Неуловимая

В эти предшествующие дни Великого праздника Победы над фашизмом я хотел бы, как и многие участники Великой войны, поделиться с кем-то своими воспоминаниями о минувших днях тяжелой борьбы нашего народа за свободу и независимость нашей Родины.

Я помню как сейчас, нас было несколько человек, добровольцев, которые получили задание по борьбе в тылу врага в штабе 30-й армии в сентябре1941 года на главном, Калининском направлении. Помню слова члена Военного совета армии генерала Доронина: «Товарищи, нам отступать некуда – позади Москва». В эти тяжелые дни каждый из нас проникся глубокой ответственностью за слова: позади Москва.

На другой день мы перешли линию фронта и приступили к организации партизанского отряда в районе Ржев – Вязьма.

Я хочу рассказать о молодой девушке-комсомолке Богдановой Тоне, которая была у нас в отряде связной. Но она была не только связной, она была разведчицей, в полном смысле этого слова. В районы и зоны, которые фашисты объявили запрещенными, она проникала то под видом беженки, то молодой матери с ребенком. В валенках ребенка находились пропагандистские листовки на немецком и русском языках, которые она незаметно подбрасывала в избы, где жили немецкие солдаты.

Немецкие патрули часто обыскивали ее, но ребенка обыскать они не догадывались. Этот маленький русский Гаврош не только доставлял листовки, но и сам считал немецкие танки, пушки, пулеметы, машины, живую силу, которых немцы скапливали перед наступлением на Москву и тщательно маскировали. Когда Тоню останавливали немецкие патрули и категорически приказывали возвращаться, тогда она посылала в этот запретный район нашего Гавроша, научив его, как отвечать немцам и как найти своих, остальное он знал сам: считать и запоминать число машин, танков. В доме Тони Богдановой в деревне Половинкино находился приемник, по которому она слушала ночью Москву и записывала сводки Информбюро, чтобы сообщить нашим людям, что враг остановлен у Москвы, что наша Красная Армия ведет ожесточенные оборонительные бои. Тоня ночами стала изучать немецкий язык, чтобы из разговоров немецких солдат и офицеров узнать номера частей и их количество, проходящее на передовую, и это ей часто удавалось. Ее сведения были очень ценны командованию наших армий на главном направлении, и мы их тут же передавали через линию фронта. Зная немного немецкий язык, Тоня писала листовки на немецком языке о правдивом положении на фронтах, что немецких солдат ждут могилы в России, а не парады на Красной площади, как кричала геббельсовская пропаганда, что фашизм ведет несправедливую войну.

Эта бесстрашная девушка после бессонной ночи отправлялась каждое утро на свою повседневную работу: узнавать новые части, новое расположение немецко-фашистских войск в районе Ржев – Вязьма, в немецких пунктах Бахрево, Зайцево, Упыри, Старые Кузнецы, Новые Кузнецы, Барыбино, Чертолино и другие.

Для конспирации она одевалась очень плохо и выглядела намного старше своих лет, так что даже соседи ее не узнавали. В таком виде, да еще с «больным» ребенком, она проникала даже в штабы. Там, где обычно из походных кухонь немецким солдатам раздавали пищу, она временно нанималась мыть посуду, мыть полы, выносить мусор, растапливать печи и т. д., а сама ко всему прислушивалась и ко всему приглядывалась, а ночью эти сведения были уже в Москве.

Много у нас было в отряде героев, и у каждого была своя задача, которую он честно выполнял, ибо знал – позади Москва.

Корнилов М.В.

г. Москва.

2 апреля 1965 г.

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 32. Л. 73–75.