Гозлан, сам не зная зачем, прибыл в «Реббеку». Он, можно сказать, прилип к этому месту, не желая сдавать позиции. Что он хотел получить? Наверное, ответ, касающийся Морган.

Несколько сотрудников блуждали по отелю почти без дела. Пустые залы в последнее время здесь стали вещью естественной. Жизнь «Реббеки» еще как-то поддерживалась но, можно сказать, лишь искусственно. И если раньше это напоминало жаркое пламя жизни, то в нынешние дни горел лишь тусклый фитилек надежды.

Мадам Морган торчала в отеле с самого утра, а как иначе: свою значимость в «Реббеке» она оценивала как максимально высокую. Кому, как не ей, быть здесь в такое сложное для отеля время?

Гозлан следил за ней с пристрастием, при этом выдерживал дистанцию. Не подходил, ничего не спрашивал. Слонялся по огромным залам отеля и изредка общался с кем-то вроде Эллен. В преступной деятельности Морган следователь уверился вполне, однако пока имел лишь косвенные улики. Необходимо было найти нечто более существенное.

Докучающее присутствие Гозлана напрягало Морган не меньше, но в куцых проявлениях ее эмоций это особо не отражалось. Определенно она злилась на преследования полицейского, хоть этот факт и тщательно скрывала.

Гозлан сидел на диване в лобби и неприкрыто наблюдал за Морган: та перекладывала бумажки за стойкой администратора и изображала занятость. Следователь уже не пытался скрыть нездоровую заинтересованность и позволил себе таращиться на женщину самым нахальным образом. Он ничем не занимался, только исследовал объект издалека.

Видимо, это сделалось такой тактикой: подавить морально, преследовать, тем самым медленно вывести преступницу из равновесия. Все, что хотелось Гозлану – это утомить ее своим вниманием, а попросту говоря – достать. Линия поведения была неплохой, но вот подействовала бы эта затея с Морган? Учитывая характер подозреваемой – вряд ли.

Зазвонил телефон. Это был Филипп.

– Надеюсь, у вас хорошие новости, – вместо приветствий пробормотал Гозлан.

– У нас чудесные новости, – сказал подчиненный, и в голосе прозвучала улыбка. – Мсье Моро готов.

– Да ну? Дал показания?

Гозлан соскочил с дивана. В этот момент Морган кинула на него свой орлиный взгляд.

– Говори, говори, Филипп, не молчи, – торопился Гозлан, переминаясь с ноги на ногу. Руки при этом не могли находиться в спокойствии.

– Моро сдал компаньона, – гордо заявил подчиненный. – Все, как вы предполагали: он просто теневая фигура в ресторане. Формально называется директором, но делами управляет другой человек.

– Ну? Филипп. Не томи.

– Человек, на которого он работает – это шеф-повар ресторана.

В голове сразу всплыл какой-то смутный образ. Гозлан не мог понять, он вообще видел этого человека или тот никогда не попадался ему на глаза.

– Что-то я не могу его припомнить, – сказал Гозлан в растерянности. – Как зовут его?

– Морган, – ответил Филипп, и взгляд Гозлана упал за стойку. Кажется, эта фамилия теперь ему просто мерещилась. Он смотрел на женщину. Та в свою очередь косилась на него. Эта минута стала на редкость выразительной.

– Еще раз, – переспросил Гозлан, – повтори имя.

– Морган.

– Мсье?

– Ну, – заулыбался Филипп, – до утра был мсье.

Он похохотал в трубку.

– Шеф-повар ресторана Моро, – повторил Филипп для особо медлительных и едва не по буквам. – Зовут его Эдуард Морган.

Правда обрушилась на Гозлана, как снежный ком. Казалось, сотрясение неминуемо.

– Шеф-повар того ресторана и есть главный владелец?

– Ну, официально-то Моро. А фактически – да.

