Дети Ивана Даниловича, Семен (Симеон) и Иван, не обладали политическими талантами своего отца. В своем завещании им отец наказал сохранить ту великую тишину, которая помогала ему собирать земли вокруг Москвы. Главным направлением их политики по-прежнему оставался мир с Ордой и Литвой.

Братья ездили в Орду к хану Узбеку, а затем и его сыну Джанибеку. На Руси уже стали забывать о монгольском нашествии.

Соперничая с Литвой за влияние в брянских и смоленских землях, они никогда не доводили дело до большой войны.

Семен и Иван продолжали и храмовое строительство в Москве. Кремлевские соборы, построенные в годы княжения Ивана Даниловича, теперь были украшены росписями. На соборной звоннице было повешено пять колоколов. Кроме деревянных церквей, в Москве строились и каменные – собор Богоявленского монастыря.

По завещанию митрополита Феогноста на московской кафедре был оставлен первый московский митрополит – монах Алексий – сын боярина Федора Бяконта, сыгравший в будущем особую роль в православной Руси.

Старший сын Ивана Калиты отличался непомерным высокомерием, за что и получил прозвище Гордый. Как и отец, он вступил в конфликт с Новгородом и после своих побед над ним в 1340–1341 годах потребовал, чтобы предводители новгородцев в знак покорности явились в его стан босыми и просили пощады на коленях. В то же время он не был лишен и политических дарований, о чем свидетельствует его речь на княжеском съезде осенью 1340 года, где он призывал не заниматься распрями, а стоять за Русскую землю.

Великий князь Симеон Иоаннович Гордый. Художник В.П. Верещагин

С братьями он заключил особый договор, согласно которому младшие должны были почитать старшего как отца и иметь с ним общих друзей и врагов. В этой грамоте Семен Иванович впервые назвал себя «великим князем всея Руси».

Его преемник, средний брат Иван Красный, был по натуре смиренным и благочестивым. Его доброта позволила боярам затеять между собой борьбу за власть. После победы одних другие бояре убежали в Рязань.

Во время правления Ивана Красного митрополит Алексей часто ездил в Орду, где имел хорошие отношения как с Джанибеком, так и с его старшей женой – Тайзулой, женщиной большой красоты и ума.

Когда у нее началось тяжелое заболевание глаз, то никакие восточные медики не могли ее исцелить. И лишь митрополит Алексей помог избавиться от заболевания. Это не могло не повлиять благотворно на дела в Москве.

Но судьба самого Джанибека была трагичной. В 1357 году его убил собственный сын Бердибек, заодно убивший и 12 своих братьев. Но вскоре был убит и сам Бердибек. В Орде появилось несколько самозванцев, называвших себя сыновьями убитого Джанибека и предъявлявшие свои претензии на престол. За несколько лет в ходе «великой заметни» в Орде сменилось несколько десятков ханов.

В это же время в Москве скончался Иван Красный и, воспользовавшись неразберихой в Орде, суздальский князь Дмитрий Константинович, отправившись в нее, получил там ярлык на великое княжение. Дмитрия Константиновича поддержали новгородцы, и суздальский князь сел во Владимире, объявив его главным городом всея Руси. Воспользовавшись тем, что покровитель суздальского князя Навруз был убит другим полководцем, Хызром, объявившим себя ханом, московские бояре повезли к нему десятилетнего сына Ивана Красного Димитрия. Хызр дал ему ярлык на великое княжение как наследнику московских князей. Но Хызр вскоре был убит своим сыном. И вскоре в Орде стали ощущаться явные признаки раскола.

Первенство в Орде захватили ханы из Сибири – Синяя Орда, слабо связанные с Сараем. В Причерноморье к власти пришел темник Мамай. Вначале он опирался на свою «тьму» – десять тысяч воинов, к которой затем присоединились бывшие враги монголов – придонские половцы, теперь называвшие себя татарами.

Мамай выставил ханом Абдула, а вельможи из Сарая – брата Хызра Мюрида. Вначале москвичам показалось, что влияние Мюрида сильнее, и они выпросили у него ярлык для Димитрия. На следующий год подобную операцию они проделали и с Абдулом. Узнав, что Абдул сам утверждает московских князей, взбешенный Мюрид послал ярлык на княжение Димитрию Константиновичу, которому к тому времени он оказался не нужен.

