Солнечная фешенебельная улица выглядела словно с глянцевой открытки. Парфюмерная лавка на соседней стороне дороги одаривала запахами «Реббеку»: ветра загоняли потоки сладкого воздуха прямо в лобби. Эллен прогуливалась по отелю и жадно вдыхала ароматы французских духов. Все как-то устаканилось. Настроение сделалось значительно лучше, чем в предыдущие дни, а чашечка кофе добавила счастья.

Она выглянула в окно. Продавцы крошечных лавок еще распахивали ставни, лениво зевали и кричали через улицу.

К входу в отель подъехала красная машина. Ее блеск сверкнул в окнах «Реббеки». Портье открыл заднюю дверцу – вышла дама с томным взглядом и зацокала каблуками по лестнице. Швейцар распахнул двери, и она вошла в лобби. Все заговорили, затопали, закружились в рабочем вальсе.

Но не гостья отеля так привлекала внимание. Поведение Венсана – вот что настораживало. Парень закрыл за дамой дверь и, придерживаясь рукой за косяк, оперся телом к зданию. Кажется, он еле держался на ногах. Эллен таращилась на него с безумным видом: что случилось? Да еще так неожиданно, с чего вдруг?

Венсан сдвинул фуражку и зачесал мокрые волосы набок, затем натянул ее как положено и посмотрел на небо. Его лицо, покрытое испариной, выглядело изможденным. Солнечный диск прожигал глаза. Палящий, дерзкий свет. Жара. Духота. Входные двери «Реббеки» нагрелись, как котелок на огне. Ну и день…

Швейцар встал в тенек, облокотившись к стене. Игра тени и света мгновенно придали его чертам уродливости: черные провалы глазниц, невыразительный, почти отсутствующий рот. Невзрачный, чахлый. Бледно-зеленое лицо вторило цвету костюма.

Он долго щурился, пребывая в состоянии, похожем на дремоту. Но спать стоя не будешь. Эллен казалось, еще секунда – и его тело укатится в урну с туей. Пот стекал по щеке Венсана и капал прямо на жакет.

Вот это да. Картина неприглядная. Определенно это не то, к чему готовятся гости «Реббеки». «Лицо отеля» выглядит странновато.

Эллен растерялась. Что с Венсаном сегодня? Неужели он пьяный? Это же просто позор. Как она объяснит это начальству и особенно постояльцам? Пропустить такой деликатный момент! Этого быть не может. Только не здесь, не в «Реббеке»!

Захотелось подойти и влепить затрещину наглому швейцару. Совсем обезумел? Пьяный на рабочем месте! Такого «Реббека», кажется, не видела со времен основания. Хорошо хоть, никого нет поблизости. Даже машины куда-то исчезли. Все вымерло, как по заказу. Эллен обернулась: в лобби тоже никого.

Швейцар стоял, потупив взгляд. Коричневые круги под глазами, и такого же цвета веки. Она приглядывалась: или дело не в выпивке?

Венсан как будто страдал от полуденного пекла. Склонял набок тяжелую голову и ходил по сторонам, не зная, куда приткнуться. Еще недавно он производил впечатление очаровательного, стройного юноши. Сейчас же больше напоминал скелет, обтянутый кожей. Рабочая форма свисала с плеч, узкая шея едва поддерживала большую голову. Такая перемена порождала дурные предчувствия. Мысли лезли в голову одна страшнее другой.

Так, надо что-то делать. Здесь творится что-то неладное, и Эллен это очень не нравится. Только она об этом подумала, как вдруг дверь открылась, и Венсан сам вошел в лобби. Он направился прямиком к дивану и бухнулся на него, как бык, коррида для которого уже закончилась.

Эллен немного оторопела, но не знала, что делать. Странность положения зашкаливала. В последнее время правилами отеля стали хорошо пренебрегать, и не без ее активного участия, разумеется, но такое поведение – это уже чересчур. Разлечься перед постояльцами вот так на диване? Нет, эта ситуация не была обычной. Приподнятое настроение улетучилось в окно.

Парень вытянул ноги и мгновенно закрыл глаза. Эллен еще с минуту сомневалась, затем нерешительно, едва ступая, начала подкрадываться.

– Венсан, – прошептала она беззвучно. Связки даже не сомкнулись. Во рту пересохло.

– Венсан, – повторила Эллен и тут же оглянулась. Рядом никого. Постояльцы скрылись в саду. Швейцар лег подремать на диване в лобби. Чудеса.

Она внимательно изучила парня: мешки под глазами, осунувшееся лицо, худой-худой, как в голодные времена. Верхняя пуговка на жакете так врезается в горло, что, кажется, сейчас его задушит. Боже, он вообще дышит или нет? Признаков жизни не подает. Грудь не вздымается, по крайней мере за тяжелым жакетом ничего не разглядеть.

Замер. Лежит не шелохнется. Надо бы приготовиться к любой неожиданности, подумала Эллен, правда, к внезапной смерти в отеле все же не подготовишься, как себя ни настраивай.