Перед глазами сразу пронесся тот день в ресторане, а конкретно фотографии со стенда, которые Гозлан разглядывал со всей прытью. Конечно, тогда все внимание отошло директору заведения. Он с жадностью изучал физиономию Моро и даже потом сфотографировал! А ведь на карточках под фото были указаны имена: «Эдуард Морган»! Как он мог так нелепо упустить его из вида? Главный шеф-повар ресторана, родственник мадам Морган, а по совместительству – сам мсье Меркьюри! Вот чью фотографию стоило переснять в тот день! Вот на кого надо было обратить внимание!

– Все, что знал Моро, – сказал Филипп, – это что Эдуард занимается какой-то криминальной деятельностью, и за деньги он, конечно же, в этом участвовал. Он понимал задачи: надо фиктивно быть в деле, забирать свою долю и никуда не соваться. Честно признаться, он обалдел, когда услышал, что делом занимается отдел убийств! Вы бы видели его лицо!

– То есть он теневая фигура чисто в финансах. Ничего не знает?

– Про Меркьюри? Нет. Даже имени этого не слышал. Ни про ртуть, ни про Муссонов. И в «Реббеке» не был ни разу! По сути, все, что ему можно предъявить – это фиктивность в качестве директора, вот и все.

– Ему этого хватит, – сказал Гозлан деловито.

– Счет, на который он клал деньги, с мсье Морганом у них общий. То есть у Моргана есть полный доступ. Все, что Моро мог делать со счетом – это вносить суммы и забирать свою долю. Он только исполнял поставленные задачи. То есть конкретно все деньги принадлежат Эдуарду.

Мадам Морган косилась на следователя из-за стойки в попытках прочесть слова по губам. С такого расстояния услышать телефонный разговор не получалось, но женщина как будто чувствовала кожей: что-то назревает. Она якобы работала с документами, однако сосредоточиться ни на одной строчке уже не могла.

– Этот Эдуард – родственник нашей Морган, так? – резонно поинтересовался Гозлан. – Я все правильно понял?

– Да. Ее сын.

– Очаровательно. Вот и несомненная связь с рестораном Моро. А я всю голову сломал, как Моро и его ресторан мог касаться этой женщины. Ах да, он действительно такой здоровенный, как его здесь описывают? Лысый, верно?

– Да, все так. Лысый, высокий. Здоровый детина.

– Еще одна опция к устрашению. И все-то у них сложилось как надо. Грамотный подход к делу. Морган все продумала. Почти идеальное преступление! Семейный бизнес! Такой отлаженный и многолетний. Но это ладно. Теперь для красивого и торжественного финала нужен только один человек. Пора поставить в этой запутанной истории финальный аккорд.

Гозлан дал кое-какие распоряжения подчиненному и нажал на отбой.

Итак. Все сложилось как надо! Каждый пазл совпал! Теперь для того, чтобы поставить точку в деле, надо произвести несколько нехитрых действий.

Он задержал взгляд на Морган. Эх, сколько же в людях порой неожиданного… Хотя следователям удивляться не приходится: чего только в практике не увидишь. С этим «открытием» придется мириться, скорее, Николя. Сегодня ему предстоит узнать об этой женщине чуть-чуть больше. Бедняга. Наверное, для него это будет невыносимый удар.

Через час Франсиса доставили в «Реббеку». Юноша вновь обрел статус главного свидетеля в деле и мгновенно перестал быть подозреваемым. Гозлан быстро забыл ему глупые выходки, связанные с письмом, и теперь от него ждали очную ставку. В отель вызвали еще нескольких человек, включая самого Николя. Тут же прибыла полиция и окружила здание. Больше никого не впускали и не выпускали.

Началась суета. Те немногочисленные сотрудники, которые находились в отеле в этот день, начали стягиваться к лобби. Сохранять спокойствие Морган становилось все тяжелее. Она метала взгляды на собравшихся и словно спрашивала себя: что здесь, черт возьми, готовится? Наконец, когда нервы сдали, Морган сама подошла к Гозлану с этим вопросом.

– Тут готовится задержание преступника, – объяснил следователь насмешливо. Морган попыталась принять непринужденный вид, но в глазах уже читалось напряжение.

