Тропа, которая не зарастает

Как-то ранней весной мне довелось побывать в Черкесии. Я проходил через парк, в котором возвышается обелиск с надписью: «Вечная слава героям, павшим за свободу и независимость нашей Родины». Среди героев имена: Д.Ф. Титова, А.П. Комова, Б.С. Поцуков, И.А. Гондин – партизан, расстрелянных гитлеровцами во время оккупации станицы.

Солнце по-весеннему начинало пригревать оттаившую землю, но повсюду сохранился снег, напоминающий о суровой прошедшей зиме. Уходя вдаль но Урунскому ущелью, снег становился чище, сливаясь на горизонте с белым покровом Главного Кавказского хребта, над которым величественно возвышался двухглавый Эльбрус.

От этого казалось, что зима не торопилась уходить из станицы, так как до седых вершин, куда ей предстояло уйти на лето, было совсем недалеко, каких-нибудь 150–200 километров. И вот среди этого пейзажа я увидел на братской могиле живые цветы: нежные ландыши и подснежники, аккуратно связанные в букет. Какой душевный человек положил их сюда? Д никогда бы так и не узнал о беспримерном мужестве в годы Великой Отечественной войны и в то же время о теплоте души двух простых советских людей, ныне проживающих в станице Преградной, если бы не эти живые цветы.

…Уже перевалило за полночь, а Анастасия Абакумовна никак не могла уснуть. За окном завывал ветер, хлопая ставнями, наводя какую-то смутную тревогу. Абакумовна слышала, как всхрапывает Андреич, муж ее, несколько раз поднималась и подходила к кроватке трехлетней Валюши, поправляла одеяльце.

С той поры, как в Преградную ворвались фашисты, Анастасия Абакумовна совсем потеряла покой: «От этих супостатов так и жди чего – арестовали трех партизанов и расстреляли за станицей». Но еще больше волновали и тревожили Анастасию Абакумовну Валя и ее мать Клавдия Филипповна.

И до мельчайшей подробности вспомнился тот вечер, когда Андреич привел в дом девочку, дочь Клавдии Филипповны.

– Мать, пусть у нас живет, – сказал он, – веселей и нам будет, Клавдия Филипповна часто бывает в командировках, девочка остается без присмотра; теперь ее, знаешь, перевели на работу судьей.

Валя боязливо покосилась на Анастасию Абакумовну. Хозяйке показалось, что девочка немного нелюдимая. Но эти сомнения сразу же рассеялись, как только Валя произнесла первую фразу:

– А, ладно, я принесу сюда своего мишку…

С той поры и Клавдия Филипповна стала вроде родней. Как, бывало, с работой управится, так и бежит навестить дочурку. «А теперь где она, Клавдия Филипповна?» Как только в станицу вошли немцы, она ушла в лес, к партизанам. Размышляя об этом, Анастасия Абакумовна вдруг услышала тихий стук в окно. Она прислушалась: не показалось ли все это ей? Нет, стук повторился. Абакумовна встала, накинула на плечи клетчатую шаль, зажгла лампу. Желтый язычок пламени судорожно задрожал, залил комнату слабым, тусклым светом.

Анастасия Абакумовна поспешила к двери.

– Кто там?

– Свои. Откройте, Абакумовна, – раздался за дверью женский голос.

Звякнул засов. На пороге стояла Клавдия Филипповна, укутанная платком, запорошенная снегом.

– Клавдия Филипповна! Ой, да проходите, проходите скорее, озябли поди на таком морозе. Вот уж не ожидали.

Абакумовна суетилась, помогала гостье раздеться.

– А где Валюша? – спросила Клавдия Филипповна.

– Там спит, – приглушенно ответила хозяйка.

И пока мать тихо стояла у кроватки дочурки, смотрела, как она спит, смешно растопырив пальчики и посапывая, Анастасия Абакумовна будила мужа.

– Вставай, Андреич, вставай. Посмотри, кто пришел к нам.

Старик встал и глазам своим не поверил.

– Филипповна?! Какими же путями к нам?

– Полно тебе с расспросами, – прервала его хозяйка, – ступай лучше в сарай принеси дров. А я сейчас быстро состряпаю что-нибудь.

За ужином Клавдия Филипповна рассказала, что вместе с другими партизанами она ушла в лес. Они пытались прорваться к своим через линию фронта. Несколько попыток кончились неудачей.

