В сентябре 1985 года Уокер позвонил Маргарет:

– Это срочно. Ты должна приехать ко мне немедленно. Нам надо поговорить.

– Папа, что случилось? – спросила Маргарет.

– Не могу тебе сказать. Это не телефонный разговор. Сразу же приезжай сюда.

Маргарет села в автомобиль и отправилась в Роквилл, где находилась федеральная тюрьма предварительного заключения. Вместе с ней туда поехала Рейчел в надежде увидеться с мужем. Когда Маргарет и Рейчел подошли к стеклянному экрану в тюремной комнате для свиданий, Уокер скомандовал:

– Мне нужно обсудить с Маргарет кое-какие личные дела. Если не возражаешь, Рейчел, то оставь нас наедине.

Когда Рейчел ушла, Уокер приложил палец к губам, призывая Маргарет хранить молчание, и сказал:

– Возможно, что в комнате установлены подслушивающие устройства.

Он достал из-под рубашки стопку бумаг и прижал один из бумажных листов к стеклянному экрану. На нем было написано слово «побег». Затем Уокер стал по очереди прикладывать остальные листы к стеклянному экрану. Прочитав слова, написанные на них, Маргарет поняла, что отец хочет, чтобы она помогла ему бежать из тюрьмы. Ей предстояло дождаться телефонного звонка с просьбой о помощи от мужчины, прежде служившего в морской пехоте. В качестве пароля им будет использовано слово «система». Как только она услышит это слово, то должна будет запомнить и потом поскорее выполнить все распоряжения звонившего. Маргарет следовало заплатить ему 200 тысяч долларов. Для этого ей необходимо будет обналичить страховой полис Уокера, а оставшуюся часть – выручить путем продажи кое-чего ценного, имевшегося в его распоряжении.

С невозмутимым видом Уокер позвал охранника, протянул ему конверт и попросил передать дочери. Охранник внимательно изучил содержимое конверта, не нашел в нем ничего предосудительного и вручил Маргарет. Уокер сказал ей:

– Ты сможешь запросто получить тысячу или пару тысяч долларов за это.

Вернувшись вечером домой, Маргарет открыла конверт, полученный от Уокера, и вынула оттуда 12 листов бумаги стандартного размера. В верхней части первого листа Уокер написал почтовый адрес редакции журнала «Плейбой», а дальше шел текст интервью, которое анонимный журналист якобы взял у Маргарет. Сидя в камере, Уокер сочинил и сами вопросы, и ответы на них. У Маргарет возникло ощущение, что ее отец и в самом деле верил в хвалебные небылицы, которые напридумывал про себя специально для этого интервью:

– Это было рискованно?

– Глупый вопрос – держу пари, что больше половины спецслужб по всему миру были заинтересованы в физическом устранении моего отца. Мне известно, что он попадал в опасные ситуации в качестве частного детектива, и в него неоднократно стреляли. Тем не менее он говорил мне, что работа частного детектива все же была более безобидной, чем его шпионская деятельность.

– Как это началось и почему?

– Мой отец всегда придерживался консервативных политических взглядов и ненавидел коммунистов. Примерно в 1959 году он вступил в общество Джона Берча. В американском правительстве в основном преобладали либералы и социалисты. Поэтому оно никогда в полной мере не информировало наш народ о советской угрозе. Сначала отец читал совершенно секретный отчет по некоторой теме, а потом статью в «Таймс», в которой утверждалось прямо противоположное, и это свидетельствовало о том, что американское правительство не только обманывало нас, но и тем самым делало более опасным мир, в котором мы живем.

Также Джонни Уокер был более религиозен, чем многие полагают. Он являлся набожным католиком и 11 лет проучился в католической школе; в детском возрасте он прислуживал в алтаре. Он твердо верил тому, что написано в Библии, и считал, как многие другие, что ее пророчества сбудутся при его жизни. По мере усиления войны на Ближнем Востоке и растущего советского вмешательства в нее мир на планете можно было укрепить, предав гласности советские военные секреты. Короче говоря, его мотивы (как я полагаю) состояли в том, чтобы обвести вокруг пальца русских и при этом способствовать укреплению мира во всем мире.

– Зачем Джонни Уокеру надо было вовлекать в шпионаж свою семью?

– А почему бы и нет? Кровь людская не водица. Члены семьи были для него тем безопасным ядром, в котором он чувствовал себя защищенным от предательства. Лаура согласилась сотрудничать, взяла деньги, потом отказалась от сотрудничества. Джонни Уокер допустил ошибку в отношении нее, но поскольку жена уже знала про шпионаж, то эта ошибка, скорее всего, не имела значения. Она все равно никогда не простила бы, что их брачный союз распался. Барбара Уокер просто должна была отомстить. Она в течение нескольких лет угрожала ему, что донесет на него. Я совершенно не понимаю, как он мог мириться с такой большой опасностью, нависшей над его головой. Моя мать не смогла наладить свою жизнь после развода. Это так отвратительно ненавидеть кого-то в течение десяти лет, презирать до такой степени, чтобы отправить в тюрьму на пожизненное заключение или даже на смерть. Теперь она законченная алкоголичка.