Возле Гозлана образовалась толпа: что-то выспрашивали, галдели. Следователь попросил настроиться на тишину, после чего заговорил почти библейским тоном:

– Сегодня в «Реббеку» пожалует мсье Меркьюри!

Поднялся шум. Кто-то из сотрудников ахнул.

– Но, пожалуйста, не беспокойтесь, в этот раз все произойдет чуть-чуть по-другому. Не как вы привыкли. Опасаться приезда этого мсье больше не надо.

Николя и Эллен ошарашенно переглянулись.

Гозлан задвинул целую речь: описал последние события в отеле и поведал о Муссонах. Он подчеркнул, что при некоторой фантастичности этой истории все же следует верить фактам. Морган – на самом деле преступница, как бы это ни звучало для всех безумно.

– Мадам Морган, которая знала историю о Меркьюри не понаслышке, – сказал следователь, – решила продолжить вымогать деньги из семьи де Бриссак, прикрыться маской такого знакомого вам всем героя мистической легенды. Все последние приезды Меркьюри организовывала она.

Побелевший Николя перевел взгляд на свою наставницу. Это же сделали все остальные.

– Вы что, спятили? – проговорила женщина властно. – Может, вы еще скажете, что это я приезжала в отель под видом Меркьюри?

– Конечно, нет, – ответил спокойно Гозлан. – Вы не похожи на мужчину. Вас бы быстро раскрыли, мадам. Примите это за комплимент. Приезжал сюда ваш муж, а потом и родной сын. Заводите его!

Открылась входная дверь, и двое полицейских завели в холл шеф-повара ресторана – Эдуарда Моргана.

– Познакомьтесь, – сказал Гозлан, указывая жестом на мужчину, – это сын мадам Морган. Он же – мсье Меркьюри, который приезжал к вам на фестиваль.

Тяжеловесный мужчина стоял перед сотрудниками «Реббеки», напоминая неподвижную скалу. Теперь он появился в новом амплуа: это был уже не страшный Меркьюри из легенды, а обычный преступник в наручниках. Недоброжелательность во взгляде, опущенные уголки губ – все выглядело таким знакомым. Да, Эдуард определенно напоминал свою мать – снежную королеву отеля. Невероятное самообладание, присущее этому мужчине, было тоже, скорее, чертой генетической. Такое поведение свидетельствовало о большой внутренней силе. Стоическое спокойствие и хладнокровность – те черты, которые помогали им держать лицо и, конечно же, совершать преступления безжалостно. Сломить морально этих двоих не представлялось возможным даже Гозлану.

Все замолчали, пугливо заглядывая на преступника. Сдавленно, исподлобья кидали беглые взоры, но, остерегаясь встречного взгляда, пытались скрыться за спинами, в толпе. Лишь бы не накликать беду. Гозлан чувствовал: многие до сих пор видели в этом человеке злого колдуна, способного убить одним только выражением глаз.

Пропустив сквозь себя тяжелую информацию, сотрудники терялись в сомнениях. Во что дальше верить? Армада ощущений: плотоядное любопытство, разочарование, страх – это лишь часть того, что происходило с ними сейчас. Знать мадам Морган и не знать ее одновременно? Да, такое в жизни случается. В попытках дождаться объяснений от преступницы все пока только глупо переглядывались. Кажется, они не понимали, почему женщина никак не реагирует и даже не издает ни звука.

Морган стояла неподвижно, придавленная, но гордая. Она, очевидно, была напугана, но в неживых чертах лица никак не отражались чувства. Держать марку пришлось до последнего: прогнуться перед толпой сотрудников, чьим сознанием прекрасно жонглировала столько лет, она попросту не могла. Морган выглядела холодной, едва живой, но еще спесивой. Она пыталась держаться, но правду было уже не скрыть: поднеси к ней сейчас зажженную спичку – и она тотчас бы вспыхнула.

– Далее все происходило еще более прозаично, – добавил Гозлан, – мадам Морган настояла на оплате. Она все-таки вытянула из вас, мсье де Бриссак, нужную сумму и вызвалась отнести деньги самостоятельно. Сделать для нее это было легко: даже ехать никуда не нужно!