Желая после смерти своего брата Андрея овладеть Нижним Новгородом, Димитрий Константинович теперь нуждался в союзе с Москвой и поэтому отступился от великого княжения. В 1365 году Димитрий женился на его дочери Евдокии.

Используя нужду очередного ордынского хана в деньгах, митрополит Алексий сумел добиться ханской грамоты, подтверждающей наследственные права московских князей из династии Ивана Калиты на великое княжение.

Главным руководителем наиболее важных государственных дел по-прежнему оставался митрополит Алексий, которого почитали как на Руси, так и в Орде, после того, как он исцелил жену хана Джанибека.

Под его благословением был составлен в 1364 году договор между Димитрием и его двоюродным братом Владимиром Андреевичем князем серпуховским. Согласно этому договору, Владимир Андреевич имел право распоряжаться своими землями как вотчиной, но обязан отдавать Димитрию дань, предназначаемую для хана, считать врагов великого князя собственными врагами, вместе со своими боярами участвовать во всех походах, предпринимаемых под предводительством Димитрия, получая от него за время похода жалованье.

Бояре из уделов московского и серпуховского князей могли переходить на службу друг к другу, но остальные люди уже не могли этого делать и не могли получать земель в чужом уделе. Таким образом, возникшее в Московской земле удельное дробление все же сохраняло верховную власть лица, княжившего в самой Москве.

Из всех русских князей для Москвы по-прежнему наибольшую опасность представлял сам тверской князь Михаил, сын Александра Михайловича Тверского – человек упрямый и настойчивый в своих целях. Вначале он был князем в Микулине, а затем, овладев Тверью, назвался великим князем тверским. Его целью стало подчинение своей власти ближайших родственников, князей Тверской земли.

После смерти князя Семена Константиновича между Михаилом и его дядей Василием Кашинским возник спор за владение, завещанное покойным князем Михаилу Александровичу. Так как многое в этом споре касалось церковных дел, тверской епископ Василий решил его в пользу Михаила Александровича. Но митрополит Алексий вызвал епископа в Москву и сделал резкое внушение за проявленную самостоятельность, поскольку считал, что Москва терпит убыток от таких решений. На помощь князю кашинскому из Москвы было послано войско с задачей выгнать Михаила Александровича из Твери.

Однако справиться с тверским князем было не просто – он опирался на помощь великого литовского князя Ольгерда, женатого на его сестре Ульяне. Кашинцы и москвичи успели лишь разорить Тверскую землю, как неожиданно появился Михаил с литовским войском. Василий и его племянник Иеремий пошли на мир с Михаилом Александровичем, дали клятву во всем повиноваться ему, но Иеремий сразу же бежал в Москву и начал умолять Димитрия забрать себе тверской удел.

Митрополит Алексий и Димитрий стали приглашать Михаила приехать в Москву на третейский суд, чтобы договориться полюбовно о мире. Митрополит уверил, что князь Михаил будет в полной безопасности. Вместе со своими боярами Михаил Александрович приехал в Москву, и его тут же взяли под стражу и посадили в темницу. Приехавшие с ним бояре были тоже арестованы, но вскоре в Москву приехали ордынские послы и, опасаясь их гнева, было решено выпустить Михаила, взяв с него клятву повиноваться московскому князю. Пока князь находился в темнице, русское войско успело овладеть городком на реке Старице, где вместе с князем Иеремией был посажен и московский наместник.

Взбешенный вероломством московского князя и митрополита, Михаил поклялся отомстить. Отправившись в Литву, он убедил Ольгерда двинуть войска на Москву, совершенно не подготовленную к обороне. О походе Ольгерда в Москве узнали лишь тогда, когда литовское войско вместе с тверской и смоленской ратью приближался к границе. Несмотря на призыв Димитрия к объединению всех сил против Литвы, сделать этого уже не удалось.

Москвичи остались одни против сильного и опасного врага. Идя на Москву, литовские войска разоряли и жгли русские селения, убивая жителей. 21 декабря 1368 года произошло решающее сражение на реке Тростне. Командовавшие московским войском воеводы Димитрий Минин и Акинф Шуба пали в битве, а само московское войско было наголову разбито. Дорога на Москву Ольгерду была открыта.

