Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал — полковника Гальдера.

Запись от 9 октября 1941 года. 110-й день войны.

Группа армий «Центр»: давление противника на западный фланг танковой группы Гудериана всё время усиливается. Следует обратить на это серьёзное внимание и бросить сюда танковые части для ликвидации угрозы. Конечно в результате этого наступление от Орла на Тулу ещё более задержится… Усиливающиеся давление противника с запада на фланг танковой группы Гудериана серьёзно сковывает действия наших войск.

Дневник генерал — фельдмаршала Бока.

Запись от 9 октября 1941 года.

Звоню Гальдеру и заявляю ему, что этот «котёл» намеренно мною не упоминался, так как его восточный фронт хрупок, как стекло, а слабые силы Гудериана не сумеют воспрепятствовать русским вырваться из кольца окружения. Во второй половине дня с огромным трудом удалось залатать две возникшие бреши. Гудериан собирает всё, что есть, ради предотвращения массового исхода русских из окружения. Брянск и Трубчевск взяты с запада.

— Мой фюрер, — произнёс в телефонную трубку фон Бок, — согласно данным полученными разведкой русские начали отвод своих войск.

— Этого и следовало ожидать, Бок. — раздался в ответ гортанный голос Гитлера, — вы так долго ковырялись с прорывом их фронта, что даже слепой и глухой догадался бы о ваших планах. А как внезапно выяснилось, русские и их командование, совсем не страдают глухотой и слепотой. Более того они, а особенно их командование внезапно для вас оказалось весьма прозорливым. Не удивлюсь тому факту, что русские с самого начала были прекрасно оповещены о ваших планах устроить им очередные Канны. Что вы намерены делать теперь?

— Во — первых, немедленно организовать преследование отходящих частей русских, а во — вторых, мне всё же удалось добиться прорыва фронта Конева, особенно на его правом фланге. Ближайшей задачей наших подвижных соединений будет захват Холма, выход к Днепру, его форсирование и захват плацдармов. И уже с этих плацдармов будет нанесён удар в направлении Вязьмы. Мы успеем зайти в тыл отходящих русских войск.

— То есть ваш план, остаётся неизменным?

— Мой фюрер, но у меня нет времени на его кардинальную переработку! Любая задержка в действиях приведёт к тому, что русские сумеют ускользнуть из капкана который готовим им мы.

— То есть этим самым вы фактически признаёте, что противник успешно навязал вам свою инициативу. Так это следует понимать?

Фон Бок никак не ответил на этот вопрос Гитлера. А,что тут ответишь? Этот Конев, будь он трижды проклят, словно читал его, фон Бока, мысли.

— Ладно, Бок, что вы намерены предпринять на своём правом крыле?

— Спас- Деменск пал, мой фюрер. Русские войска противостоящие нам на этом участке фронта полностью разгромлены.

— Это мне прекрасно известно. Как мне известно, что ваше продвижение вдоль Варшавского шоссе происходит воистину черепашьими темпами. Следовательно либо не все русские войска оборонявшие Спас — Деменск разгромлены, вопреки вашему утверждению, либо русское командование успело перебросить на данное направление сильные резервы и под их прикрытием спокойно отводит свои войска на восток. А теперь ответьте мне на вопрос, не произойдёт тоже самое, в процессе вашего преследования русских армий, которые отходят по обе стороны автострады?

— Мы сделаем всё возможное. Я уверен, мой фюрер, что русские армиям не удастся успешно осуществить отход на новые позиции. Они будут опрокинуты и разгромлены, а их остатки добиты в районе Вязьмы. И дорога на Москву будет открыта!

— Что у вас происходит в районе Брянска?

— Гудериан предпринимает все усилия для уплотнения кольца окружения, в котором оказались три армии русских.

— Из которого они выходят целыми колоннами с танками и тяжелым вооружением. Что это за огромные потери которые понесла четвёртая танковая дивизия под Мценском? Вы разобрались с этим вопросом, Бок?

— Да разобрался. К сожалению в боях под Мценском выявилось значительное качественное превосходство русских танков Т-34 над нашими танками. Именно этим объясняются такие большие потери которые понесла в этих боях четвёртая танковая дивизия.

— Чушь, чушь! Вы опять лжете мне Бок. Не далее как месяц назад Гудериан доказывал мне, что эти самые Т-34 и гроша ломанного не стоят по сравнению с нашими танками. Кому я должен верить? Скажите мне Бок вот, что. Мы воюем с русскими уже четвёртый месяц. За это время мы уничтожили и захватили тысячи их танков. Включая и эти самые пресловутые Т- 34! Почему же до сего момента никто не говорил мне о том, что эти танки русских так серьёзно превосходят по своим техническим характеристикам танки состоящие на вооружении Вермахта?