Николя посмотрел на мадам Морган. Та лишь молча отвернулась. Дешевые оправдания – не ее метод. Бледный, измученный, но не пораженный, Николя нашел в себе силы принять правду. Многолетнее предательство касалось не только его самого, это был плевок в лицо всей семьи. Теперь все, что он испытывал – это презрение. Холодное презрение к женщине, которую еще совсем недавно считал близким человеком. Даже внешне Николя держался непокоренным: стоял с выпрямленной спиной и бесстрастно глядел на преступницу. Сегодня он получил нож в спину, но удержался на ногах.

– Ну а теперь, – после небольшой паузы сказал Гозлан, – давайте приступим к официальной части нашего собрания. Можно сказать, основной.

В этот момент пронзительный звук горна раздался в лобби, и все немного подпрыгнули. Импульс прошелся по зданию, проходя сквозь тела людей. Сирена, которая звучала хоть и возвышенно, обрушилась слишком внезапно. Что это было? Иллюзия? Рев кентавра? Или пожарная тревога?

– До захода солнца два часа! – выдал голос из рупора. Рамы затряслись от вибрации.

– Черт его дери, – выругался Гозлан и схватился за сердце. – Снова этот чокнутый дует в трубу!

Эллен не смогла сдержать улыбку. Она молча опустила глаза. Полицейские недоуменно поводили взглядом по потолку. Гудение горна для непосвященных произвело необыкновенный эффект: лица напряглись, блуждающие зрачки заметались по стенам в поисках звука.

Когда вибрация наконец стихла, Гозлан пошерудил пальцем в ухе, пытаясь вернуть слух.

– Так, на чем я остановился? – сказал он растерянно. – Даже забыл. Ах да. Раз торжественный сигнал прозвучал, значит, настало время очной ставки!

Он хлопнул в ладоши.

– Франсис! Франсис, вы где?

– Я здесь, – прозвучал голос из дальнего угла зала.

– Подойдите, пожалуйста, к мсье Моргану. Давайте, давайте, шевелитесь.

Франсис поспешил выйти к центру.

– Дорогой Франсис, – сказал Гозлан, протягивая руку к шагающему портье, – поскольку вы видели этого мсье, то вам придется ответить на один важный вопрос. Конечно, для меня уже очевиден ответ, но ваше свидетельствование сейчас необходимо. Так надо сделать по закону. Мы ведь не хотим инсинуаций, верно, мадам Морган?

Гозлан сложил свои руки на плечи Франсиса и подвел его к Эдуарду.

– Кто перед вами стоит? – спросил он. – Это тот самый человек, который приезжал в отель в день фестиваля? Вы подтверждаете, что это мсье Меркьюри?

Градус напряжения достиг предельный отметки. Этот вопрос заставил ужаснуться каждого, кто стоял в лобби. Да, ответ уже был известен, однако необъяснимое волнение накрыло с головой.

Франсис встал напротив Эдуарда, пытаясь скрыть нарастающую волну страха. Маленький, щуплый мальчик выглядел на фоне огромного мужчины как уменьшенная модель человека. Требовалось задрать голову: выдающийся рост Меркьюри был неудобным. Под тяжелым и даже претенциозным взглядом мужчины Франсис терялся. Да, очная ставка «лицом к лицу» – это нелегкая задача.

По лицу портье уже все читалось, однако озвучить ответ было необходимо. Пауза в секунду добавила напряженности. Если бы в этот момент часовщик снова дунул в горн, произошло бы непоправимое.

Наконец Франсис ответил:

– Да, мсье, это был он.

Все выдохнули. Портье невольно сдвинулся в сторону: пронзительный взгляд оппонента действовал на нервы. Сознание съедала невыносимая мысль о том, что рядом стоит не кто иной, как сам мсье Меркьюри! В такой опасной близости, на расстоянии вытянутой руки! В их первую встречу молодой человек испытывал примерно те же чувства.