Что если он умер? – вдруг лихая мысль пересекла сознание. «О, что за бред, – мгновенно подумала она, но тоненький, внутренний голосок продолжал гнусавить: Почему бред? А как же легенда отеля? Почему о ней ты никогда не помнишь?»

В момент вернулись навязчивые идеи о Меркьюри. Внутренний голос как будто издевался, продолжая верещать: это ведь Венсан не пустил Меркьюри в здание. Что если тот отомстил за непослушание? Убил за это! Как и предупреждали Николя и Морган! Убил! Тебе же все было сказано! Тебя предупреждали! А что теперь? Мальчик просто скончался вот так здесь? На диване? В лобби?

Панический страх напал внезапно. Эллен почувствовала: не хватает воздуха. Захотелось убежать подальше, чтобы не становиться свидетельницей этого ужаса. Пусть сначала труп обнаружит Мюрей или железная Морган. Сама она не сможет это пережить! Надо бежать, пока никто не видит! Якобы ее здесь не было! Как будто она не видела, что это случилось в отеле!

Эллен скинула залипшие волосы со лба и выдохнула. Нет, это просто жара так действует. Доводит до помешательства. Надо взять себя в руки и не изображать припадочную. Ведь это же стыдно: маленькая трусливая девочка в теле взрослой успешной начальницы. Позор! Роль незадачливого неврастеника так не к лицу управляющей! Хорошо хоть, наши мысли не умеют читать окружающие, иначе ее бы ждали одни насмешки. «Смертельная легенда». Что за пошлая история. А сколько она здесь наделала суеты! Затмила разум! Даже Эллен, до сей поры разумная, превратилась в суеверную бабку.

Она смотрела на Венсана и не решалась приблизиться. Он лежал неподвижно, словно забальзамированный. Так не хотелось в это ввязываться, но надо было его расшевелить. Эллен подкралась к дивану вплотную к молодому человеку. Прищурила глаза, навострила слух.

На сон не похоже. Алкоголем не пахнет. Дышит или нет? Трудно сказать. Может, позвать доктора? Но это будет смешно, если он вдруг окажется пьяным. Тогда здорово попадет от начальства. И все ее обсмеют.

Щеки Венсана впали, заострилось лицо. Фуражка укатилась в сторону. Он даже этого не заметил. Эллен прислонила ухо к его неподвижным, синим губам. Теплый воздух нерешительно струился изо рта. Слабое дыхание было еле заметным, однако обрадовало неимоверно.

Дышит! Слава Богу, наверное, просто пьян, чуть ли не с облегчением подумала она. Какие небылицы иногда лезут в голову. «Труп»! Пора задуматься о психоаналитике.

И тут Венсан дернулся. Эллен заверещала. Оба перепугались до полусмерти.

– Венсан, – проговорила Эллен, отшатнувшись, – вы издеваетесь?

Парень таращился на начальницу, не понимая, что здесь произошло. Кажется, он даже не мог определить, где находится и какой сейчас год.

– Простите, – сказал он испуганно, пока глазами разыскивал фуражку.

– Вы что, спали?

– Видимо, да, – смущенно проговорил он и потрепал спутанные волосы. – Знаю, нашел не лучшее место для этого.

Венсан привстал, опираясь на острые локти, но пудовая голова перевесила, и он упал обратно на диван.

Эллен подумала, что дело обстоит неважно.

– Вам плохо? – предположила она.

Парень признался, что в последнее время его одолевает слабость, головокружение и подавленность. Он говорил это и придерживал голову рукой. На оголившемся запястье показались странные высыпания. Вроде как сыпь или что-то подобное. Эллен в медицине совсем не разбиралась.

– У вас какие-то пятна на руке, – сказала она, – вы показывались врачу?

– Еще нет. Все как-то не было времени.

– Почему не сказали ничего?

– Надеялся, что пройдет как-то само.

– Как-то само, – недовольно пробурчала Эллен. Типичная причина затянуть болезнь до предела.

Симптоматика звучала как одно большое безумство: болело все. И это было нерадостное известие. Эллен спросила, что значит «все» в его понимании. Парень ответил, не скрывая: голова кружится и болит, тело ломит, утомляемость приходит еще с наступлением рассвета. Все симптомы сбиты в кучу. Эллен попыталась приободрить, но тут же отказалась от этой жалкой потуги.

Венсан лежал и смотрел в одну точку. Несчастный, обессиленный. Что же делать? Эллен чувствовала, как ее охватывает неприятное чувство тревоги.

– Началось все с простой сонливости, – признался он. – Сначала апатия. Ничего не хотелось делать.

– А дальше?

– Дальше стала чаще болеть голова. Мне кажется, я чем-то отравился.

– Да ну? – Почему-то в этот момент Эллен снова подумала о Меркьюри. Подсыпал яд! Отравил! Она чуть было не спросила, угощал ли его чем-то Меркьюри во время их встречи, но вовремя одумалась.