Димитрий вместе с митрополитом, князем Владимиром Андреевичем, боярами и множеством народа заперлись в недавно обнесенном каменными стенами Кремле. Посад около Кремля был сожжен самими москвичами. Три дня и три ночи простояли литовцы около Кремля, брать штурмом который Ольгерд не решался, блокировать который зимой было трудно. Ольгерд уже стал опасаться подхода на помощь Москве новых войск и решил отходить.

Великий князь Ольгерд. Старинная гравюра

Предварительно он приказал сжечь посад за Москвой-рекой – Заречье и другой посад, находившийся за дубовою стеною – Загородье. Возвращаясь в Литву войска Ольгерда разоряли все то, что они не успели ограбить в начале своего московского похода. Множество народа было угнано в Литву. Подобного нашествия Московская земля не видела со времен Батыя.

В качестве мести Димитрий решил разорить тверские и смоленские земли. Михаилу была объявлена война, и русская рать во главе с самим Димитрием вошла в Тверскую землю, перегнав в свою «Московию» множество тверичан. Были захвачены также Зубцов и Микулин. Сам князь Михаил Александрович вновь убежал в Литву.

Но Ольгерд уже не мог помочь своему тестю, поскольку сейчас был занят войной с орденом. Тогда Михаил Александрович отправился в Орду, где без особого труда достал себе ярлык на великое княжение от ставленника Мамая хана Мамант-Салтана. Узнав об этом, Димитрий приказал перехватить Михаила на обратном пути. Но извещенный о засаде князь опять пробрался в Литву, где, наконец, Ольгерд решился помочь своему шурину.

Начался новый поход. Несколько дней литовская рать вместе с прежними союзниками простояли у Волока и, не сумев его взять, подошли 6 декабря 1370 года к Москве. Димитрий вновь заперся в Кремле, а рать Владимира Андреевича тем временем стояла в Перемышле. Литовцы сожгли только что отстроенный московский посад и окрестные села.

После недельного стояния под Кремлем Ольгерд заговорил о вечном мире с Москвой и даже предложил родственный союз, выдав свою дочь Елену за князя Владимира Андреевича. На такие предложения Ольгерда побуждала необычайно теплая зима, сопровождавшаяся оттепелью, разливами рек и порчей путей. Опасаясь удара с тыла, Ольгерд спешил уйти от Москвы. В Литве его ожидали новые дела с орденом.

Перестав надеяться на Литву, Михаил Александрович отправился в Орду, где ему предложили войско. До этого князь надеялся, что все ограничится одним ярлыком на великое княжение, но теперь стал понимать, что после нашествия Орды его возненавидят во всех русских землях. На Руси уже мало обращали внимания на ярлыки, и нередко Димитрий самостоятельно приводил к присяге на верность себе жителей Владимирской земли. После приезда ордынского посла Сарыходжи вместе с Михаилом Александровичем к Владимиру Димитрий ответил: «К ярлыку не еду, на великое княжение не пущу, а тебе послу цареву путь чист».

После полученных даров и почетного приема в Москве Сарыходжа уехал в Орду, где стал ярым сторонником Димитрия.

В бешенстве Михаил разорил Мологу, Углич, Бежицкий-Верх и, вернувшись в Тверь, выслал в Орду своего сына Ивана требовать помощи против Димитрия. После совета с митрополитом и боярами Димитрий вместе с князем ростовским Андреем и своими боярами также отправился в Орду.

Митрополит Алексий проводил его до Оки и благословил на путь. В Орде Димитрий не только подкупил Мамая, но даже выкупил удержанного за долг сына Михаила Александровича Ивана, взяв его в заложники к себе во двор до выкупа. Мамай дал Димитрию ярлык на княжение и объявил, что отныне будет брать с него дани в меньшем размере, чем бралась при предыдущих ханах. Михаилу Александровичу Мамай напомнил, что когда ему давали великое княжение и войско, то он его не взял, полагаясь на самого себя, так пускай теперь сам и выпутывается как знает.

Михаилу ничего не оставалось, как вновь ехать просить помощи в Литву. Но после замужества дочери Ольгерда Елены с Владимиром Андреевичем великий литовский князь уже не мог воевать против Димитрия. Но другие литовские князья не были настолько связаны с Москвой.