– Ну что ж, – воспламененный своим успехом, сказал Гозлан. – Я не ожидал другого исхода.

Морган посмотрела на следователя налитыми кровью глазами. Он пошептался о чем-то с подчиненными и раздражающе улыбнулся. Семейству Морган было не до улыбок. Их положение оказалось безотрадным.

– Теперь, – сказал он, – мне бы хотелось узнать, мадам Морган, как вы оснащали муку ртутью? Поделитесь секретом?

Молчание.

– Вы ведь делали все самостоятельно, верно? От мсье Робера мука поставлялась чистой. А благодаря вашему вмешательству превращалась в смертельное оружие. Как вы это осуществляли?

Снова молчание.

– Не хотите делиться секретами, понял. Но ведь вы не держите отравленные мешки с мукой у себя в кабинете? Там вы – верный бухгалтер. Возиться с ртутью при Николя не будешь. Где вы занимались этой пакостной ерундой, сознайтесь, мадам? Ресторан Моро весь перевернули. Ничего нет. Не дома ведь вы мешаете эту ртуть? Муку привезли точно в отель. Значит, именно в отеле вы проводили эту грязную работу? Где-то здесь вы ее и протравили?

Следователь посмотрел на Николя.

– Может, есть еще какое-то место, где мадам Морган тайно хранила свой, как бы это сказать, преступный реквизит?

Эллен заявила в бешеной решимости:

– Я знаю!

Несколько десятков пар глаз уставились на Эллен. Особенно выразительным оказался взгляд мадам Морган.

Слова Мюрей плотно засели в ее голове: «Некоторые двери ведут в самые неожиданные места». Она вспомнила, как девушка показывала ей скрытые, запертые локации страшного, мерзкого подвала.

– Восточное крыло, – сказала Эллен уверенно. – У нас есть подвальные комнаты в восточном крыле. Это, по сути, склады. Они находятся в полном владении мадам Морган. Она их использовала якобы под собственные нужды!

– Да вы что? – присвистнул Гозлан и посмотрел лукаво на Морган.

Сегодня определенно был его день. Одна чудная новость следовала за другой. Интересно, на это имеет какое-то влияние гороскоп? Если да, то ему следовало бы запомнить, в каком знаке сегодня находилась луна.

Казалось, в этой истории удивить уже было нечем, но это ошибочное предположение. Эллен помогла как никто, представив такое значительное место, как подвальный склад. Полиции и в голову не приходило, что в этом огромном здании было еще кое-что подпольное, отдаленно напоминающее целый город.

Подчиненные тут же спустились в названную локацию. Мюрей вызвалась показать дорогу. Парни скрылись за широкой лестницей. Их проводили взглядом, полным тревоги.

Всю подвальную часть отеля перевернули вмиг. Снесли двери и распотрошили личные вещи женщины, порядок в которых когда-то поддерживался со всей строгостью.

Наконец двое полицейских вышли из подвала, переполненные пустыми мешками из-под муки.

– А вот и улика! – улыбнулся Филипп и протянул артефакт следователю. – Мешочки нашлись! Их еще не уничтожили.

– Эх, не успели, мадам Морган, – с сожалением проговорил Гозлан.

На лице Морган мелькнула тень разочарования. Ну вот и все. А ведь так все красиво спланировали: деньги лились рекой, и уважения было не занимать.

– Обалдеть, – выдал Гозлан, – мы столько раз наведывались сюда и проводили обыск, а в подвал не догадались сунуться. Честно признаться, я о нем даже не знал. Это ваше восточное крыло – просто сумасшествие какое-то. Самого себя можно потерять. Тайные комнаты. Что ж. Умно. Николя, у вас здесь слишком много бесхозного пространства. Это, как вы видите, провоцирует людей на всякого рода умыслы. Советую срочно занять его или хотя бы начать контролировать. Слепо доверять таким вот сообразительным личностям бывает опасно.

Издевательский тон Гозлана не доставлял Морган радости. Она стояла как истукан, задрав подбородок. Ее сын выглядел мрачно. Наручники плотно стиснули большие, крепкие руки.

