Находясь на борту «Нимица», Майкл почти каждый день писал своей жене. Не забывал он и про отца:

«Эй, приятель! Что нового?

В моем предыдущем письме я спрашивал тебя, как мне поступить с увеличивающимся количеством фотографий, которые мне удается делать. Есть какие-нибудь предложения по этому поводу? Нужен небольшой совет. Нынешними темпами я насобираю для тебя более сорока килограммов сувениров. Мне будет некуда их складывать, поэтому рано или поздно придется избавиться от тех из них, которые не представляют ценности. Сейчас у меня уже имеются 2 коробки по 7 килограммов каждая.

Не слишком ли много я хочу знать, если поинтересуюсь у тебя, как обстоят дела с моими предыдущими фотографиями? Их проявили? Если да, то насколько хорошо они получились?

Больше ничего важного сообщить не могу. Буду держать тебя в курсе событий.

Майкл».

Рейчел рассчитывала накопить достаточно денег для поездки в Неаполь в июне, чтобы встретиться там с Майклом. Она была уверена, что на большом расстоянии отцовское негативное влияние на Майкла ослабеет, и они сумеют сообща найти выход из создавшегося положения. Рейчел собиралась серьезно поговорить с Майклом. Она была готова даже пригрозить ему разводом, если он не одумается. Лаура полагала, что в Неаполе будет еще не поздно выбить из него всю дурь и тем самым не допустить, чтобы с ним случилось что-то страшное и непоправимое.

Уокер пребывал в прекрасном расположении духа. Он не знал, что Уитуорт, Барбара и Лаура донесли на него в ФБР, Рейчел настойчиво пыталась заставить Майкла прекратить шпионскую деятельность и Артур купил дробовик, намереваясь выстрелить из него себе в голову. 19 января 1985 года Уокер увиделся со своим русским связным в Вене и сумел достичь с ним взаимопонимания по двум важным вопросам.

Первый касался Уитуорта. Аргументы в пользу выплаты ему шпионского гонорара, перечисленные Уокером, возымели действие. Вердикт, вынесенный связным по этому поводу, был однозначным:

– Скажите Д, что он получит все причитающиеся ему деньги. Сделайте так, чтобы он понял причину задержки.

Второй вопрос уже давно волновал Уокера. Он привез с собой в Вену пуховик, лыжную шапочку, теплые ботинки и носки с электроподогревом, но все равно опять замерз, прогуливаясь со связным по заснеженным венским улицам. Уокер вспомнил, что уже 10 лет вынужден дрожать от холода, приезжая в Вену на конспиративные встречи со связными КГБ.

– Послушайте, – возмутился Уокер. – Наши совместные зимние прогулки лишены всякого смысла. Неужели у вас нет поблизости какого-нибудь места, куда мы могли бы пойти? С вашей стороны безрассудно так себя вести!

Связной неожиданно согласился с Уокером, заявив, что знает много способов организовать их встречу в более комфортных условиях, чем топать по снегу и льду. Например, в следующий раз можно было бы увидеться в Чехословакии. Уокер представил себе уютную гостиную на конспиративной квартире в центре Праги, разведенный огонь в камине, стол с тарелкой сосисок и бутылкой пива.

– Да уж, ничего не может быть хуже, чем шептаться друг с другом в проклятую метель, – сказал Уокер.

Связной пообещал, что Уокер получит инструкции относительно их следующей встречи в Чехословакии и шпионский гонорар Уитуорта во время очередной тайниковой операции в Мериленде. А пока Уокеру надо было выполнить 2 задания.

Первое из них было связано со снохой Уокера Рейчел. В своем недавнем письме, адресованном «дорогому другу» из КГБ, Уокер упомянул о том, что она скоро закончит школу.

– Вы могли бы убедить ее поступить на военно-морскую службу? – спросил связной.

– Такой шанс есть, – ответил Уокер, который был уверен, что умеет уговорить любого человека сделать все что угодно.

– Тогда попытайтесь добиться, чтобы она приняла участие в разработке американской системы гидроакустического обнаружения и идентификации советских подводных лодок.

– Я попробую. Предложу это Рейчел.

Перспектива завербовать родственницу, чтобы она добывала для КГБ ценную секретную информацию, показалась Уокеру очень привлекательной с финансовой точки зрения.