Но в это время у самого Димитрия появился новый противник. Князь рязанский Олег, верный заветам своих предков, сохранил исконную вражду с Москвой. После поражения рязанцев при Скорнищееве Димитрий овладел Рязанью и отдал ее князю Владимиру Пронскому, в надежде, что он сохранит ему верность. Но после того как Димитрий в очередной раз пошел на Михаила, который с литовцами подходил к Москве, Олег выбил из нее Владимира Пронского и снова овладел Рязанью.

Весной 1372 года Михаил Александрович вместе с литовцами захватил Торжок, посадив там своего наместника, а потом, войдя в Московскую землю, взял Дмитров и пытался овладеть Переяславлем, но был отбит.

Вернувшись в свою вотчину, Михаил Александрович заставил кашинского князя идти вместе с ним на Торжок, откуда горожане выгнали посаженных им наместников. Война с Москвой у Михаила Александровича постепенно перерастала в войну с Новгородом.

Раньше, когда тверские бояре покупали земли в Новгородской земле, тверской князь не раз пытался притязать сам на эти владения. Новгород пытался протестовать, но безуспешно. И все же они были согласны признать Михаила великим князем, если его утвердит хан. Но так как великим князем остался Димитрий, то новгородцы и знать не хотели наместников Михаила. Тверские купцы, пришедшие в Новгородскую землю, были ограблены.

31 мая 1372 года Михаил Александрович с войском подошел к Торжку и потребовал выдать тех, кто ограбил его купцов, и принять его наместников.

Под предводительством своего воеводы Александра Абакумовича ушкуйники вышли на битву, но устоять против тверичан не смогли.

Многие, в том числе и Александр Абакумович, пали в битве. Новгородцы бежали из Торжка, а тверичи и литовцы, пользуясь сильным ветром, стали зажигать посад. Торжок сгорел дотла. Многие горожане погибли в пламени, другие бросались в воду, третьих убивали на месте. Дома и храмы подверглись ограблению, а женщины – насилию. Город был буквально стерт с лица земли.

Михаил вернулся в Тверь, но, опасаясь мести Димитрия, умолял Ольгерда о помощи. И сестра еще раз упросила Ольгерда вступиться за брата. Великий князь литовский вновь пошел на Москву и смог временно приостановить поход Димитрия на Тверь. Как и ранее, к его войску присоединились отряды Михаила Александровича. Но на этот раз москвичи уже не допустили литовцев до Кремля и встретили войска Ольгерда у Любутска (около Калуги).

Простояв некоторое время по обеим сторонам крутого оврага, ни та, ни другая сторона не решилась начать битву. Наконец между великими князьями московским и литовским было заключено перемирие, по условиям которого Димитрий обещал не трогать тверских владений Михаила, а тот в свою очередь поклялся, что не будет искать великого княжения, возвратит все похищенное в Московской земле и выведет из нее всех своих наместников.

В случае невыполнения Михаилом своих обещаний и получения на него в Орде новых жалоб Ольгерд обещал больше не оказывать помощи своему шурину.

Казалось, все силы оказались против Михаила, и помощи ему ждать больше неоткуда. Но неожиданно у него появился новый союзник.

Когда в Москве умер тысяцкий Василий Вельяминов, Димитрий решил упразднить этот пост, известный со времен Киевской Руси. И Димитрию, и его боярам была не нужна лишняя сила, могущая оказывать видное влияние на принимаемые решения, – сила, имеющая в своем распоряжении несколько тысяч вооруженных людей. Но сын покойного тысяцкого Иван, рассчитывая занять пост отца, был страшно взбешен случившимся и вместе с богатым купцом Некоматом решил вступить в борьбу с великим князем московским. Перебежав в Тверь к Михаилу, они стали подстрекать его добиваться великого княжения.

Но Михаил, теперь уже ни во что не веря, послал их обоих в Орду за ярлыком, а сам опять уехал в Литву. Вероятно, он не надеялся на успех их миссии, как вдруг Некомат в июле 1375 года привез ему ярлык на великое княжение, вероятно купленный там за большие деньги. Обрадованный Михаил немедленно послал объявить войну Димитрию. Он рассчитывал теперь сокрушить Москву объединенными силами Литвы и Орды.