— Вот, что. — продолжил Гитлер. — немедленно организовать преследование отходящих русских войск. Приложить все мыслимые и немыслимые усилия для их разгрома. Что кстати делает Люфтваффе? Чем занимается весь Второй воздушный флот?

— К сожалению очень плохие погодные условия самым серьёзным образом затрудняют действия Люфтваффе, — ответил Гитлеру Бок.

— Ерунда! Эти же самые погодные условия нисколько не мешают действовать авиации русских! Или вы хотите сказать, что уровень подготовки пилотов Люфтваффе ниже чем у русских? По моему подчинённые Кессельринга решили просто напросто побездельничать! Конечно куда, как лучше сидеть на своих базах, пить коньяк, чем рискуя жизнью совершать боевые вылеты! Немедленно, вы слышите, Бок, немедленно второй воздушный флот должен всей своей мощью обрушится на русских и уничтожить их! Вы поняли меня?

— Да мой фюрер, я прекрасно понял вас.

— Очень хорошо. Выполняйте! — и Гитлер прервал разговор.

Несколько минут фон Бок сидел в полном безмолвии. Затем он поднял трубку и набрав номер, дождавшись ответа произнёс:

— Кессльринг? Вот, что Кессельринг, необходимо всеми силами вверенного вам Второго воздушного флота обрушится на отходящих русских. Вы поняли меня? Да, не взирая на погодные условия. Я всё понимаю Кессельринг, но это прямой и категорический приказ фюрера.

— Группа Рокоссовского находится в тяжёлом положении. Противник сосредоточил против неё превосходящие силы, включая танковые, — слышал я негромкий голос Маландина.

— Передайте, Константину Константиновичу мой категорический приказ. Держатся во, чтобы то не стало, — произнёс я. — держатся и держатся. Он сковывает в данный момент очень крупные силы немцев.

— Но у Рокоссовского заканчиваются боеприпасы, включая артиллерийские. Танковые бригады понесли очень тяжёлые потери, — возразил мне Маландин.

— Я всё понимаю, Герман Капитонович, но у нас нет иного выхода. Я ещё раз повторю оперативная группа Рокоссовского сковывает слишком крупные силы немцев. Их высвобождение крайне не желательно для нас. По крайней мере в настоящий момент. Рокоссовский сейчас как шило в боку для немцев рвущихся к Днепру. Надеюсь вы понимаете меня.

— Авиация противника сегодня с утра резко усилила активность в воздухе не взирая на плохие погодные условия.

Я лишь усмехнулся в ответ.

— Видимо Гитлер накрутил как следует хвост фон Боку. Вот немцы и засуетились. Как происходит отход войск?

— Согласно плану. В общем и целом отходящим войскам под прикрытием сильных арьергардов удалось оторваться от противника. Дело облегчается ещё и тем, что по обе стороны от автострады у немцев нет подвижных частей. Противник может лишь выбросить вперёд сравнительно небольшие по численности мобильные группы. В целом подготовка к отходу прошла на очень хорошем уровне.

— Ускорить темпы отхода! До максимума. До упора. Учтите, что немцы сейчас будут наносить по отходящим войскам воздушные удары. При отходе уничтожать все мосты, минировать дороги. Следует в самой максимальной степени затруднить немцам ведение преследования. Пусть они ковыряются на каждом километре.

Раздался телефонный звонок прервавший мой обмен мнениями с генералом Маландиным. Я взял трубку и услышал в ней голос генерала Корнеева.

— Иван Степанович, есть очень важные новости.

— Если важные то заходи и поделись с ними, Тарас Федотович.

— Сейчас Корнеев придёт, — сказал я Маландину, — у него какие-то срочные новости по его линии.

Генерал Корнеев появился через несколько минут. Не успел он войти в комнату, как я ещё от порога заметил очень озабоченное выражение его лица.

— Заходи, Тарас Федотович, — сказал я ему, — не стой на пороге. Говорят примета плохая. Что у тебя стряслось? Вижу, что-то важное. Вон хмурый какой.

— Есть основания, быть хмурым, Иван Степанович.

— Ну говори, не томи!

— В общем я получил новости по своей линии.

— И,что это за новости?

— В общем по данным, поступившим по каналам разведки зафиксирован факт переброски механизированных сил противника из состава группы армий «Север» в полосу группы армий «Центр». Разведкой, в том числе и авиационной обнаружено движение крупных танковых и моторизованных колонн противника из под Ленинграда в нашем направлении.

Наступила пауза. Молчали генерал Корнеев, генерал Маландин, молчал и я.

— Каковы примерные сроки прибытия новых дивизий немцев в полосу нашего фронта? — первым нарушил молчание я.

— Не исключено, что первые подразделения уже прибыли в распоряжение командования группы армий «Центр».

