— Ну, что, Игорь, написал домой, что ты награждён орденом? — спросил я своего адъютанта.

— Написал, товарищ командующий, — ответил мне он.

— Ответа ещё не получил?

— Пока нет.

Я задумался. Мне судя по всему предстоял не самый приятный разговор с Семёном Михайловичем Будённым. Конечно я не испытывал перед ним такого пиетета, который испытывали по отношению к его фигуре многие из жителей СССР, жившие в двадцатые и тридцатые годы двадцатого века, но всё же. Тем более следовало учитывать тот факт, что ликвидация Резервного фронта, а следовательно потеря Семёном Михайловичем Будённым свой должности было результатом моих действий. Но с другой стороны я предпринял эти действия не ради своего властолюбия, а ради пользы дела. Я по прежнему считал, что наличие на Московском направлении двух самостоятельных фронтовых управлений только мешало дело, особенно сейчас, когда в результате начавшегося немецкого наступления сложилась такая сложная ситуация. Тем более следовало учитывать тот факт, что назревал немецкий прорыв к Днепру, а на его рубеже были развёрнуты, как раз две армии Резервного фронта тридцать вторая и сорок девятая.

Вспомнив о сорок девятой армии, я подумал, что мне всё же удалось воспрепятствовать её перегруппировке на юг. Теперь удерживать рубеж по Днепру будет значительно легче. Теперь немцам не удастся так легко форсировать Днепр и затем, вырвавшись со своих плацдармов совершить свой бросок на Вязьму. Конечно часть сил тридцать второй армии переброшена на Варшавское шоссе, да и сорок девятая армия имеет не самую большую численность, но тем не менее. Лучше иметь на этом направлении хоть, что — то нежели не иметь совсем ничего.

К сожалению катастрофы Брянского фронта избежать не удалось. Три его армии и оперативная группа генерала Ермакова, сейчас уже были окружены немцами. С другой стороны Брянский котёл доставил очень много проблем Гудериану. В распоряжении второй танковой армии не имелось достаточно сил, чтобы создать достаточно плотное кольцо окружения и все три армии Брянского фронта сумели в концу октября вырваться из окружения. Конечно они понесли очень большие потери, но тем не менее сохранили боеспособное ядро. Кстати вышедшая из окружения пятидесятая армия сыграла главную роль в обороне Тулы, которую Гудериану так и не удалось захватить несмотря на все его усилия, и которая осталась своего рода нарывом на плече второй танковой армии. А сейчас главные силы «быстроходного Гейнца» скованы в боях по ликвидации Брянского котла, и совершить свой очередной бросок к Туле, а затем к Оке у него нет никакой возможности.

От Гудериана, мои мысли перешли к фон Боку. Опасный, очень опасный противник! От него всегда надо ждать какого — нибудь нестандартного шага. Нестандартного и крайне опасного. Человек который не боится риска. Очень умный и хладнокровный военачальник. Пожалуй если бы Германии удалось победить во второй мировой войне, то Фёдор фон Бок занял бы место в пантеоне лучших полководцев всех времён и народов. Причём полностью по праву. А так он и его имя остались известны по сути лишь знатокам и любителям военной истории.