Князь Михаил (справа) гневается на Дмитрия Иоанновича. Лицевой летописный свод

Однако все получилось не так, как рассчитывал Михаил, которому пришлось биться не только с московским войском, но и отрядами других русских городов. Среди них были отряды новгородских ушкуйников, готовящиеся мстить за Торжок, собравшиеся за три дня.

В августе 1375 года союзники вступили на Тверскую землю. Взяв Микулин, они подошли к Твери. В течение четырехнедельной осады вся Тверская земля была разорена, жители убиты или угнаны в плен. Теперь Михаил окончательно понял, что помощи ему ждать неоткуда, и послал владыку Евфимия просить мира. Несмотря на то, что судьба предоставляла Димитрию шанс раз и навсегда покончить с Тверью, присоединив ее земли к московским, он не пошел тем путем.

В заключенном мирном договоре Михаил обязывался за себя и своих наследников считать московского князя старейшим, ходить вместе с ним на войну, не искать великого княжения. Многие статьи договора предусматривали и обязательства Михаила перед другими русскими землями. Князь должен был отказаться от союза с Ольгердом и не помогать ему, если он будет воевать против смоленского князя за его участие в походе на Тверь. Он также обязывался не трогать кашинских земель и таким образом отсечь от своего Тверского княжества ее добрую половину. Михаил Александрович принимал обязательства и перед Новгородом, обязуясь вернуть все награбленное в Торжке, возвратить Новгороду все земли, купленные его боярами, и все товары, захваченные у новгородских купцов. Но самой важной в договоре была статья, предусматривающая военный союз против Орды. Все это говорило о том, что Москва сейчас имела достаточно сил, чтобы помериться ими с той, кому она была обязана их накоплением – Ордой.

Димитрий не мог забыть и тех, кто пытался навести Тверь на Москву. Имения Ивана Вельяминова и Некомата подверглись конфискации в великокняжескую казну. Через несколько лет они с помощью хитрости были схвачены и привезены в Москву. 30 августа 1379 года на Кучковом поле (в районе Сретенки) состоялась первая публичная казнь в Москве, приведшая в ужас московский люд, скорбящий не только на казнь красивого молодца, но и понимавший, что казнь эта совершается и над древними вечевыми традициями. Все это не помешало братьям казненного Ивана оставаться воеводами великого князя.

Весь свой гнев Ольгерд, не принявший участия в последнем походе, теперь обрушил на Смоленск. Ведь он считался его верным городом, а его жители пошли войной на его шурина, которому Ольгерд, правда, и сам не оказал помощь. Город был разграблен, жители уведены в плен.

Мамай также был в ярости – в Москве уже не посчитались с его ярлыком. В качестве наказания он подверг набегу Нижегородскую и Новосильскую земли.

После смерти Ольгерда его сын Андрей, поссорившись с братом Ягеллом, бежал во Псков, где некогда уже правил литовец Довмонт, где был избран князем. После битвы при Воже Андрей Ольгердович вместе с князем Владимиром Андреевичем и воеводой волынцем Димитрием Михайловичем Боброком взяли себе бывшие литовские города в Северской земле Трубчевск и Стародуб вместе с их волостями. Брат Андрея Димитрий Ольгердович, вошедший также в конфликт с Ягеллом, перешел к великому князю московскому, который дал ему в управление Переяславль-Залесский.

Это окончательно настроило Ягелла против Москвы и в конце-концов привело его к союзу с Мамаем.

После поражения войска при Воже Мамай понял, что Русь крепнет и недалек час ее освобождения из-под власти Орды.

Он решил напомнить ей Бату и поставить в такое положение, в котором Москва надолго забудет о своей роли среди русских земель. Мамай поднял всю волжскую Орду, нанял хивинцев, буртасов, ясов, а у генуэзцев, основавших свою колонию в Крыму, навербовал людей, которые должны были стать решающей силой его войска. На генуэзские деньги были навербованы аланы (осетины), касоги (черкесы) и половцы. Общая численность войска Мамая составила около 200 тыс. человек.

У обоих предводителей появились союзники. На помощь Мамаю шел литовский князь Ягайло. А союзником Димитрия явился хан Тохтамыш, который с войском из сибирских татар шел к Сараю.

Мамаю не оставалось ничего другого, как бить своих противников по частям. И он решил разбить вначале Димитрия, предварительно соединившись с войсками Ягайлы.