– Как вы поняли, что это отравление? – уточнила она взволнованно.

Венсан посмотрел таким взглядом, словно давая понять: неловко делиться деталями. Эллен уловила намек. Дело, как говорится, было деликатное. Отравление и отравление. Симптомы такой неприятной вещи всем хорошо известны.

– Да, это бывает, – сказала она, а сама подумала: хоть это и странно, ведь все питаются в отеле одним и тем же. С какой стати Венсану отравиться в одиночку?

Тягостное предчувствие сковало сознание. Спрашивать о том, что Венсан съел втихомолку, чего не ели другие, было как-то неловко. Но ведь очевидно, что все остались здоровы, а он – нет.

Эллен снова осмотрела руки парня. Кожные высыпания – это уже что-то новое. Эх, если бы она увлекалась медициной, наверное, могла бы предположить что-то дельное хотя бы навскидку.

– Вы ведь никуда не выезжали в последние дни? – издалека начала она.

– Сами знаете, я работал все время.

– И питались в «Реббеке» тоже?

– А где же еще?

Да. Вопросы совершенно глупые. Эллен же видела все сама! Никуда этот парень не уезжал! Все произошло именно здесь! В стенах отеля «Реббека»! В этом и заключается опасность ситуации: что-то произошло ужасное. Зловещее предчувствие засело на душе.

Эллен приказала сейчас же идти в комнату и посоветовала понаблюдать за самочувствием, чтобы завтра, если ничего не изменится, обратиться к врачу. Венсан так и поступил. Он ушел отдыхать, его заменил коллега. На следующий день все повторилось снова.

Теперь события развивались совсем головокружительно. Изменения происходили с такой сумасшедшей скоростью, что Эллен чувствовала, как сходит с ума. Венсана мучила сильная головная боль, потеря равновесия и слабость. Вскоре симптомов добавилось с десяток, и он стал терять в весе.

Франсис ушел на больничный следом, хотя был здоров. Виною всему стало лишь внутреннее напряжение. Что говорить – портье захватила паника. Он думал о Меркьюри безостановочно. Теперь ему казалось, что их песня с Венсаном спета и этот человек доберется до них по очереди.

Обзавестись мнимыми переживаниями стало несложно. На фоне ухудшения здоровья швейцара два ипохондрика буквально доводили себя до изнеможения: Эллен постоянно проверяла пульс, Франсис отличился больше и уже два раза как вызвал врача. Оба вызова оказались совершенно напрасными: здоровью молодого человека ничего не угрожало. Врачи констатировали лишь повышенное давление, которое нагонялось после его истерии.

Хуже дела обстояли у Венсана. И здесь было дело не в ипохондрии. Эллен видела, как молодой человек угасал день за днем. Она перестала спать и почти ничего не ела.

Николя с удивлением наблюдал за событиями в отеле. Приезды скорой помощи для нескольких сотрудников намекали на эпидемию. Тут же ввели масочный режим. Казалось, грядет волна вирусных заболеваний. Все начали чихать и ссылаться на болезнь, которой даже не существовало.

От внимания Николя не укрылось состояние Венсана. Директор с озабоченностью наблюдал за ухудшением состояния парня. Он интересовался ходом течения болезни и разговаривал с врачами, которые приезжали на вызовы.

– Ничего не понимаем, – сказал мужчина в белом халате. – Симптомы проявляются как-то уж слишком враз. Конечно, по показаниям пациента это больше похоже на отравление. Тут и головокружение, и тошнота, и живот болит.

Врач тыкал карандашом в свои записи.

– Температура у молодого человека высокая. Также он жалуется на повышенное слюноотделение и потерю равновесия.

– Все указывает на отравление, – согласился Николя и скрестил руки на груди. – Но где Венсан мог отравиться? Все сотрудники питаются здесь. А они, как видно, здоровы.

Врач немного подумал и почеркал в записях:

– А ваш второй молодой человек? Кажется, он тоже вызывал скорую.

Николя отмахнулся:

– Франсиса проверили. Он абсолютно здоров. Просто очень мнительный. Вы ему лучше выпишите успокоительного, а то разводит среди сотрудников панику. Ну повысилось у него давление. Вот ведь катастрофа! Хорошо хоть, бригада скорой подъезжает к служебному входу. А то распугал бы всех наших клиентов!

Николя поправил воротник рубашки и слегка покашлял в кулак.

– Знаете, – переключился он сразу, – в последнее время здесь все указывает на какой-то вирус. Чихаем, кашляем. Может, мы заразились?

– Может быть, – задумчиво сказал врач, – у вашего Венсана тоже имеется подозрительный кашель и одышка.

– Да что вы?

Врач что-то снова записал. Очевидно, он пока не готов еще делать выводы. Разрозненные наброски симптомов на бумаге не могли сообщить ни о чем конкретном. Николя заглянул в медицинские записи – в иероглифах «как сорока набродила», не понять ни слова.