— Ну с одной стороны, это товарищи, хорошая новость, — произнёс я, — это означает только одно — танковые дивизии фон Бока понесли столь значительные потери, что Гитлер вынужден был ограбить группу армий «Север», что безусловно облегчает ситуацию для всего Ленинградского фронта в целом. Всё это говорит только о том, что имеющимися силами фон Бок не может добиться быстрого решения поставленных перед ним, на Московском направлении, задач.

— А,какая же плохая новость? — спросил меня Маландин.

— Ну это совершенно ясно. Понятно, что фон Бок не будет медлить с вводом этих дивизий в бой.

— А, где он может ввести их в бой? — вновь спросил меня Маландин.

— Полагаю, всё там же. На нашем правом крыле. Бок будет неизбежно подкреплять свою третью танковую группу. Полагаю главной его целью является скорейший выход к Днепру, быстрое его форсирование, и разворот в сторону Вязьмы. Факт нашего отхода известен немцам. Значит, что им остаётся делать в такой ситуации? Правильно! Быстрее нас выйти на вторую полосу Ржевско — Вяземской линии и постараться обойти её. Никакого другого варианта действий для фон Бока я пока не вижу.

— Да, похоже на правду, — задумчиво произнёс Маландин, — вторую полосу сейчас занимают три армии Резервного фронта и немцам, пожалуй не остаётся ничего другого, как обойти их с фланга, одновременно наращивая удары вдоль Варшавского шоссе, в направлении Юхнова. Тут ещё надо учитывать и тот факт, что войска нашего фронта порядочно ослаблены в предшествующих оборонительных боях, а часть сил Резервного фронта уже переданы в наше распоряжение. На это видимо и рассчитывает фон Бок.

— Да, скорее всего, — сказал я.

В этот момент раздался звонок телефона ВЧ- связи и прервал нашу такую содержательную беседу.

Я поднял трубку и услышал в ней голос Поскребышева, обращающегося ко мне.

— Товарищ, Конев, с вами сейчас будет разговаривать, товарищ Сталин.

В трубке послышался шорох и до меня донёсся голос Сталина.

— Здравствуйте, товарищ Конев.

— Здравствуйте, товарищ Сталин.

— Ставкой принято решение о ликвидации Резервного фронта и передаче его войск в состав Западного фронта.

— Я понял, товарищ Сталин.

— Какова ваша оценка сложившейся обстановки? Как совершается отход?

— Отход совершается согласно намеченному плану. Отходящим войсками удалось оторваться от преследующих немцев. Правда сегодня, не смотря на неблагоприятную погоду значительно активизировалась авиация противника. Это естественно затруднит процесс отхода войск. Однако мною отданы соответствующие указания генералу Мичугину. ВВС фронта будет прикрывать отход войск.

— Хорошо. Вам надо съездить в штаб Резервного фронта и принять дела у Будённого.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

Завершив разговор со Сталиным, я вызвал к Соколовского и когда он пришёл, сказал ему:

— Василий Данилович, Ставка наконец — то приняла решение о слиянии Западного и Резервного фронтов. Только, что об этом мне сообщил Сталин. Он же приказал мне отбыть в штаб Будённого и принять у него дела. Я сейчас же еду к маршалу.

— Понятно, Иван Степанович.

Было ясно, что Сталин не хотел обижать своего старого соратника, поэтому он приказал мне прибыть в его в штаб и принять у него дела, несмотря на очень сложную обстановку на фронте.

— Так вот я отбываю на КП Резервного фронта, а ты остаешься за меня. Понял?

— Понял, Иван Степанович.

— Ну ладно, счастливо оставаться. Надеюсь, что за время моего отсутствия не произойдёт ничего чрезвычайного.

— Будем стараться, Иван Степанович, — сказал мне на прощание Соколовский, — не волнуйся справимся. Да и ехать до штаба Будённого всего ничего.

Старшина — водитель с сомнением посмотрел в небо.

— Прояснятся начало, как назло. Глядишь фрицы по пути налетят.

Погода с самого утра бывшая ненастной, сейчас действительно потихоньку начала налаживаться. Дождик сеющий всё утро и большую часть ночи, как — то незаметно утих, в густой пелене облаков появились разрывы, сквозь которые временами проглядывало холодное осеннее солнце.

— Ладно, Андрееич, не ворчи, — сказал я водителю, — тут ехать то всего ничего. Ты у нас водитель, что надо. Мигом домчим.

Однако старшина продолжал ворчать, стоя возле машины. Тогда я подтолкнул его и сказал шутливым тоном:

— Давай залезай, а то я Никодимова за руль посажу. А если и он откажется сам сяду.

Лишь после этого старшина с видимой неохотой залез на водительское место, и стал заводить мотор.

Я залез на заднее сиденье и произнес нетерпеливым тоном:

— Давай, Андрееич, трогай.

Наконец двигатель завёлся и мы стали выруливать на дорогу, вслед за нами тронулась машина с охраной.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645