Сражение на Воже. Лицевой летописный свод

Летом 1380 года Мамай остановился на реке Воронеже, где назначил сборное место для своих войск, и стал ожидать подхода своих войск.

В свою очередь Димитрий объявил клич по всем русским землям с призывом встать на ее защиту. Кроме тверского и рязанского князей, со всех княжеств стали собираться ополчения, чтобы противостоять полчищам Мамая. У Димитрия набралось около 150 тыс. человек.

В августе все войско Димитрия выступило из Москвы в Коломну. В это же время к великому князю московскому приехали послы от Мамая с требованием выплаты дани в том размере, в котором Москва платила при Узбеке и Джанибеке. Но Димитрий отвечал, что он будет платить только такую дань, о которой уже говорил в своей последней поездке в Орду.

20 августа Димитрий, получив благословение от коломенского епископа Герасима, пошел из Коломны на устье реки Лопасни. На марше к нему подошли отряды князя Владимира Андреевича Серпуховского и московские ополченцы. В течение 26–27 августа русские отряды, переправившись через Оку, пошли по Рязанской земле к Дону. На пути к Димитрию прискакал гонец от преподобного Сергия с грамотой, в которой его благословляли на подвиг: «Иди, господин, иди вперед, Бог и Св. Троица помогут тебе».

В конце августа – начале сентября Мамай уже шел от Воронежа навстречу русской рати. На военном совете шли долгие споры, переходить ли Дон или сражаться на своей земле. Однако литовские князья Андрей и Дмитрий Ольгердовичи говорили, что если русское войско останется на своей земле, то оно станет слабо биться, а если перейти Дон, то оно, не надеясь спастись бегством, будет сражаться храбро. А если суждено будет принять смерть, ее примут все, находящиеся на поле битвы.

Димитрий согласился с ними и приказал искать броды и мостить мосты. Димитрий, конечно, понимал слабость своего плохо вооруженного и малоискусного в бою народного ополчения. Но он не мог позволить ему оставаться в роли обороняющейся стороны, которая, закрепившись вдоль берегов, препятствует форсированию рек ордынцами. Ведь они ожидали подхода литовского войска Ягайло, и потому битву нужно было дать немедленно.

Но наступать на конное войско ордынцев пешей ратью было невозможно. Народное ополчение не знало строевой выучки и представляло силу лишь постольку, поскольку составляло плотную массу, остающуюся на месте. Димитрий сделал все, чтобы вынудить ордынцев ударить на эту массу, составляющую вместе с усиливающими ее дружинами русских князей и «двором» великого князя московского Большой полк.

На рассвете 9 сентября 1380 года русские отряды перешли Дон и уже при солнечном восходе двигались к устью реки Непрядвы.

Вскоре началась битва, прозванная на века Куликовской.

Русские воины одержали решающую победу в Куликовской битве, но потери их оказались необычайно велики – из 150 тыс. человек, принявших участие в битве, в живых оказались лишь 30 тысяч.

Особое значение Куликовское сражение имеет на становление русской государственности. Представители различных княжеств сражались как представители единой этнической общности против общего врага. Зародилось новое государство – Московская Русь, заменившая собой как Старую Русь, так и великие удельные княжества.

Куликовская битва. Художник А. Ивон

Похоронив своих убитых, Димитрий, прозванный за победу на Куликовом поле Донским, не стал преследовать ордынцев, а вернулся с торжеством в Москву.

Мамай бежал в свои степи и столкнулся, наконец, здесь с Тохтамышем. Бывший союзник Мамая Ягайло уже давно покинул его и ушел к себе в Литву. Тохтамыш разбил Мамая на берегах речки Калки и объявил себя владетелем Орды. Сам Мамай бежал в Кафу (Феодосия), где был убит генуэзцами.

А 19 мая 1389 года, на сороковом году от рождения, великий князь Димитрий Иванович скончался. Перед своей смертью он наделил сыновей уделами, но обязал находиться их под рукой своего старшего сына Василия, ставшего теперь им вместо отца.

После смерти Димитрия Донского московский стол занял его старший сын Василий.