Эллен несколько раз подходила к Венсану спросить его о здоровье. Сказать, что она содрогалась всякий раз при мысли о его состоянии – было бы лишним. Все последние дни Венсан ходил будто сам не свой, а порой просто лежал на диване в лобби. Сил в его теле было мало, он постоянно чувствовал усталость и всякий раз старался принять горизонтальную позу.

Николя на это смотрел с озабоченностью: парень, конечно, совсем расклеился.

Вызовы врачей так ничего и не дали: медики осматривали Венсана, что-то выписывали и предлагали прийти на прием к доктору. Только расширенные анализы были способны выявить проблему. Теперь Венсану следовало заняться здоровьем, а для этого стоило лечь в больницу.

Мысли Эллен витали немного в другой плоскости, хотя были определенно на родственную тему: она все время думала о Меркьюри. Теперь он снился ей каждую ночь. Смешав порядочные мысли с паранойей, она не могла выносить даже упоминания этого имени.

Но не мог ведь, в самом деле, он влиять на здоровье Венсана? «Ну что за бред?» – думала Эллен. Парень просто чем-то заболел. Такое случается. Однако одной из самых неутешительных мыслей была та, что старые сотрудники «Реббеки» наверняка тоже так думали, пока кое-кто из них (сразу после приезда Меркьюри) не отошел в мир иной.

А виной всему эта Морган со своей легендой, злилалась Эллен. Накрутила. Заставила верить в эзотерический бред. И ведь подействовало! Теперь избавиться от этих безумных мыслей совершенно невозможно! Они как вредители: просачиваются в сознание и теперь прожирают его изнутри!

Прождав в глубочайшем волнении еще пару дней, Эллен поняла: лучше не становится. На этот раз пришлось говорить с врачом лично: надо класть Венсана в больницу. Ждать нечего. Необходимо врачебное вмешательство, и как можно скорее. Эллен настояла на госпитализации. В принципе, уже сам Венсан не возражал. Врачи скорой помощи подъехали, как полагается, к рабочему входу здания. Венсана провожали всем отелем.

Толпа из сотрудников собралась на крыльце. Двое врачей вели парня, поддерживая со спины. Венсан держался неплохо. Одетый в куртку и брюки – наверное, его знобило, – вышел из «Реббеки» и направился к фургону. Острый профиль сделал парня неузнаваемым, нос заострился, по-детски округлые щеки исчезли – на их месте появились скулы. Картина мрачная. Все проводили парня сочувствующим взглядом и совершенно неестественно улыбнулись. Эллен не могла выдавить улыбку. Даже натянутую. В мерзком настроении, она наблюдала за происходящим, скрываясь за спинами коллег.

Птицы летали низко. Вороны каркали: неизвестно откуда вдруг слетелись к «Реббеке». Эллен разглядывала больших, крикливых пернатых: кажется, эти создания был не самый добрый знак. Пляшущий маскарад из орущих ворон над крышей здания казался очередным ужасным сигналом.

Франсис был занят собственными мыслями. Смотрел куда-то вдаль, отрешенно, бесстрастно. Что творилось в его голове? Примерно понятно. Этот пустой, безжизненный взгляд было ни с чем не спутать.

Какой кошмар, подумала Эллен и закрыла глаза. Лишь бы все обошлось. Хоть бы этот случай оказался простым совпадением!

Венсан сел в фургон. Машина слегка качнулась. На прощание он махнул рукой – выглядел при этом достаточно бодро. Наверное, не хотел вызывать жалости. Естественное желание. От этих перекошенных лиц забирала тоска. Все улыбались, старались поддержать, но как это выглядело! Каждый боялся за себя.

Николя выглядел как надзиратель. Он обеспокоенно следил за врачами. Обменялся с ними парой фраз, затем проводил до дверей фургона. Что-то шепнул на прощание. Наверное, попросил держать его в курсе событий.

Машина тронулась и проехала по черным лужам с масляными кругами на поверхности. Мокрые следы на асфальте протащились еще пару метров. Калитка захлопнулась, и фургон скрылся за кустами сада.

Ну вот и все. Венсан уехал. Чего теперь ждать? Удручающая сцена рождала тысячу жутких мыслей.

Нет, нет, злые предрассудки нужно изгонять из своего сознания, подумала Эллен, от них только вред. Все наладится. Она еще будет смеяться над этими глупыми мыслями, которые уничтожают ее сейчас! Это даже звучит слишком глупо: «Проклятие Меркьюри!» Ну как по-детски! Нельзя же скатываться до примитивного оправдания обстоятельств жизни. Все это – просто убеждение, самонастрой.

Может, и Венсан стал жертвой самовнушения? Навел на себя негативные мысли, загнался. Но маленький нюанс: он ничего не знал о Меркьюри. Ни о легенде, ни об этих правилах. Тогда в библиотеке она ему так ничего и не сказала.