Второе задание имело отношение к старшему брату Уокера, работавшему в корпорации «КИУ», которая проводила научно-исследовательские, опытно-конструкторские и ремонтные работы по контрактам с военно-морскими заказчиками. По словам связного, в КГБ для Артура было разработано специальное устройство. Если ему становилось известно, что какой-то американский военный корабль покидает сухой док до окончания планового ремонта, то он должен был нажать «тревожную» кнопку на своем устройстве. Тогда в КГБ узнали бы, что американские вооруженные силы переводятся в состояние повышенной боеготовности, а значит, назревает третья мировая война.

– Я переговорю с Артуром, – пообещал Уокер. Он хотел было пошутить, что в этом устройстве должна присутствовать только одна кнопка. Учитывая угрызения совести, которыми терзался его брат, наличие сразу двух кнопок могло показаться ему слишком большим предательством в отношении своей страны. Но Уокер промолчал, решив, что связной вряд ли оценит его шутку по достоинству.

В конце встречи связной передал Уокеру инструкцию по проведению следующей тайниковой операции, намеченной на 19 июня 1985 года, и спросил:

– Есть возражения?

– Никаких, – ответил Уокер.

Вернувшись в Норфолк, Уокер написал письмо Уитуорту: «У меня есть покупатель на фотоаппаратуру, которую ты просил меня продать. Мы пока не договорились о цене, но из-за солидного возраста оборудования она будет меньше, чем я надеялся. На нее негативно повлияет отсутствие аксессуаров. В любом случае конечное ценовое предложение я получу в начале лета, и мы его с тобой еще обсудим».

Уитуорт ответил Уокеру:

«Дорогой Джонни, очень рад, что ты написал мне. А то я начал уже опасаться, что какой-то ревнивый муж отправил тебя лечиться на больничную койку (шутка).

Как обстоят мои дела? Должен признаться, что я много думал о моем решении выйти в отставку и обо всем, что с этим связано. Я не могу сказать, что доволен результатом. Однако я полагаю, что, как только Бренда и я начнем осваивать наши новые профессии, то в итоге моя стратегия окажется правильной, и мы добьемся успеха. За прошедший период (с октября 83-го по настоящее время) все это негативно отразилось на моем психическом здоровье.

Будь осторожен и береги себя.

С наилучшими пожеланиями, твой Джерри».

Прочитав это письмо, Уокер подумал, что оно очень точно характеризовало Уитуорта. Он постоянно выражал недовольство своей жизнью и колебался, решая, как изменить ее к лучшему. Уокер был уверен, что Уитуорт вернется на военно-морскую службу, как только полностью потратит шпионские гонорары.

Тем временем Уокер перешел к выполнению второго поручения КГБ. Он позвонил Рейчел и спросил, интересует ли ее работа в области создания системы гидроакустического обнаружения и идентификации советских подводных лодок. Рейчел ответила, что интересует, и пообещала прислать свое резюме. На самом деле она просто не стала раздражать Уокера отказом, чтобы Майклу было легче принять решение прекратить противозаконное сотрудничество с Уокером.

Весной 1985 года с Уокером произошли 2 странных события, на первый взгляд никак не связанные друг с другом. При хаотичном образе жизни, который Уокер тогда вел, он вовремя не осознал их истинное значение. Сперва в апреле 1985 года Уокеру неожиданно позвонила Лаура. Уокера этот телефонный звонок очень удивил. Но его удивлению вообще не было бы предела, если бы он знал, что перед тем, как набрать номер, Лаура включила на запись диктофон, которым ее снабдило ФБР. Прослушав аудиозапись телефонного разговора с отцом, сделанную Лаурой, сотрудники ФБР были разочарованы. Лаура должна была помочь им изобличить своего отца-шпиона. Она скороговоркой зачитала заранее подготовленный текст. В нем говорилось о ее намерении найти работу в корпорации «Истмен-Кодак», выполнявшей оборонные заказы, или добиться зачисления в армейский резерв. В заключение телефонного разговора Лаура сообщила Уокеру, что прошла медицинское обследование, необходимое для поступления на службу в ЦРУ.

Уокер сразу же заподозрил неладное. Нет, он не думал, что за ним охотится ФБР. Просто Уокер полагал, что Лаура задумала какую-то аферу, и поэтому не поддался на провокацию, устроенную ФБР. Он проговорил с дочерью почти час, но, по мнению сотрудников ФБР, не дал им ни одной зацепки, которая позволила бы предъявить ему обвинение в шпионаже. Они ошибались.

Уокер сказал Лауре, что раз она жила в Буффало, то могла бы навестить его любимую двоюродную бабушку. Дескать, Уокер ее обожал и надеялся, что она понравится Лауре. В ФБР посчитали это предложение Уокера не имеющим отношение к операции «Летун». Там были слишком озабочены поиском существенных доказательств его шпионской деятельности, чтобы обращать внимание на мелкие детали.

