молитвах и даже уже не надеялась, что у меня родится мальчик».

Марина была безумно рада рождению сына, но беспокойство за его судьбу травило ее душу: «Иван Петрович уже очень стар, что будет, если его не станет? – беспокоилась Марина. – Как я воспитаю сына без отца, без наставника? Пойдет ли ему впрок отцовское наследство?» – Марина пыталась гнать грустные мысли, но они возвращались вновь.

Убедившись, что малыш крепко спит, Марина осторожно прилегла на кровать и задремала. Сквозь сон она еще слышала пьяный рев дьячка, но постепенно для нее стало все затихать, и она уснула крепким здоровым сном и не видела, как в комнату осторожно, стараясь не потревожить жену, вошел Иван Петрович.

Энергичному, быстрому в движениях, без единого седого волоса Ивану Петровичу никто бы никогда не дал свои года, а было ему в то время восемьдесят с лишним лет. Крепкий здоровьем от природы, живой и деятельный, он как бы остановился на одной мере, время над ним не имело власти. Может быть, это произошло от любви к молодой женщине, а может, по какой другой причине.

Иван Петрович наклонился над зыбкой и, с нежностью глядя на новорожденного сына, думал: «А не поздно ли? Не слишком поздно ли ты появился, мой наследник, дорогой и столь долгожданный Федор Иванович? Но будь что будет! Расти и крепни»…