Наступило 19 мая 1985 года. День выдался ясным и теплым – как раз таким, чтобы оперативникам ФБР было удобно вести слежку за Уокером. Если бы он поехал к месту проведения тайниковой операции, то следовавшие за ним автомобили ФБР ничем бы не выделялись на фоне множества других автомобилей, водители которых воспользовались хорошей погодой для своих воскресных поездок. А одномоторный самолет наблюдения с высоты более одного километра легко бы отслеживал маршрут передвижения Уокера. Вот только в первой половине дня все выглядело таким образом, как будто ни в какой тайниковой операции он принимать участие не собирался.

Сразу после 7 часов утра Уокер вышел из дома и направился к своему фургону. На нем были джинсы, голубая тенниска и кроссовки на рифленой подошве. Уокер доехал до ближайшего «Макдоналдса», позавтракал и вернулся домой. Наступило затишье, которое продлилось до 2 часов дня, когда Уокер снова покинул дом. Он был одет, как и прежде, но только в этот раз на нем была еще черная нейлоновая ветровка. Поскольку дождя и сильного ветра в этот погожий майский день не предвиделось, то оперативники ФБР пришли к выводу, что Уокер надел ветровку, чтобы спрятать кобуру с револьвером. Выйдя из дома, он сделал несколько шагов, резко остановился и внимательно посмотрел по сторонам. Уокер не заметил ничего подозрительного, сел в свой фургон и уехал. Оперативники ФБР последовали за ним. Через 10 минут он добрался до автомагистрали и помчался по ней в сторону Вашингтона. О конечной цели его поездки можно было только догадываться.

Вольфингер решил подстраховаться. Он остановился у ближайшего таксофона, позвонил в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне и доложил:

– Вполне возможно, что «Летун» движется в вашу сторону.

Через несколько минут на пейджеры более шестидесяти оперативников ФБР поступил приказ срочно прибыть на помощь Вольфингеру. Они тут же бросили все свои воскресные дела, сели в автомобили и поехали ловить с поличным советского шпиона.

Тем временем Уокер ехал по автомагистрали по направлению к Вашингтону со скоростью более ста километров в час. Радиоприемник в его автомобиле громко играл джазовую музыку. Он не замечал, что за ним по пятам следуют несколько десятков машин с оперативниками ФБР за рулем, а в небе ведется слежка с самолета. Когда Уокер проезжал через один из лесных массивов в Мериленде, то, следуя инструкции, полученной от своих «дорогих друзей» из КГБ, применил прием, который на профессиональном жаргоне оперативников ФБР называется «сухой химчисткой».

Уокер покинул автомагистраль и некоторое время петлял по окрестным второстепенным дорогам, резко меняя направление движения. В результате в 16.45 оперативники ФБР потеряли его из виду. Густая листва лесного массива сделала невозможным наблюдение за Уокером с воздуха. Вольфингер вызвал еще один самолет наблюдения ФБР из Вашингтона. Он описывал все более широкие круги над лесным массивом, но так и не сумел обнаружить фургон Уокера. Может быть, он просто передумал ехать туда, куда изначально направлялся, или тайно встретился с любовницей, и сейчас они развлекались в придорожном мотеле? Барбара рассказывала, что, когда участвовала в тайниковой операции с Уокером, он двигался зигзагами, совершал неожиданные развороты и внезапно останавливался, а потом резко ускорялся.

В 19.48 оперативник ФБР Джеймс Коулач доложил Вольфингеру по рации, что подозреваемый находится в поле зрения. Вместе с несколькими другими оперативниками, одетыми в камуфляжную форму, Коулач наблюдал в бинокль ночного видения, как Уокер вышел из фургона и в свете фар проследовал к столбу линии электропередач, стоявшему на краю поля. Он аккуратно поставил алюминиевую банку из-под газировки рядом со столбом, вернулся к фургону и уехал в северном направлении.