– Теперь, когда все прояснилось и вам деться некуда, – сказал Гозлан с язвой, – незачем скрывать детали. Признайтесь, где вы брали ртуть?

Морган решила не блистать красноречием. Она проигнорировала вопрос. Внезапно заговорил сын.

– Я знаю одного директора завода, – сдался Эдуард. – Он мне поставлял ртуть.

Все шокированно посмотрели на преступника. Смотрите-ка, разговорили скалу! А этот тип, оказывается, умеет говорить!

– Вот оно как, – выдал Гозлан и не без удовольствия повернулся к новому оппоненту. – Связи помогли?

– Да. Это местное производство. Там изготавливали что-то типа люминесцентных ламп.

– Люминесцентные лампы! Ммм. Они ведь делаются на основе ртути. Кстати, одна такая лампа у вас как раз здесь имеется.

Гозлан показал пальцем на висящую у входа лампу, невинную и всеми забытую. Все синхронно перевели на нее взгляд и тут же возненавидели.

– Завода уже не существует, – ответил Эдуард. – После подписания Конвенции о ртути запретили изготавливать люминесцентные лампы. Так что завод закрылся несколько лет назад, но кое-что из запасов ртути удалось сохранить.

– Ага? То есть вы вместе с ним это все творили?

– Нет. Можете к нему не привязываться. Я выманил ртуть обманным путем.

– Это не будет иметь значения, – сразу дал понять Гозлан, – это не тот продукт, которым можно делиться. Так как вы его обманули?

– Сказал, ртуть нужна для опытов. Якобы занимаюсь научной практикой.

– Ну, в какой-то мере ваша деятельность схожа с опытами, мсье, – хохотнул Гозлан. – Булки превратить в оружие – это, можно сказать, научная разработка. Практически объект интеллектуальной собственности! Так умудриться сможет не каждый. Примите мой комплимент, если он вас утешит, конечно.

Все молчали, с ужасом представляя эти так называемые опыты.

– Как поставлялась ртуть, расскажете? В мелкораздробленном виде?

– Да.

– Правильно. Так удобнее замешивать, да, мадам Морган? Видите, как все красиво складывается. Как удобно в подвале восточного крыла иметь свою частную лабораторию и ставить опыты над едой.

– Там даже есть отдельный вход, – добавил Филипп. – Черный вход. Чтобы мешки с мукой было удобнее занести мимо кухни.

– Сразу в тайную лабораторию мадам Морган! Напрямую!

– Да. И все скрыто, – сказал Филипп. – Никаких камер в подвале. Даже на улице с черного входа их нет, я посмотрел.

– Великолепно придумано, – сказал Гозлан. – Все, что надо для мадам Морган, на камеры попадает. А где их быть не должно – их и не будет. А еще ненужные для преступницы видео удаляются с сервера. Как вы, наверное, уже догадались, видео с крыльца, на котором Венсан разговаривал с Меркьюри, исчезло не само по себе. Его стерли. «Мистика», – сказали вы, мадам Шанталь. Но нет, все более чем банально. Мадам Морган просто подчистила доказательства визита своего сынка.

Эллен покачала головой. Какой ужас. Эта Морган управляла всем настолько, что, даже зная о ее глобальном влиянии, оценить весь масштаб контроля над отелем удалось бы с трудом.

– Теперь, – сказал Гозлан, – если у кого-то из присутствующих вдруг возникнет желание попрощаться с мадам Морган, можете это сделать. Полицейская карета уже подана.

– У меня есть вопрос, – выдала Эллен, и ее голос в тишине зала прозвучал вызывающе.

– Да, пожалуйста. Мы вас слушаем.

Хотелось осведомиться о довольно болезненном деле. По крайней мере, до сей поры выкинуть эту сцену из головы Эллен не могла.

– Вы же знали, что будет трудно выселить американскую звезду из номера? Почему вы подослали своего так называемого Меркьюри именно в день фестиваля? Можно было приехать в любой день. В любой! Зачем вы это сделали? Навредить мне хотели? Или кому-то что-то доказать?