– Ваша мать знала о соучастии Майкла в шпионской деятельности отца?

– Как она могла не знать? Коль скоро Джонни Уокер попытался завербовать Лауру, когда она служила в армии, то почему бы ему не сделать своим тайным агентом еще и сына, состоявшего на военно-морской службе? Если мать беспокоили возможное соучастие Майкла и грозивший ему арест, то почему она просто не СПРОСИЛА его самого? Или моего отца? Это самый непростительный поступок, который она совершила – сломала жизнь моему брату.

– А что теперь?

– Отец был готов к такому повороту в своей судьбе. Я полагаю, что он постоянно ждал ареста, когда кто-то, вроде Барбары, затаил на него злобу за спиной, но, по моему мнению, отец никогда не рассчитывал, что она сломает жизнь еще и Майклу. Суд уже вынес суровый приговор Артуру, но самое тяжелое наказание уготовано Джонни Уокеру и Майклу.

Маргарет разозлилась не на шутку. Отец пытался сделать ее сообщницей в своих преступных делах, даже находясь в тюрьме. Маргарет решила, что не пошлет его лживые измышления в «Плейбой» и не будет помогать ему совершить побег. Ей предстояло сделать трудный выбор: сохранить в тайне все, что она узнала от Уокера во время свидания с ним в тюрьме, или донести на него в ФБР. С одной стороны, Маргарет ненавидела отца за то, что он заманил Майкла в свою шпионскую сеть, а с другой – она не хотела предавать его и лишать последнего шанса оказаться на свободе.

Вскоре после свидания с Маргарет Уокер занервничал. У него возникло ощущение, что она слишком медлит с выполнением его поручения. Уокер позвонил Лори Робинсон и попросил ее связаться с военным моряком Дэном Ривасом, который одно время работал по договору с «Конфиденциальными расследованиями». Он пообещал заплатить Лори и Ривасу от ста до двухсот пятидесяти тысяч долларов на двоих, если они помогут ему совершить побег из тюрьмы. Уокер сказал Лори, что все продумал до мелочей. Только она и Дэн могли помочь осуществить его планы. Но надо было торопиться, поскольку время имело решающее значение. Уокер собирался перезвонить Лори через день-два. В его голосе отчетливо звучали нотки отчаяния.

Повесив телефонную трубку, Лори чуть не расплакалась от огорчения. Она была безработной, и у нее не было денег. Недавно сотрудник ФБР намекнул в беседе с журналистами, что Лори знает про Уокера намного больше, чем рассказывает. По ее мнению, все эти неприятности случились с ней только оттого, что некоторое время она была деловым партнером Уокера. Когда 16 сентября 1985 года Уокер снова позвонил Лори из тюрьмы, она записала свой телефонный разговор с ним на магнитофон и отнесла магнитофонную кассету с записью в ФБР.

В течение нескольких недель после ареста Уокер служил мишенью для резких высказываний в свой адрес со стороны официальных лиц в Вашингтоне. Министр обороны Каспер Уайнбергер посоветовал поскорее пристрелить Уокера. Председатель юридического комитета американского сената Стром Термонд заявил, что конгрессмены возмущены и разочарованы, когда становится известно, что их соотечественники по дешевке продают иностранной разведке секретную информацию о своей стране. А член сенатского комитета по разведке Патрик Лихи выразил надежду, что дело Уокера заставит многих людей в полной мере осознать опасности шпионажа и что речь в данном случае идет отнюдь не о каком-то плохом шпионском боевике в стиле Джеймса Бонда.

Но несмотря на эти гневные тирады, Уокер, в отличие от брата Артура, не впал в уныние. Он терпеливо ждал, когда наступит подходящий момент времени, чтобы заключить выгодную сделку со следствием. Ведь в распоряжении Уокера оставался ценный товар, которым он успешно торговал с 1967 года. Этим товаром была информация.

Сотрудники ФБР, военно-морского следственного управления и АНБ, которые занимались оценкой ущерба, нанесенного шпионской деятельностью Уокера и его агентов, были слишком занятыми людьми, чтобы публично рассуждать, как сильно они возмущены и разочарованы. Высказывание Уокера о том, что он фотографировал все без исключения секретные служебные документы, попадавшиеся ему под руку, по-видимому, соответствовало действительности. Теперь надо было уточнить, какие именно секреты Уокер передавал русским. Но он постоянно уклонялся от конкретного ответа на этот вопрос. Кроме того, без показаний Уокера Уитуорт мог избежать обвинения в шпионаже. Все улики против него были косвенными.