Вольфингер отдал приказ забрать банку, оставленную Уокером, полагая, что в ней может находится фотопленка, на которой засняты секретные документы. Через несколько минут Коулач сообщил о приближении голубого седана «шевроле» и продиктовал его номер. Проверка показала, что этот седан принадлежит третьему секретарю советского посольства в Вашингтоне Ткаченко. Рядом с ним на переднем сиденье находилась его жена, а на заднем – одна из дочерей. Заметив отсутствие алюминиевой банки из-под газировки у столба линии электропередач, Ткаченко развернул автомобиль и поехал обратно в Вашингтон, чтобы побыстрее доложить в Москву, что запланированная тайниковая операция не состоялась.

Уокер не знал, что его русский связной помчался во весь опор по направлению к Вашингтону. Оперативник ФБР Брюс Браге, следивший за Уокером, увидел, как он сделал остановку, вышел из своего фургона с каким-то предметом в руках и растворился в темноте. Когда Уокер снова садился за руль фургона, в руках у него ничего не было.

Дождавшись пока Уокер уедет, Браге бросился на поиски оставленного им предмета. Сначала внимание Браге привлек небольшой чурбан. Он был слишком легким на вес, и Браге решил, что это замаскированный шпионский тайник. Открыть его не удалось. Браге несколько раз ударил им об землю и об стоявшие рядом стволы деревьев. Убедившись, что у него в руках обычный чурбан, Браге швырнул его подальше и продолжил поиски. Наконец, у самого основания столба с табличкой «Охота запрещена» он увидел бумажную сумку с ручками. Браге извлек из нее две пустые бутылки из-под газировки. Они были тщательно вымыты, и на них были надеты крышки. Под бутылками Браге нащупал сверток, завернутый в пластиковый пакет для мусора. Углы пакета были загнуты подобно тому, как заправляют простыню на больничных кроватях, и заклеены скотчем. Браге схватил бумажную сумку и побежал с ней через кукурузное поле к поджидавшим его коллегам.

В штаб-квартире ФБР в Вашингтоне сотрудники криминалистической лаборатории аккуратно вскрыли пакет и обнаружили в нем письмо Уокера «дорогому другу» и 129 секретных документов, украденных с «Нимица». Тем временем сам Уокер вернулся на место проведения тайниковой операции и начал обшаривать окрестности в поисках своего шпионского гонорара. Затаившийся поблизости оперативник ФБР видел луч фонарика Уокера и слышал, как он ругался в отчаянии. Такого с Уокером никогда не случалось. Может быть, он перепутал дату тайниковой операции или «дорогие друзья» из КГБ отомстили ему за испорченные фотографии? Мысль о том, что за ним следят оперативники ФБР, ни разу не пришла в голову Уокера. После полуночи он вселился в номер 765 в гостинице «Рамада Инн» в Роквилле под именем Джон Джонсон.

В 3.30 Хантер и Коулач притаились в лифтовом холле, а их коллега позвонил в номер Уокера и сказал:

– Здравствуйте, мистер Джонсон. Вас беспокоят со стойки регистрации.

– Слушаю вас, – сонным голосом ответил Уокер.

– Это ваш серебристо-голубой фургон «шевроле» с временными регистрационными номерами?

– А что случилось?

– Произошло дорожно-транспортное происшествие. Какой-то парень столкнулся с вашим фургоном. Он сейчас находится у стойки регистрации. Если вы спуститесь к нам со своими страховыми документами, то мы сможем уладить все формальности.

– Спускаюсь.

Уокер оделся, вышел из номера в коридор, но не стал пользоваться лифтом. Он открыл дверь, ведущую на служебную лестницу, и оказался на лестничной площадке. Уокер взглянул сначала вниз, а потом вверх. Никого. Тем не менее он почувствовал неладное и вернулся к себе в номер. Спустя минуту Уокер снова оказался в коридоре и на этот раз направился к лифтовому холлу. Оттуда ему навстречу выскочили Хантер и Коулач, закричав что есть мочи:

– Стоять! ФБР!

Уокер вытащил свой револьвер и направил в сторону оперативников ФБР.

– Бросайте оружие, – приказал Хантер. Уокер улыбнулся и уронил револьвер на пол. Коулач прижал Уокера к стене.

– Вы арестованы за нарушение американских законов о шпионаже, – сказал Хантер и надел на Уокера наручники. Коулач со злостью сорвал с него парик и швырнул на пол.