Все потрясенно утихли. Кажется, этот вопрос застал врасплох.

– Да, действительно, – подтвердил Гозлан с любопытством. – Зачем?

Морган оборачивалась то в одну, то в другую сторону. Она с интересом следила за реакцией Николя или кидала холодные взоры на уже бывших подчиненных. Сосредоточение человеческих эмоций, душевная драма: кажется, женщина просто упивалась устроенным здесь спектаклем. Тщеславие – вот двигатель для мадам Морган. Сколько лет она владела сознанием этих людей! Как смеялась им в лицо! Шла по головам! Давила!

– Надо было сделать все, как приказали, – выдала Морган хамоватым тоном, – а вы все испортили. Вы никогда не делали ничего правильно!

Страстная убежденность Морган приводила в ступор. Она серьезно верила в то, что говорила, или просто сейчас издевалась?

– Я разгадала ваш план, – сказала Эллен, минуя встречные претензии. – Вы таким образом наращивали сферу своего влияния, да? Требовалось доказать мсье де Бриссаку, насколько вы незаменимый для него человек? Хотя он и так полностью в вашей власти. Без обид, мсье.

Она повернулась к Николя. Тот кивнул в знак согласия. Обижаться тут было не на что. От правды не скроешься.

– Да, я не справилась, – добавила Эллен, – начался скандал, американцы не согласились на мои условия. Вы об этом прекрасно знали. Так вы хотели укрепить свою позицию, да? Знали, что я не справлюсь, и специально все спланировали, чтобы доказать Николя свою значимость? Чтобы потом было легче управлять им? Это же полностью сфабрикованная вами ситуация! И вам не жаль людей? Ради таких ничтожных целей вы способны идти на преступления?

– Я напоминаю, – сказала Морган деловым тоном, – это вы не пустили Меркьюри и пошли против приказа. Если бы не вы, то все сложилось бы иначе.

– Это из-за меня погибли все эти люди?

– Да, – спокойно отозвалась Морган, и Гозлан ухмыльнулся. Эту женщину было не исправить. Страшный, тяжелый нарцисс, подумал он. Клинический случай.

– Думаю, на этом надо закончить, – вмешался он, пока Эллен еще сдерживала себя от драки. – Это не тот случай, когда объяснения помогают, мадам Шанталь. Моральные принципы некоторых людей, к сожалению, не кристальны, увы. Пойдут давить людей, как тараканов, лишь бы добиться результата. Предлагаю на этой ноте закончить нашу встречу. У всех еще будет время для анализа. Теперь семье Морган придется ответить за убийства невинных людей. Итак, друзья, нам пора расходиться. Очень надеюсь, что приеду в этот отель теперь только отдыхать.

Все засуетились. Началась возня. Николя подошел к Гозлану и протянул ему руку:

– Мсье Гозлан, двери «Реббеки» для вас открыты. Сделаем все в лучшем виде. Приезжайте в гости.

Гозлан улыбнулся.

– Только, умоляю, не оставляйте мне президентский люкс, – пошутил он, и мужчины закрепили договоренность рукопожатием. Эллен облегченно вздохнула: еще недавно эти двое готовы были растерзать друг друга. Целительная сила времени все же творила чудеса.

Полицейские начали выводить по очереди преступников. Поднялась оживленная суматоха. Все рассыпались кто куда. Часть людей вышла на крыльцо вслед за полицией. Прощание со старой эпохой проходило в молчании.

Морган оглядела родные стены напоследок, словно все еще заявляла на них свои права. Эдуарда вывели первым. Он не задерживался у выхода. Морган же прощалась со своей властью болезненнее: помедлила у порога в глубочайшей задумчивости, затем безропотно шагнула в новую жизнь.

Во дворе захлопали дверцами машин, загудел мотор. Эллен и Николя вышли следом за полицией.

– И мне пора, – сказал Гозлан довольно. – Пастис я заслужил. Это как минимум.