– Тогда мы решили пройти через перевал, – говорит Клавдия Филипповна, – и снова безуспешно. Не было у нас ни запаса пищи, ни теплой одежды. Многие обморозились, погибли в пути, остальные вынуждены были вернуться назад. Вот я и зашла навестить вас и дочурку.

– Ну а теперь отдохните, – предложила хозяйка.

Клавдии Филипповне постелили на печи, она туда же взяла сонную дочурку и, разморенная теплом, быстро заснула. Но сон был коротким. На рассвете кто-то резко постучал в дверь. Сердце Абакумовны почуяло недоброе. Так оно и случилось. В дом ворвались немцы, полицай Горностаев.

– Здесь партизанка.

Лицо Абакумовны побледнело от испуга. Фашист подошел к печи и прикладом ударил Титову в бок.

– Вставай, сволощь.

Клавдия Филипповна, еще ничего не понимая, открыла сонные глаза. Фашист взял ее за руку и с силой дернул к себе.

– Что же вы делаете, идолы проклятые, – закричала Абакумовна, – ребенка пожалейте.

Клавдия Филипповна одним рывком высвободила руку, схватила Валюшу на руки и крепко прижала ее к груди.

Вместе с Титовой в комендатуру забрали и стариков Оболенских. Вскоре их выпустили, пригрозив, а Клавдию Филипповну оставили.

Старики каждый день и каждый час ожидали чего-то тревожного и недоброго. Каждый допрос и пытки Титовой болью отдавались в их сердце.

Как-то утром Михаил Андреевич, взяв Валюшу, пошел проведать арестованных. Не доходя до барака, где находились арестованные, Михаил Андреевич увидел, как по улице идет несколько подвод, на которых сидят партизаны, там же лежали лопаты. Поводы сопровождал немецкий конвой. Валюша сразу заметила среди сидящих свою мать.

– Мама, мамочка, – протянула она ручонки в сторону подвод.

Клавдия Филипповна заметила Михаила Андреевича с дочкой и, не сдерживая слез, долго махала им рукой, пока подводы не скрылись за станицей.

– Куда поехала моя мама?

– Наверное, на работу, окопы рыть, – обманул Михаил Андреевич, а сам незаметно вытер навернувшуюся слезу.

Недалеко от хутора Круглого партизан расстреляли. Хоронили их в станице Преградной уже после освобождения ее от немцев. Приехал на похороны и муж Клавдии Филипповны, в то время служивший в действующих частях Советской Армии. Короткая была встреча отца с дочерью: шла война, надо было возвращаться на фронт, добивать фашистов.

На прощание он только и сказал Оболенским:

– Хорошие вы люди, Анастасия Абакумовна и Михаил Андреевич. Никогда не забуду вашей доброты. Вернусь домой – отблагодарю за все.

Но он так и не вернулся в родную станицу – погиб на фронте. Валя осталась воспитываться у Оболенских.

– Мы, – вспоминает Анастасия Абакумовна, – старались сделать все, чтобы она навсегда забыла тяжелое горе, и постепенно внушали ей мысль, что она наша родная дочь. Были моменты, когда нам казалось, что мы не сумели дать ей нужное воспитание. Ведь мы оба неграмотные. Хотели отдать в детский дом.

К тому же случилось большое несчастье с Михаилом Андреевичем: вначале он потерял зрение, а затем и слух. Подойдет, бывало, осторожно, с протянутыми перед собой руками, к Вале, прижмет ее к себе, как будто боясь, что она уйдет от него. Жалко было смотреть на него, и решили не отпускать девочку от себя. Время шло. Валя Титова закончила в Преградной 10 классов, поступила работать в сберкассу и без отрыва от производства учится в орджоникидзевском техникуме, недавно вышла замуж. И хотя молодые живут в новом доме, в достатке, они часто навещают Анастасию Абакумовну и Михаила Андреевича, ставших им вторыми отцом и матерью.

Вот и все, о чем рассказали живые цветы. Забыл сказать, что их положила на братскую могилу Анастасия Абакумовна и Михаил Андреевич Оболенские.

Харитонов В.

г. Черкасск, Ставропольский край.

14 января 1961 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 78. Л. 56–61, 65.