Но вот Франсис… Уж он-то мог наболтать всякие нетактичные вещи, испугать Венсана. Наговорить о легенде, преувеличить, добавить от себя парочку смертельных фактов из истории «Реббеки». Он же совсем потерял голову от страха. Теперь он считает, что все, что происходит с Венсаном – это проделки Меркьюри. Франсис скоро, наверное, спятит! О Боже что теперь будет?

Все стояли в какой-то неопределенности и топтались возле крыльца. Болтали наперебой. Пестрили совершенно нелепыми предположениями.

Накрапывал дождь. Погода портилась. Пора было разогнать толпу. Николя крикнул сотрудникам и захлопал в ладоши:

– Итак, ребята, давайте-ка за работу! По рабочим местам!

Подчиненные нехотя зашевелились. Не терпелось обсудить странную историю. Они кучковались по двое-трое человек и с выпученными глазами дискутировали на острую тему. Что случилось с Венсаном? Может ли это быть заразно и как-то повлиять на них самих? Парня особо никто не знал. Здесь он был новичок. Откуда пришел такой странный мальчик, болезненный, слабый? И что он мог принести с собой сюда, в «Реббеку»?

Под недовольным взглядом Николя особо не посудачишь, но для талантливых сплетников это помехой бы не сделалось. Умудрялись вести дебаты прямо при начальстве. Пока расходились кто куда, бурчали под нос сущие небылицы. Обрывки фраз и совершеннейший бред летел со всех сторон, раздражая нежный слух Эллен. Чего только не сочиняли и какие болезни не вспомнили!

Упомянули ветрянку, корь, даже лишай. Одна из сотрудниц отличилась особенно и даже показала высыпания. Все живо прильнули к женщине, та в свою очередь оттянула ворот.

– Видите на груди, – сказала она, и четыре женщины с открытым ртом заглянули ей за униформу.

– Ты же аллергик, – напомнила одна из приятельниц, на что женщина огрызнулась: ей виднее, аллергию она бы почувствовала. Все дело в заразной болезни. И теперь здесь, в «Реббеке», никто не в безопасности!

Эллен закатила глаза. Господи. Что же сейчас начнется. Начнут подводить под научный фундамент все эти дурости. Заразная болезнь? О чем они здесь толкуют? Нашлись же медики. И диагноз уже установили!

Вдруг вспомнились условия легенды. Они теперь всплывали в сознании периодически, раз от раза, не давая покоя. Насколько известно, у всех жертв Меркьюри случился инфаркт. Как это сказала Морган: «внезапный». Хотя о течении болезни, конечно, никто не рассказывал. Ни Морган, ни Николя не сообщили, что конкретно происходило с жертвами Меркьюри. «Они умерли друг за другом через две недели» – так сказали они. Но что это значит: «через две недели»? Что происходило за это время? Уж не то ли самое, что происходит теперь с Венсаном? Что если эти «две недели» они так же покрывались непонятными пятнами, теряли в весе, мучились от головной боли и головокружения? А потом – бам – и все?

Включилась математика. «Сколько уже времени болеет Венсан? – подсчитывала Эллен. – Скоро будет недели так две. Как раз… Спокойно. Само по себе это не основание для паники. Все будет хорошо. Страшное совпадение. Такое бывает!»

На фоне разговоров, которые сейчас велись и оседали тяжелым камнем в сознании, развивалась настоящая махровая паранойя. Эллен пыталась не слушать, но мусорная информация поступала в мозг так или иначе – с этим бороться было бессмысленно. Раздражение поднималось изнутри. Нужно срочно заткнуть рты этим говорливым созданиям! Не в ее положении сейчас выслушивать бредни. Она сама в шаге от помешательства!

Эллен рявкнула на сотрудников, призывая быстрее расходиться:

– Пошевеливайтесь! Сказано же: по рабочим местам! – И не заметила за собой, как злобно разоралась. Внутренний беспорядок мгновенно вылез наружу. Огорошенные подчиненные врассыпную ринулись к отелю.

Еще через минуту грянул ливень. Дождь металлическими каплями застучал по крыше здания. По улицам полились потоки воды. Все забежали в лобби, после чего скрылись в разных направлениях.

Мотив влажной погоды был как раз кстати: под стать всеобщему настроению. Мрачное состояние усугублялось уличной темнотой. Все угнетало. Люди попрятались кто куда, улица словно вымерла.

Бесконечный вечер.

Качалась железная вывеска соседней лавки. Шум воды с улицы отражался эхом в пустых залах отеля. Здание теперь казалось большим и пустынным. В его тайных комнатах и подвальных помещениях наверняка было мрачно: дождь заливал потолок, просачивался сквозь узкие щели, медленно стекал по стенам, размывая остатки краски. Все восточное крыло пустовало. Постояльцев в эти дни осталось мало.

В такую угнетающую погоду Эллен не хотелось туда идти. По правде, она боялась восточное крыло и особенно его подвальную часть. Теперь все казалось пугающим и опустелым. Работа не ладилась. Она поймала себя на мысли, что с утра еще не сделала ничего дельного. Все, чем она занималась – это блуждала по лобби и следила за процессами, в которых толком не участвовала. Полистала соцсети, выпила три чашки кофе, четыре раза посмотрела за утопающим городом в окно и двадцать два раза мысленно зависла минут на пять.