Уже в первые годы его правления пределы Московской державы значительно расширились. После получения великого княжения Василий Дмитриевич (Димитриевич) сохранил милость хана Тохтамыша и получил от него Нижний Новгород, Городец, Мещеру, Тарусу и Муром.

В результате измены нижегородского боярина Румянца Борис Константинович был по приказу великого князя взят под стражу. Вместе с тем арестованы были также его жена и дети. Нижний Новгород и Суздаль были присоединены к московским владениям.

Племянники Бориса Константиновича были изгнаны и даже после примирения с Василием Дмитриевичем, получив от великого князя вотчины.

Еще будучи наследником московского стола, Василий был послан своим отцом в Орду, где Тохтамыш оставил его в качестве заложника. Но уже в 1385 году он бежал в Молдавию, а оттуда – в Литву, где был пленен по приказу Витовта, который условием освобождения Василия поставил его женитьбу на своей дочери Софье Витовтовне. С таким условием Василий был вынужден согласиться и в 1390 году, уже после смерти отца, женился на Софье Витовтовне.

В 1386 году Литва, заключив унию с Польшей, закрепила ее династическим браком литовского князя Ягайло и польской королевы Ядвиги. Ягайло, приняв имя Владислава, начал поддерживать католическую экспансию, которой оказывалось яростное сопротивление не только православным русским населением, но и языческой литовской знатью, желающей сохранения независимости от Польши.

В 1395 году Тохтамыш, потерпев поражение в войне с Тимуром (Тамерланом), договорился с Витовтом о разделе Московской Руси.

Хан уступил все русские земли Витовту с тем, чтобы тот оказал ему помощь в возвращении престола в Сарае, потерянного в результате войны с Тимуром. К этому времени Витовт захватил Смоленское княжество, а позднее присоединил к Литве город Любутск (вблизи современной Калуги). Витовт с радостью пошел на союз с Тохтамышем, поскольку надеялся, что в будущем хан поможет покорить ему московские земли.

Московский Кремль при Дмитрии Донском. Художник А.М. Васнецов

Но хан Темир-Кутлуг, овладевший Ордой после разгрома Тохтамыша, не собирался возвращать его свергнутому хану. И он потребовал от Витовта выдачи Тохтамыша. На что получил отказ. Между Ордой и Литвой не могла не разгореться война, начавшаяся в 1399 году.

Витовт и Тохтамыш собрали стотысячное войско. В Подолии их встретил Темир-Кутлуг с небольшим ордынским отрядом. Пользуясь численным превосходством, Витовт потребовал у Темир-Кутлуга безоговорочной капитуляции. Ожидая войск мурзы Едигея, Темир-Кутлуг постарался затянуть переговоры. Витовт был так уверен в победе, что требовал от Темир-Кутлуга чеканки монеты с изображением Витовта. Но вот в Подолию вошел Едигей, который также смог принять участие в переговорах. Он сказал Витовту, что тот мог как старший требовать от младшего чеканки его монеты, но теперь, поскольку на переговорах появился новый старший, чеканить монету с изображением Едигея должен сам Витовт.

Прервав переговоры, Витовт двинул войска на ордынцев. Едигей, рассредоточив свой небольшой отряд, начал отступать. Пальба литовцев из орудий по небольшим группам ордынцев не произвела должного действия. В то же время отряд Темир-Кутлуга, совершив глубокий обход, вышел в тыл литовских войск. Их удар вызвал страшную панику в их рядах. Войска Витовта отступали почти 600 верст до самого Луцка. Ордынцы вели преследование, почти не неся потерь.

Интересен факт, что незадолго до битвы Тохтамыш оставил Витовта и вдоль южнорусских границ удалился с войском в Сибирь, очевидно, догадываясь, чем кончится битва при Ворскле. Витовт бежал, а большинство его войска погибло.

Поражение Витовта спасло Москву от угрозы литовского нападения, поскольку теперь великому князю литовскому оставалось лишь отстаивать собственные земли от захвата их врагами. В 1401 году от Великого княжества Литовского отпал на время Смоленск.

Но уже к 1405 году Витовт вновь овладел Смоленском и Вязьмой, а вскоре приступил к захвату верхнеокских княжеств: Перемышльского, Одоевского, Новосильского, Воротынского и попытался овладеть Псковом и Новгородом.