На роль другого двойного агента для разоблачения Уокера сотрудники ФБР, принимавшие участие в операции «Летун», рассматривали кандидатуру Барбары. Поначалу, когда они узнали, что на Пасху она собралась навестить Маргарет в Норфолке, то подумали, что операция «Летун» обречена на провал. Даже если Уокер ничего не заподозрил после звонка Лауры, то уж Барбара под воздействием нескольких порций водки непременно скажет ему, что ФБР устроило у его дома засаду. Поэтому пусть он поторопится и напечатает добровольное признание в шпионаже. Но потом возобладала точка зрения Хантера, предложившего сбить Уокера со следа с помощью Барбары. Надо было, чтобы она убедила Уокера, что ему не следует ее опасаться. Тогда он успокоится, и операция «Летун» получит успешное продолжение.

В Норфолке Уокер пригласил Барбару, приехавшую к Маргарет, пообедать с ним в «Макдоналдсе». За обедом он сказал:

– Если бы мне не пришлось уйти с военно-морской службы из-за твоих угроз, то сейчас я был бы на несколько миллионов долларов богаче.

Барбара постаралась его успокоить так, как ей посоветовал это сделать Хантер:

– Я бы никогда не донесла на тебя. У меня не хватило бы силы воли.

Уокер обрадовался, услышав об этом от Барбары:

– Я переговорил со всеми нашими детьми, за исключением Маргарет. Они согласились со мной, что тебе следует молчать.

Барбара кивнула, а Уокер решил закрепить достигнутый успех:

– Если ты сообщишь про меня в ФБР, то испортишь карьеру Майклу.

Такого поворота событий не предвидели ни Барбара, ни ФБР. Она с трудом нашла в себе силы спросить Уокера:

– Ты утверждаешь, что наш сын работает на тебя?

– Ни в коем случае, – поспешно ответил Уокер. – Я это не утверждаю. Просто он оформляет допуск к сведениям, составляющим государственную тайну. А если ты устроишь новый скандал, то шансы Майкла получить допуск станут равны нулю.

Барбара подумала, что как-нибудь сможет это пережить. И дальше ее беседа с Уокером продолжилась в соответствии со сценарием, написанным в ФБР. Через час он подвез Барбару до дома, где жила Маргарет. Остановившись и заглушив мотор, Уокер повернулся к ней и произнес с ухмылкой:

– Я так и знал, что ты не донесешь на меня. Ты ведь не хочешь, чтобы твой пятидесятилетний бывший муж провел остаток своих дней в тюрьме.

Даже находясь за несколько тысяч километров от Норфолка, где разворачивались события семейной трагедии Уокеров, Майкл почувствовал, что там происходит что-то неладное, и написал Рейчел: «Ты упомянула в своем письме о том, что тебя собиралась навестить моя мать. Все прошло нормально? Я надеюсь, что так оно и случилось. Отец сообщил мне, что Барбара приедет в Норфолк на Пасху. Тебе удалось уделить ей какое-то время? Насколько я понял, с точки зрения моего отца, ее визит прошел не очень удачно. Она продолжает требовать с него деньги. У меня такое чувство, что в ближайшее время что-то должно произойти».

За 4 месяца слежки за Уокером оперативникам ФБР так и не удалось собрать никаких доказательств его шпионской деятельности. Но потом им крупно повезло. Утром в четверг 16 мая 1985 года Уокеру позвонил родственник из Буффало и сообщил ему, что его двоюродная бабушка скончалась. Похороны должны были состояться в ближайшее воскресенье. Уокер сказал, что не сможет приехать, поскольку именно на этот день у него была назначена важная деловая встреча в Северной Каролине. Родственник возмутился: как так может быть, ведь усопшая заменила Уокеру мать, пусть кто-то другой вместо него съездит в Северную Каролину. Уокер терпеливо объяснил, что не может отложить свою поездку и что только ему под силу урегулировать проблему, возникшую в Северной Каролине. В любой другой день – пожалуйста, но в воскресенье он должен быть в Северной Каролине.

Подслушанный разговор Уокера содержал подсказку для оперативников ФБР, как его изобличить. Но поняли они это не сразу. Лишь во второй половине дня Хантер припомнил, что в телефонном разговоре с Лаурой в апреле 1985 года Уокер предлагал ей навестить его любимую двоюродную бабушку. А сейчас он наотрез отказался приехать на ее похороны, ссылаясь на занятость. Что за важное дело было намечено у него на воскресенье? И вдруг Хантера осенило: наверное, это была тайниковая операция!