На душе стало скверно. Тяжелое предчувствие проползло сквозь мысли и засело прямиком на сердце. В середине дня все сделалось еще хуже. В отеле произошел переполох: информация, которая поступила из больницы, добила всех без исключения. Венсан умер. По предварительным данным, у парня случился сердечный приступ – больше он не смог бороться с неизведанным недугом.

Нарыв, который зрел все это время, почти лопнул. Эллен ошеломленно бродила по отелю в странных поисках: искала то ли себя, то ли волшебную пилюлю, которая поможет пробудиться от страшного сна.

Жизнь совершила неожиданный кульбит. Стало ясно: больше ничего уже не будет по-прежнему. Чувствовать себя виновной в смерти человека было невыносимо.

О Меркьюри Венсан ничего не знал. А она знала. Она знала о Меркьюри, знала о легенде! С самого начала забыла рассказать Венсану. Не предупредила о грозящей опасности! Еще подставила тем самым Франсиса. Шансов на спасение не было с самого начала. Венсан отказал Меркьюри, тот уехал, американцы не собирались сдаваться, готовился скандал. Одна неудача наслаивалась на другую. Просто многослойный пирог из несчастий!

Директор экстренно собрал сотрудников в библиотеке. Внеочередное собрание вынесло главную тему на повестку дня.

Близился вечер. Желтый свет люстры отражался в мокром окне. В зале поднялась оживленная суматоха. Все обсуждали трагическое событие.

За окном лютовала молния. Казалось, она ворвется в помещение и прожжет здесь ковер – в эту критическую минуту Эллен изучала его узоры. Поднять глаза и тем более встретиться взглядом с Франсисом она просто не могла. Оба стояли друг от друга на значительном расстоянии и делали вид, что слушали речи Николя.

Капли дождя, больше похожие на металлические шарики, бешено бились в окна. Погодное неистовство стало чем-то вроде ответа на то, что происходило в эти дни в «Реббеке».

Сотрудники высказывались на тему неизведанной болезни, которая быстро забрала молодого парня. Кто-то вспомнил болячки своего родственника, кто-то описывал историю, больше похожую на выдумку. Так или иначе, все поразились тому, как Венсан быстро влился в коллектив «Реббеки» и как стремительно его покинул.

– Я должен выразить глубочайшую скорбь по этому поводу, – сказал Николя. – Смерть – это всегда очень грустно.

Лучше бы он ничего не говорил. Каждое слово вколачивалось в голову Эллен, словно забитый гвоздь.

– Как неожиданно… – добавил он. – Такой молодой парень. Даже не знаю, что и сказать. Конечно, Венсан – новичок, мы были знакомы мало, но событие такого рода всегда оставляет отпечаток на душе. Неважно, сколько времени ты знаешь человека. Честно признаться, тяжело даже мне. Хотя этого парня… – он посмотрел в бумаги, чтобы уточнить фамилию, – мсье Дюбуа я почти не знал. Но уверен, что он был отличным человеком. Надо срочно связаться с его семьей.

Николя щелкнул пальцами и показал на Эллен:

– Отправьте его родителям цветы.

– Да, разумеется. Сделаю это сегодня же. – Эллен невольно взглянула на Франсиса. Молодой человек не шевелился. Глядел в пол и, кажется, не желал никого видеть.

Надо сдаваться, решила она. Придется рассказать Николя все как есть. Вымаливать прощение и надеяться на пощаду. Стоит облегчить жизнь и себе, и Франсису. Иметь секреты бессмысленно. Война проиграна. В конце концов, если так уж вышло, что легенда о Меркьюри – это настоящая правда, теперь ее молчание лишь порождает бездействие. А бездействие в данном случае – злейшее преступление. Парень-то погиб! Надо срочно что-то делать! Надо спасать себя и Франсиса! Меркьюри скоро придет мстить!

Эллен вобрала в рот воздуха.

– И такая трагедия происходит после настоящей победы, – продолжил речь Николя, и челюсти Эллен громко сомкнулись. – Должен признать, мадам Шанталь блестяще подготовила фестиваль. Вы выдержали все выкрутасы этого американца Перкинса! Все были в восторге от «Реббеки», и это, поверьте, мадам Шанталь, ваша заслуга. Сколько хороших отзывов в прессе! Мне до сих пор звонят люди, чтобы похвалить нас. Нас всех, друзья.

Николя оглядел коллектив с гордым чувством, хоть и слегка приглушенным трагическим настроением.

Эллен уже поддалась слабости и почти решилась на отчаянный шаг, но тут же нашлась. Она замолчала. Говорить о Меркьюри сейчас было не время. Под прицелом взгляда мадам Морган тем более.