Однако проблемы в деле Уокера и его сообщников стали казаться мелкими неприятностями, когда из ЦРУ был получен протокол допроса высокопоставленного советского перебежчика. В июле 1985 года в американское посольство в Риме пришел заместитель начальника 1-го отдела ПГУ Виталий Сергеевич Юрченко и сказал, что хочет стать перебежчиком. Через 2 недели четверо сотрудников ЦРУ допросили его на явочной квартире недалеко от Вашингтона. В ходе допроса речь зашла и о шпионской сети Уокера. Юрченко сказал, что ничего не знал об Уокере. Один из следователей ЦРУ напомнил Юрченко, что он занимал руководящую должность в резидентуре КГБ в советском посольстве в Вашингтоне с 1975 по 1980 год, когда разведывательная операция с участием Уокера была одной из основных. Странно, что Юрченко про нее ничего не знал.

Юрченко уточнил сказанное им по поводу Уокера: тогда ничего не знал, но по окончании этой операции услышал о ней много чего. Юрченко пояснил, что за Уокера отвечал 16-й отдел ПГУ, который не делился информацией о нем с другими подразделениями. Но после того как Уокер был арестован, началось расследование обстоятельств его ареста, и Юрченко разрешили ознакомиться с делом Уокера, заведенном на него в КГБ.

Все, что Юрченко рассказал допрашивавшим его сотрудникам ЦРУ об Уокере, получило гриф «совершенно секретно». Согласно Юрченко, разведывательная операция с участием Уокера и Уитуорта считалась в КГБ самой успешной за все время его существования. Юрченко заявил, что секретные материалы, полученные от Уокера, позволили прочесть более миллиона американских шифровок. Офицеры КГБ, принимавшие участие в операции, получили повышение по службе и были награждены правительственными наградами. Один из этих офицеров даже стал Героем Советского Союза, и еще два были отмечены орденом Красного Знамени. Высокопоставленный сотрудник КГБ сказал Юрченко, что в случае войны информация Уокера позволила бы нанести непоправимый ущерб американцам.

Тем временем Уокер сформулировал условия своей сделки с правосудием. Он и его сын Майкл обязуются честно и в полном объеме сотрудничать с американским правительством, а также дадут свидетельские показания против Уитуорта. Взамен Уокера приговорят к двум пожизненным срокам тюремного заключения плюс к еще десяти годам, которые он будет отбывать одновременно. Майкл получит 2 двадцатипятилетних срока и 2 десятилетних, которые тоже будет отбывать одновременно. В соответствии с американским федеральным законодательством право на помилование Уокер получит через 10 лет, а Майкл – через 8 лет и 4 месяца. Адвокат Майкла спрогнозировал, что его подзащитный выйдет на свободу еще до того, как ему исполнится 40 лет. Помощник федерального прокурора Шацов сказал, что теоретически это, конечно, возможно, но с такой же вероятностью какое-нибудь здание, мимо которого он проходит, может вдруг обрушиться ему на голову.

28 октября 1985 года Джонни и Майклу Уокеру предстояло признать себя виновными в здании федерального суда в Балтиморе. Днем ранее Барбара Уокер сняла номер в соседней гостинице и всю следующую ночь проплакала, вспоминая, как недавно навестила Майкла в окружной тюрьме предварительного заключения недалеко от Балтимора. Они находились по разные стороны стеклянного экрана и общались по телефону.

11 месяцев назад Барбара приняла трудное для себя решение: ради будущего своей дочери и ее воссоединения с сыном она донесет в ФБР на бывшего мужа. В результате пострадали два человека, которых Барбара любила, – Джонни и Артур Уокеры. Она заранее смирилась с тем, что проживет оставшуюся жизнь, мучительно переживая по поводу совершенного поступка. Но Барбара никак не ожидала, что еще одной жертвой ее доноса в ФБР станет сын Майкл.

Утром 28 октября 1985 года Барбара подумала, что ей станет легче, если она изложит свои переживания в письменном виде. Прежде это ей всегда помогало. Барбара встала с кровати, чтобы отыскать чистый лист бумаги. Поиски ни к чему не привели, и Барбара использовала для заметок коричневый бумажный пакет, в котором принесла ужин в свой гостиничный номер:

«Иногда вы остаетесь в одиночестве. Сейчас раннее утро, и я сижу одна в гостиничном номере в Балтиморе. Только Господь Бог знает и понимает, насколько сильно я переживаю за сына. Интересно, а можно ли проплакать всю оставшуюся жизнь?

Я всегда полагала, что дети являются неотъемлемой частью меня само́й и что они были зачаты в любви, поскольку я горячо любила мужа. Я знаю, что никогда не скажу ему об этом, поскольку он виноват в ужасной судьбе нашего сына.

Боже мой, как же мне больно! Может ли кто-то представить себе, каково это – каждый день по многу раз вспоминать, что принятое мной решение так навредило моему сыну? Моему ребенку. И это случилось с ним из-за меня».

Барбара продолжала писать, пока на бумажном пакете не осталось свободного места. Когда пришло время отправляться на судебное заседание, Барбара поняла, что категорически не хочет видеть, как ее сын вместе со своим отцом признаю́тся в совершении тяжких преступлений. И она улетела на самолете обратно на Кейп-Код, утешаясь мыслью о том, что подготовка к очередным рождественским праздникам скоро заполнит собой все ее свободное время и не оставит места для скорбных мыслей.