Что он может предпринять в сложившейся ситуации? — думал я, — способен ли он внести какие — то значительные коррективы в план операции? И чем дольше я размышлял над этим тем прочнее и прочнее приходил к тому выводу, что нет, не внесёт. Будет придерживаться первоначального плана и стараться нарастить силы на прежних направлениях главных ударов. Нет у него времени и ресурсов. Октябрь это не июль. Впереди зима, ресурсы имеющиеся в распоряжении Вермахта на Восточном фронте уже основательно истощились. Фон Бок как фронтовой командир прекрасно понимает это. Любая, пусть даже самая кратковременная оперативная пауза будет только на пользу Красной Армии. Так, что единственное, что остаётся командующему группой армий «Центр» это пытаться грубой силой завершить прорыв нашей обороны. Образ действий вовсе для него не типичный, но иногда обстоятельства разбивают самые хитроумные планы и замыслы. К тому же он должен получить подкрепление в виде двух танковых дивизий изъятых у фон Лееба. Кстати, изъятие двух последних танковых соединений из состава группы армий «Север» неизбежно должно изменить ход событий на Ленинградском фронте. Неизвестно как теперь пойдёт наступательная операция немцев на Тихвинском направлении. Удастся ли вообще захватить Тихвин? Быть может это наступление вообще будет отменено и у войск Ленинградского фронта появятся дополнительные шансы на прорыв блокады Ленинграда, уже сейчас в октябре месяце. А значит не будет того страшного голода, жертвой которого станут сотни тысяч ленинградцев. В общем неуспех фон Бока в деле быстрого прорыва обороны Западного фронта уже сейчас потянул за собой целую цепь изменений реальности. И кто знает какие будут последствия моих действий. Как в ближней, так и в отдалённой перспективе. Как ни крути, а получалось, что я сыграл всё — таки роль и «Бога из машины» и «рояля в кустах». Но следовало учитывать и тот факт, что изменения реальности благодаря моим действиям становились всё ощутимыми и поэтому ход действий рано или поздно пойдёт совсем по другому руслу. А вот в этом случае моё послезнание становилось уже совершенно бесполезным. По сути своими руками я сейчас создавал новую, параллельную реальность. Параллельную той, что так хорошо была известна мне. И вполне возможно (даже скорее наверняка) в ней произойдут такие события, которые лично я предсказать сейчас, в данный момент времени предсказать решительно не мог.

От этих моих глубоких размышлений меня вывел звук гудка.

— Что гудишь, Андреич, — спросил я водителя, — случилось чего?

— Да вот, этот раскорячился и проехать не даёт, — возмущённым тоном ответил мне старшина.

Я пригляделся и увидел застрявший на разбитом грейдере грузовик который перекрывал проезд.

— Да, что он застрял паразит, — недовольно бурчал мой водитель, — не туда и не сюда. Не ровен час фрицы налетят.

— Ты бы вместо того, чтобы ворчать и ругаться вышел бы и посмотрел. Может быть человеку помощь требуется, — сказал я старшине.

Водитель продолжая бурчать себе под нос, с явной неохотой стал вылезать наружу.

Пойду тоже разомну ноги, — подумав сказал я и стал в след за старшиной вылезать из автомобиля.

Оказавшись снаружи я потянулся и задрав голову вверх, глянул на небо. Местами оно уже почти полностью прояснилось и в разрывах облаков была видна бледная осенняя синева.

— Везёт фрицам, — озабоченно подумал я, — сейчас они очень сильно могут затруднить отход наших войск. Лучше бы непогода постояла ещё пару дней.

— Ну, что там? — спросил я старшину который с очень недовольным лицом шёл прочь от сломавшегося грузовика, возле которого стоял совсем молодой водитель- красноармеец с виноватым лицом.

— Посадют за руль кого ни поподя, товарищ командующий, — ответил мне старшина, — ему только велосипедом управлять, а не автомобилем!

Махнув рукой старшина полез за инструментом. Я сделал было шаг вперёд намереваясь подойти к сломавшейся машине поближе, как до моего слуха донёсся низкий гул.

Обернувшись назад я увидел стремительно приближающуюся к нам чёрную точку. Через пару секунд стало видно, что это немецкий самолёт.

— В-о-о- з — дух! Л-о — о-ж- и — сь! — донёсся до меня чей — то крик.

Не размышляя ни секунды я отпрыгнул от машины и бросился на землю, успев заметить, что ровно тоже самое проделал и Никодимов.

Низкий гул превратился в оглушительный рёв и тут раздалась громкая и длинная пулемётная очередь.

Самолёт снизился над нами, дал очередь и рёв, опять превратился в гул, который очень быстро стих.

Я поднял голову и оглянулся вокруг. Поглядев в сторону рухнувшего на землю Никодимова спросил:

— Жив? Не задело тебя?

— Вроде всё нормально, товарищ командующий, — ответил мне он.

— А, как там старшина?

— Сейчас посмотрю.

