Никто не видел и не знал про тайный роман Лесниковой Любашки с фронтовиком Николаем Житьевым, кроме Лешки. Где они встречались, когда… А Васька умел хранить тайну, хотя и не остыла в его сердце любовь к Любашке.

Да у Платониды сердце-вещун подсказывало, что неладно с Николаем, чужой он. Как пришел чужой, так чужой и остался. Не мог смириться с жениным грехом.

И только год спустя вскрылись эти любовные дела. Мать Лесникова увидела, что девка у нее ходит беременная. Что уже живот у нее обозначился, что рвет ее и мутит.

Стала Лесникова мать пытать дочь с пристрастием. Таскала за волосы, била, уговаривала повиниться, сказать: кто?

Братья включились:

– Говори кто, иначе не жить тебе. Прибьем!

Избитая, морально униженная, она, наконец, созналась в своем позоре. Рассказала, что любит его, рассказала, как ушли они на Мокеиху за реку, и как там случилась у них первый раз любовь.

Три брата Лесниковых уже вечером пришли к Житьевым и вызвали Николая на улицу.

– Пойдем, прогуляемся, друг! – сказал с угрозой старший. Он него несло перегаром. – Пойдем на Мокеиху сходим, поговорим.

Николай понял, о чем будет разговор, но пошел, словно обреченный.

Он пропустил первый удар, от которого помутилось сознание. Тут же его догнал второй, третий. А дальше он уже потерял способность сопротивляться.

– Что, молодого тела захотел? Любку нашу обрюхатил? Куда она теперь с ребенком? – хрипел старший Лесников.

– Повесить бы тебя, как ты худую собаку, – добавил второй.

– Да мы тебя и так прикончим…

И они принялись пинать лежачего Житьева. И верно, запинали бы в слепой ярости, если бы Житьев в какой-то момент не пришел в себя:

– Остановитесь, – прохрипел он. – Золотом откуплюсь.

Чуть живой, Житьев приполз к дому. Брякнул в двери.

Выскочила Платонида.

– Господи! Николай! Что с тобой!

– Не шуми. Отлежусь. Складка раскатилась, бревнами меня помяло.

Через месяц Николай поднялся.

Любаши в поселке уже не было. Говорили, что мать с братьями отправили ее лечиться в психиатрическую больницу. Скорее всего, ее отправили в город рожать, чтобы избавиться от пересудов.

После больницы она приезжала в Сосновое на пару дней. Ходила по малину.

Лешка тоже в тот день собирал малину и увидел Любашу. Потом они сидели у костра. Любаша выглядела поникшей, словно цветок, который забыли полить. Их было у костра несколько человек.

Любаша все пыталась подвинуться поближе к Лешке, что-то сказать ему. Но так и не решилась сказать или не дали ей. Кто-то говорил потом, что ее увезли в Ленинград.

В это время приехал на участок директор леспромхоза проводить собрание. После пошли к Житьеву обедать. Платонида готовила великолепные борщи.

Ну, выпивают они под борщ, закусывают грибами.

Житьев и говорит:

– Я завтра выхожу в лес.

– Да как же, у тебя ранение плеча? – удивился директор.

– Ранение ранением, а норму я дам.

Директор обрадовался:

– Норму дашь? И этого достаточно.

Уже на другой день Житьев три кубометра нарубил – норму, но устал. Но спустя день свалил, откряжевал четыре кубометра, потом пять… И очень быстро вышел на десять, а потом и на пятнадцать кубов в смену.

Тогда была сталинская прогресивная оплата. Норму сделал – получаешь за норму, скажем, двадцать рублей, две сделал, за первую норму – двадцать рублей, но за вторую уже расценка двойная – сорок рублей, итого уже шестьдесят. За три нормы – уже сто двадцать рублей… А Житьев делал по пять, шесть норм в день. Деньги сумасшедшие получал.

А денег почему-то все время не хватало.