Она решила так: нужно выбрать подходящую ситуацию, придумать речь, найти правильные слова. Нарастить внутреннюю силу! Сейчас она на грани срыва. Никак не время оглашать об этом! Она расскажет все Николя сразу, как будет готова. Завтра. Или через неделю. Ей нужно немного времени. Надо подготовить оборонительную позицию для того, чтобы суметь отразить нападки. Ждать придется не только гневные отповеди, нужно готовиться к худшему: такая правда способна разнести отель в щепки.

Сердце билось, как сумасшедшее, пугалось каждого удара грома. Ковер на полу казался страшно пестрым. Эллен не поднимала глаз. Морган поглядывала на нее многомысленно. Наверное, не могла понять, что происходит с их так называемой начальницей. Опустила глаза во время хвалебных речей директора? Что так? Скромничает или выпендривается?

Конечно, Эллен читала отзывы о фестивале в прессе: здорово, лестно, что и говорить, но все же мучительные угрызения совести не давали сильно обрадоваться. Она носила в себе страшную тайну: из-за ее ошибки умер человек. Можно ли было радоваться чему-то прочему? Отзывы, похвала, какие-то слова одобрения – все это сейчас уже было мишурой.

Собрание на этот раз стало коротким. Николя долго не затягивал. Обсуждать было нечего, да и не хотелось: новость о Венсане требовала сдержанности и даже немногословности. Как-то не слишком уместно обсуждать в праздных беседах такие страшные вещи. Николя дал распоряжения относительно мероприятий, связанных с похоронами Венсана, и все разошлись на этом.

Вечер после убийственной новости не мог пройти легко и душевно. Эллен сидела на краешке кровати в своей комнате и несколько минут смотрела в стену. Одна туфля осталась на ноге, вторая была откинута в сторону. Трагическое событие с Венсаном разбудило каждый нерв, заняло мысли. Эллен впала в настоящую заморозку и практически не двигалась.

«Они умерли друг за другом через две недели» – эти слова Николя крутились в голове, подобно шарманке. Словно неутихаемая песня, въедливая, тоскливая. Предупреждения директора не могли покинуть сознание и сейчас токсично разъедали каждую клеточку мозга.

Умерли друг за другом.

Через две недели.

Эллен закрыла глаза. «Он убьет нас медленно, – подумала она, сдавшись пагубным мыслям. – Все кончено для нас с Франсисом, кончено. Мы следующие. Следующие за Венсаном. Теперь Меркьюри хочет наказать виновных. Он принялся истреблять нас по одному».

Эллен сидела в одной туфле, прибитая ужасом. Она вдруг почувствовала, как под рукавом что-то навязчиво чешется. Все последние дни на сгибе руки кожа зудела, но было не до этого – в такое время некогда интересоваться собой. Эллен задумчиво поскоблила кожу под блузкой, затем еще чуть-чуть и еще. Приподняла рукав: на поверхности кожи красовалось красное, расчесанное пятно с запекшейся кровью.

Бог мой!

Она соскочила с кровати.

– Что это такое? – выкрикнула Эллен. Несколько секунд ошарашенно разглядывала покраснение, после чего принялась скидывать блузку.

Рукава, как назло, тяжело стягивались: намертво схватились за запястья. Пришлось вывернуть их наизнанку. Проклятые запонки мешали. Эллен с силой рванула ткань – изделие затрещало и выпустило руки на волю. Одна из пуговиц упала на пол.

Она отшвырнула блузку в сторону и вытянула руки локтями книзу. Одно огромное расчесанное пятно, уже напоминающее коросту, располагалось от мышцы плеча и тянулось едва ли не до запястья. Всхлипывая, она потрогала кожу, пытаясь распознать природу высыпаний.

«Это то же самое, что было у Венсана?» – спросила себя Эллен. То же самое, что она видела у него?!

Выступили слезы. Хлюпая носом и нервно хватая ртом воздух, она оглядывала живот: по бокам такие же пятна. Боже, да она вся в этой сыпи! Только не это! Нет!

Красные пузырики. Что это может быть? Крапивница? Ветрянка? Или, черт возьми, лишай? Как выглядит лишай? Эллен не знала. Она схватила телефон и тут же набрала в интернете возможные симптомы. Сотни ужасающих картинок встали в стройный ряд, преумножая страхи и только провоцируя истерику. Подвывая, она читала жуткие подробности. Смертельные истории, любезно выданные поисковиком, только наделали хуже.

«Лишай розовый, отрубевидный, полосовидный, опоясывающий…» – Эллен чувствовала, как от сотни изображений ее начинает тошнить. Голова кружилась. Она вдохнула ртом, жадно захлебываясь воздухом.

«О, Боже, оспа, – решила она и снова посмотрела на руки. Неужели оспа?» «Смертельный исход», «смертельный исход» – твердили статьи, взывая к безнадежности. Заголовки раз от раза становились все выразительнее. «Высыпания на коже, которые говорят о скорой смерти…» – прочитала Эллен, и ее телефон выпал из рук. Следом повалилась она сама: рухнула рядом с кроватью, голову уперла в матрац. Слезы начали скатываться по голому животу и капать на белое одеяло.