Никодимов поднялся было с земли, но тут до меня донёсся голос водителя:

Цел я, товарищ командующий. Цел. И машина вроде как цела. Хотя сейчас посмотрю получше.

Я рывком поднялся с земли и озабоченно посмотрел в след улетевшему немцу.

Как бы он не вернулся. Пожалуй надо немного обождать прежде чем двигаться вперёд.

Однако через несколько секунд мне пришлось убедится, что потери всё же были. Возле застрявшего грузовика, ничком лежал его водитель молоденький красноармеец. Его голова была разбита пулей, выпущенной с самолёта, и под ней быстро растекалась, увеличиваясь в размерах, кровавая лужа.

Уже в сгущающихся ранних осенних сумерках я покинул КП маршала Будённого. Что и говорить разговор с Семёном Михайловичем вышел у меня не самый приятный. Конечно маршал не кидался, на меня, упаси Бог с шашкой, он вообще вёл себя предельно корректно, но я чувствовал, что известие о расформировании вверенного ему фронта застало его врасплох и конечно было ему очень неприятно. Всё — таки меньше месяца назад он был снят (причём совершенно незаслуженно) с должности Главнокомандующего Юго- Западным направлением, а теперь вот ещё и это. В общем атмосфера во время моего разговора с Будённым конечно была так себе.

Но эмоции, эмоциями, а дело делом. Разговаривая с Будённым я прекрасно помнил, что в той реальности из которой я перенёсся сюда он решительно не справился с командованием фронтом и его армии вместе с армиями Западного фронта оказались в котле. Здесь допустить подобного развития событий было нельзя. Так, что не до личностей и их возможных обид.

Садясь в машину я скомандовал водителю:

— На КП тридцать второй армии.

Я решил не теряя времени быстро объехать КП армий, которые теперь числились в составе моего фронта и поближе познакомится с их командующими.

Пока я находился в пути, мои мысли опять вращались вокруг темы создания самостоятельного фронтового управления на Ржевско- Калининском направлении.

Теперь, когда и численность войск и количество числящихся армий в составе Западного фронта значительно увеличились, тема эта становилась ещё более актуальной. Две армии двадцать вторая и двадцать девятая находились, как бы на отшибе, и в стороне от главных событий. Поэтому создание на этом направлении самостоятельного фронта было совершенно необходимым и назревшим мероприятием. Теперь необходимо было решить вопрос о кандидатуре командующего будущим фронтом.

По этому поводу в голову мне приходила пока фамилия генерала Масленникова в настоящий момент командующего войсками двадцать девятой армии (и по совместительству заместителю наркома внутренних дел, командующего пограничными войсками).

Масленников уже довольно долго служил в системе НКВД. В годы войны он командовал рядом армий и фронтов. Включая Северо — Кавказским и Третий Прибалтийским. После победы над Германией он участвовал в разработке плана разгрома Квантунской армии. Уже после войны генерал армии Масленников командовал внутренними войсками. В 1954 году опасаясь ареста по делу Берия он застрелился.

Тут я подумал, что на эту должность вполне мог подойти Михаил Фёдорович Лукин. На мой взгляд он уже вполне дозрел до того, чтобы занять должность командующего фронтом. Но сейчас он находился в окружении и пока его дальнейшая судьба была покрыта мраком неизвестности.

— Необходимо принять все возможные меры, для того, чтобы выручить Лукина, — озабочено подумал я, — а может быть Рокоссовский? Уверен, Константин Константинович справится на должности командующего фронтом. У него уже сейчас хватит и опыта и знаний, а главное таланта. Конечно не хочется терять такого командарма, но создание на Ржевско — Калининском, весьма удалённом от театра на котором происходят основные события, самостоятельного фронтового управления, вещь необходимейшая. И хотелось бы, что бы войсками на данном направлении командовал человек, на которого всегда можно было положится. Всё — таки Масленников пока для меня оставался «тёмной лошадкой». Несмотря на то, что в годы Великой Отечественной войны он и успел покомандовать несколькими фронтами, всё же к числу известных полководцев его отнести было нельзя.