В 6.20 Рита Уокер услышала, как кто-то постучал во входную дверь дома, и открыла ее. Один из стоявших на пороге мужчин сказал:

– Ваш шурин Джонни Уокер арестован ФБР по обвинению в шпионаже. Мы хотим войти и побеседовать с вами и вашим мужем.

– Я могу хотя бы накинуть халат? – спросила Рита, на которой была надета только ночная сорочка.

– Нет.

– Что там за шум? – прокричал Артур Уокер из спальни. Рита объяснила ему.

– Впусти их в дом, – распорядился он.

Когда сотрудники ФБР беседовали с Артуром Уокером и его женой в Норфолке, Майкл Уокер сидел в артиллерийском погребе[24] «Нимица». Авианосец находился вблизи израильского морского побережья, и сотрудник военно-морского следственного управления Хитт обыскивал каюту Майкла. В ожидании, пока закончится обыск, Майкл написал в письме своей жене Рейчел: «В данный момент я не понимаю, в чем дело, хотя и предполагаю, что все довольно серьезно. Если мне придется закончить мое письмо на этой печальной ноте, то как можно скорее свяжись с моим отцом». Письмо так и не было отправлено. В каюте Майкла за кондиционером рядом с койкой Хитт нашел секретные документы общим весом почти 7 килограммов.

В Калифорнии сразу после завтрака Уитуорт сел у себя дома за персональный компьютер и стал печатать на нем письмо Уокеру. Это было обычное дружеское послание, в котором Уитуорт делился своими планами на будущее и рассказывал о перспективах трудоустройства Бренды. В последнем предложении, напечатанном Уитуортом перед тем, как во входную дверь громко постучали 2 сотрудника ФБР, говорилось: «Проблема с фотоаппаратом, по-видимому, решена, но в случае если потребуется провести еще одну или пару фотосессий, то я готов это сделать в разумные сроки». Это письмо тоже не было отправлено.

25 июня 1985 года в американской газете «Нью-Йорк таймс» под заголовком «По меньшей мере 135 сотрудников правительственных ведомств расследуют шпионскую деятельность в военно-морских силах» была опубликована новостная заметка следующего содержания: «Согласно сегодняшним заявлениям официальных лиц, поиски членов шпионской сети ведутся в ходе одного из самых крупных шпионских расследований в американской истории, в котором задействованы более ста сотрудников ФБР и более дюжины его офисов по всей стране. Стало известно, что в этом расследовании также принимают участие 35 военно-морских следователей, федеральные прокуроры как на западном, так и на восточном побережье, а также несколько сотрудников Министерства юстиции. Они занимаются сбором улик в таких удаленных друг от друга американских штатах, как Оклахома и Луизиана».

Уокер и 3 его тайных агента проходили службу в общей сложности на двадцати двух военно-морских базах, проживали в шести военно-морских городках и посещали множество баров для военных моряков. У них имелось большое количество сослуживцев и просто знакомых, которые были готовы поделиться своими воспоминаниями. Так что сотрудники ФБР и Министерства юстиции, военно-морские следователи и федеральные прокуроры были перегружены работой по делу Уокера и членов его шпионской сети.

Одним из первых в ФБР поступил из военно-морского следственного управления протокол допроса некой Дженис Доннел. Она была допрошена у себя дома после того, как заявила, что обладает информацией, которая может иметь отношение к расследованию в отношении Уокера. В 1942 году Доннел работала водителем в автопарке военно-воздушной базы в окрестностях города Черри-Пойнт в Северной Каролине. Она припомнила, как отвозила нескольких полицейских в большой трехэтажный дом на берегу океана. В ходе обыска они нашли радиопередатчик в чулане на втором этаже. Единственным жильцом в доме был человек лет шестидесяти, представившийся как Уокер. На основе собственных наблюдений Доннел пришла к выводу, что дом использовался для хранения продуктов, которые с помощью двукрылого гидросамолета Уокер доставлял на немецкие подводные лодки, находившиеся вблизи атлантического побережья Америки. Судя по акценту и внешнему виду этот Уокер был чистокровным немцем. Когда Доннел прочла в газете о шпионской сети Джонни Уокера, то подумала, что он может быть потомком того самого Уокера, которого встретила в 1942 году. Из патриотических чувств Доннел решила сообщить об этом американским властям.