Не может быть! Меркьюри сделал это! Как она могла позволить этому произойти?! Теперь она будет медленно умирать! Так же у всех на глазах, как и Венсан!

Очутившись на полу, она зарыдала с усиленной мощью. Потоки слез долго ждали своего часа и наконец полились ручьями, соревнуясь с уличным ливнем. Все, что было накоплено, вырвалось наружу. Утопая в белоснежных перинах, она буквально извергала истерику. Хорошо еще, дождь скрывал крики, прятал тайну, погружал Эллен в мрачное одиночество. Шумная улица – как завеса от правды: помогала хранить секреты от лишних ушей.

Что подумают в «Реббеке», когда ее болезнь начнет цвести да расцветать? Да какая уже разница! Решат, что Венсан все-таки чем-то заразил ее, начнут впадать в истерику, бегать по больницам, переживать за себя. А она? Наверное, погибнет. Медленно. Следом за Венсаном. А потом Франсис. Чудовищная таинственная смерть троих сотрудников. Никто ничего не поймет, конечно. Николя решит, что началась эпидемия. Сначала будут паниковать, лечиться от неизведанной заразы, а потом все утихнет. Поговорят, поговорят и забудут. Их смерти окажутся тайной. Мрачной, страшной тайной «Реббеки»! Очередной! Черт бы побрал этот проклятый отель!

Эллен решила: она ничего не скажет Франсису. Перевяжет себя марлевой повязкой, укутается в одежду по самые глаза. Умрет тихо, тихо! Ничего никому не покажет!

Черные следы от туши размазались на одеяле. Эллен рыдала что есть сил, зарывшись вглубь мягких перин. Руки раскинула в стороны.

– Но как Меркьюри может это делать? – Она подняла опухшее, в черных подтеках лицо. Его дух витает где-то над головами? Он колдун? Заговаривает сотрудников отеля и крутит руками над стеклянным шаром?

– Как? – вскричала она, захлебываясь в истерике, затем полулежа скинула юбку. Отшвырнула ее к стене и оглядела ноги: высыпаний нет. Зудящие пятна осыпали только руки и живот. Всхлипывая и причитая, она начала расчесывать и без того болезненные коросты.

Какая боль. Все дико чешется и ноет одновременно. Она умирает. Умирает. Все кончено. Меркьюри добрался до нее. Начал охоту. Отказы он не принимает! Именно так сказала Морган? Никаких полумер: либо все, либо ничего! Или играешь по его правилам, или умрешь! Вот и поплатилась за свою слабость. Не справилась с задачей? Теперь прощай, мама!

Горькая, горяченная слеза прокатилась по щеке.

Грозовое облако, кажется, встало над крышей отеля: вспышка молнии на несколько секунд ослепила пространство. Окна «Реббеки» вспыхнули, озарились ярко-белым светом. Раскат грома напомнил пушечный выстрел. Улица словно воспламенилась.

Эллен находилась почти в бреду: слышались звуки уличного шабаша. Словно вся нечисть собралась у отеля, чтобы пугать ее, добить, разрушить. Пляски ведьм, безудержное ночное веселье обрушилось на южнофранцузский город, ставший вновь крошечной деревушкой, средневековой, дикой. Неистовый разгул разошелся. Послышался старушечий хохот. Музыкант играл на виоле да гамба, и его мелодия проигрывалась из конца в начало, создавая мерзкое ощущение дьявольщины.

Нет, это сигнализации машин. После громового удара улица превратилась в один долгий сигнал. Машины гудели как смычки, которыми играл кто-то невидимый: грубо скользил по грифу, рвал струны.

Эллен прислушалась: будто кто-то проводил по мокрому стеклу ладонью, изогнутым ногтем скреб, царапал рамы, костлявыми, старыми пальцами бился в стекло. Обернулась: это ветки деревьев бороздили по стеклам. В порывах ветра свешивались из стороны в сторону, бедные, замерзшие, мокрые.

Трепетный свет уличного фонаря заглядывал в окно, но Эллен казалось, что это зажженный факел. Когда-то инквизитор так крался по этим мощеным узким улицам. Искал прокаженного! Ступал по еще теплым следам, развивал нюх. Выискивал жертву: хранил ли здесь кто-то опасную тайну? Принес проказу и пытается скрыться от наказания? Но не стоит прятаться! Для таких уже уготовлен столб, напичканный хворостом!

– Прокаженная, – сказала Эллен и безнадежно оглядела себя. – В Средневековье таких вели на сожжение. Что теперь будет, когда сыпь покажется на лице?

Створка ударилась об стену порывом ветра. Землистый, свежий воздух ворвался в комнату. Эллен глубоко вздохнула и запрокинула голову на кровать. Согнутые колени, безжизненно свисающие, как плети, руки и неживой взгляд: припадок вычерпал все силы до основания. Голова лежала поверх размазанной черной кляксы на пододеяльнике. По руке сочилась кровь.