Правда поразмышляв немного я пришёл к выводу, что у Рокоссовского именно сейчас не много шансов занять должность командующего фронтом. У Лукина их несравненно больше. Михаил Фёдорович успел уже отметится, и стать известным, ещё в ходе Смоленского сражения. Сейчас в начале октября 1941 года его фамилия уже была, что называется на слуху. В отличии от фамилии Рокоссовского. Так, что скорее всего Константину Константиновичу ещё некоторое время придётся побыть командующим армией. Меня полностью устраивало такое положение вещей, что уж скрывать. А покомандовать фронтами Рокоссовский ещё успеет. До конца войны ещё долго.

Уже в полностью сгустившейся темноте я прибыл на КП тридцать второй армии. Зайдя в помещение штаба я застал командующего генерал — майора Вишневского за ужином с работниками штаба армии.

При моём виде генерал Вишневский резво вскочил из- за стола.

— Здравия желаю, товарищ командующий фронтом, — обратился он ко мне.

— Ты уже всё знаешь, Сергей Владимирович?

— Да, знаю. Мне ещё утром из штаба фронта позвонили. Товарищ командующий не отужинаете с нами?

Я посмотрел на накрытый стол и произнёс:

— А, что и отужинаю. А то честно говоря помню как только завтракал. Только с начала мне надо позвонить в штаб фронта. И вот ещё, что. Распорядись, чтобы как следует накормили моего водителя и адъютанта.

Краткий доклад генерала Соколовского не содержал в себе ничего особенно тревожного, но в конце его он сказал:

— По данным полученным путём радиоперехвата в полосе нашего фронта зафиксировано появление нового штаба крупного немецкого танкового соединения. По всем данным — это восьмая танковая дивизия.

— И она конечно появилась в составе третьей танковой группы, верно? — спросил я Соколовского.

— Совершенно верно, — ответил мне он.

— Ну стало быть не завтра, так послезавтра, эта дивизия будет введена фон Боком в бой. Медлить с этим от точно не станет. Если конечно переброшена в полном составе. Хотя обстановка складывается такая, что немцы могут ввести в бой прибывшие к ним соединения и по частям. Хотя это и совсем не в их стиле.

Усевшись за стол я кивнул головой в сторону графина с водкой и спросил Вишневского:

— Расслабляешься после тяжелого дня, Сергей Владимирович?

— Да во общем — то это только сегодня. Решили выпить немного. А то в правду голова гудит. Забот полон рот.

— Ладно не оправдывайся. Но обещаю, что скоро этих самых забот станет ещё больше. Думаю, что не только ужинать, но и обедать и завтракать порой забывать будешь. И про сон забудешь.

— Что такая сложная обстановка?

— Ну, а ты как думаешь? Нет, вам тут в тылу конечно не плохо было, но всё, ваша райская жизнь подошло к концу! Ещё день — два и твоя армия окажется на передовой.

После ужина я продолжил разговор с генералом Вишневским.

— Вот смотри, Сергей Владимирович, какая складывается обстановка. Западный фронт уже неделю пытается сдержать немецкое наступление на своих флангах. Это ты впрочем знаешь. Мы долго сдерживали немецкие атаки, но сейчас сложилась такая обстановка, что держаться мы уже не можем. Сил больше нет. По моему приказу войска фронта начали отход в общем направлении на меридиан Ржев — Вязьма. Но немцы естественно не дураки и будут всеми силами, стараться сорвать отход. Они будут стремиться первыми выйти ко второй полосе Ржевско — Вяземского оборонительного рубежа и по возможности обойти его с флангов. Понятна тебе складывающаяся ситуация?

— Понятна, товарищ командующий, — ответил мне Вишневский.

— А вот теперь смотри сюда. У нас складывается очень тяжёлая обстановка на Холм — Жирковском направлении. Ещё чуть — чуть и немцы его захватят. А это означает только одно — до Днепра им после этого останутся считанные километры. Теперь слушай задачу которую я ставлю перед тобой лично и перед войсками вверенной тебе армии.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645