В понедельник 13 мая 1985 года Лаура закончила обучение на курсах парикмахерского мастерства. Парень, у которого она жила, стал совершенно невыносим, и единственный способ его успокоить состоял в том, чтобы лечь с ним в постель. Лаура категорически не желала расплачиваться собственным телом за кров над головой. Через 3 дня она дождалась, пока он уйдет на работу, собрала свои вещи и сбежала от него. Лаура поселилась у своей подруги Мэри Хаммонд в городе Кантон в Огайо.

В пятницу 17 мая 1985 года Уокер встретился с братом Артуром у него дома, чтобы одолжить ему свой фотоаппарат. Артур собирался запечатлеть воскресную церемонию, на которой его сыну должны были торжественно вручить диплом об окончании колледжа. Задерживаться у Артура Уокер не стал, поскольку знал, что Рита его терпеть не могла.

В субботу 18 мая 1985 года Уитуорт провалил экзамен на получение сертификата торговца ценными бумагами на бирже. К этому времени он уже стал объектом круглосуточной слежки в рамках операции «Летун». В ФБР считали, что Уитуорт и таинственный РУС – это одно и то же лицо.

В ту же субботу Уокер позвонил Рейчел и поздравил ее с окончанием школы. Он извинился, что не смог присутствовать на вручении диплома о среднем образовании, и предложил сделать ей подарок по случаю выпускного. Рейчел попросила свекра оплатить ее поездку в Неаполь для встречи с Майклом в следующем месяце. Уокер обещал подумать.

Вечером Уокер напечатал на своем персональном компьютере письмо, которое он собирался передать в КГБ в ходе воскресной тайниковой операции:

«Дорогой друг!

Эти материалы получены от С и аналогичны ранее переданным материалам. Их количество, к сожалению, ограничено из-за его рабочего графика и дополнительных мер безопасности, принятых перед походом. В марте его корабль отправился в плавание, к которому интенсивно готовился. Ситуация, складывающаяся вокруг С, представляется благоприятной, и прямо сейчас ему удается собирать большое количество материалов. В своем недавнем письме он сообщил, что наполнил ими 2 большие продуктовые сумки. Хранение собранных материалов начинает представлять для него проблему. Понятно, что я еще не ездил к нему в Европу, чтобы забрать собранные им материалы и потом передать вам.

Рабочее расписание С вполне согласуется со временем нашей встречи, и я планирую увидеться с ним, когда его корабль зайдет в порт. У меня в запасе останется еще 2 дня, чтобы успеть на нашу встречу. Я заберу у него самые ценные материалы и передам их вам в полном объеме; делать фотографии в дорожных условиях нереально.

Я озадачен поведением Д. Он недоволен своей нынешней жизнью, но пока еще не готов продолжить сотрудничество с нами. Я не буду анализировать его отношение к нам, а просто ознакомлю вас с выдержками из двух его писем. Мои соображения по этому поводу? Его брокерская деятельность закончится провалом, и он будет зарабатывать себе на скромную жизнь торговлей компьютерным оборудованием. Он привык транжирить большие деньги, и я не думаю, что он приспособится к жизни на скромные доходы жены. В течение ближайших двух лет он возобновит свое сотрудничество с нами.

Ф был переведен на другую должность, где у него временно отсутствует доступ к секретной информации. Он не хочет продолжать военно-морскую службу. Его нельзя назвать счастливым человеком. У него проблемы с отцом, которому исполнилось 73 года. Тот женился на пьющей женщине моложе себя, и Ф считает, что должен оказывать им материальную поддержку. Если он изменит свое отношение к военно-морской службе, то мы можем надеяться со временем получить через него доступ к секретной информации.

Я обсудил ваше предложение с К и сообщу вам некоторые подробности этого обсуждения во время нашей следующей встречи. Пока буду краток. Он участвует в составлении планов по техническому обслуживанию авианосцев и десантных кораблей. Он может информировать нас, когда эти планы содержат сроки, которые не могут быть соблюдены, или когда они нарушаются. Все это может послужить основой для получения информации, которую мы ищем. Доступом к какой-то иной полезной нам информации он не обладает.

Так что увидимся, как запланировано, и будем надеяться, что моя встреча с С пройдет без каких-либо проблем. Я уверен, что у вас есть расписание заходов С в европейские порты, и вы сможете заранее получить представление о моих передвижениях. По понятным причинам я не указываю это расписание в своем письме.

Желаю удачи».