Почувствовав новую литовскую угрозу, Василий Дмитриевич обратился за помощью к новому ордынскому хану Шадибеку, и тот прислал ему свое войско.

Витовту пришлось прекратить экспансию на русские земли, и в 1407 году между Московской Русью и Великим княжеством Литовским был заключен мир, согласно которому границей между обеими державами стала река Угра.

Но вскоре Шадибек был убит, и на его место был избран юный Булад-Темир, которого возвел на престол победитель в битве при Ворскле Едигей, ставший фактическим правителем Орды.

Он стал требовать от Василия Дмитриевича своей дальнейшей военной помощи в виде «выхода». Но платить Едигею Василий Дмитриевич отказался, решив, что Орда окончательно ослабела. Тогда подобно Тохтамышу Едигей в 1408 году предпринял набег на московские земли. Ордынцы разграбили Нижний Новгород, Ростов и Переяславль и подошли к Москве. Поняв реальную опасность, Василий Дмитриевич вверил защиту столицы князю Василию Андреевичу Серпуховскому и под предлогом сбора войск бежал в Кострому. Москвичи сами сожгли городской посад.

Ордынцы разграбили и сожгли множество русских городов и сел, но взять Москву так и не смогли. Получив известие, что Булад-Темир в опасности, Едигей решил отправляться домой. Он вступил с москвичами в переговоры и, взяв с них в виде выкупа три тысячи рублей, ушел в Орду.

В Орде Едигея встретило открытое восстание сыновей погибшего в Тюмени Тохтамыша. В низовьях реки Сырдарьи произошло решающее сражение между сыновьями Тохтамыша и Едигеем. В этом сражении Едигей погиб, и власть в Орде перешла к ставленникам Витовта.

Новый хан Джелаледдин уже намеревался передать великое княжение изгнанному нижегородскому князю. Но в 1412 году Василий Дмитриевич, выехав в Орду, дал хану богатый выход, щедро одарил ордынских вельмож и сумел добиться, чтобы великое княжение осталось за ним.

Несмотря на то, что ханская власть давно лишилась прежнего могущества и не представляла серьезной угрозы для Московского государства, великий князь традиционно пользовался ею для укрепления собственного положения. Но в распадающейся Орде крылась угроза иного рода – не имея общей центральной власти, ханы и мурзы без всякого согласования друг с другом с разных сторон подвергали Московскую Русь внезапным нападениям и уводом в плен жителей.

Василий Дмитриевич воспользовался тем, что в Двинской земле образовалось движение противников подчинения Новгороду и попытался отобрать у него эти земли. Новгородцам удалось их отстоять, но в отместку Василий Дмитриевич опустошил новгородские волости и заставил их, как и прежде, давать черный сбор.

В пользу великого князя были также захвачены имения в волости Бежецкого Верха и Вологды. Новгородцам пришлось терпеть эти потери, потому что с каждым годом они все более нуждались в помощи великого князя московского ради отражения попыток Литвы овладеть Новгородом.

Сразу же после смерти в 1425 году Василия Дмитриевича брат умершего великого князя, Юрий Дмитриевич, отказался признать наследником его старшего сына Василия Васильевича. Вместо того чтобы присутствовать на похоронах умершего великого князя, Юрий Дмитриевич отправился в Галич собирать войска с целью отобрать престол у Василия Васильевича. Но проведав о намерениях Юрия Дмитриевича, московские бояре со своими отрядами также двинулись навстречу самозванцу.

Великий князь Василий Димитриевич. Художник В.П. Верещагин

Юрию Дмитриевичу не оставалось ничего другого, как вступить в переговоры с представителями Москвы, которые возглавил митрополит Фотий. Чтобы произвести соответствующее впечатление на московских посланцев численностью своих сил, Юрий Дмитриевич собрал в Галиче множество вооруженных крестьян и ремесленников.

Но митрополит, быстро разгадав хитрость Юрия Дмитриевича, сказал ему, что никогда не видел столько князей в овечьей шерсти. Митрополит добился от Юрия Дмитриевича обещания не добиваться самому великого стола, а во всем положиться на волю великого хана.

В борьбе за великий стол Юрий Дмитриевич опирался на помощь своего свояка – великого князя литовского Свидригайлы Ольгердовича, и на поддержку в Орде своего друга – мурзы Тегини.

Но боярин Иван Дмитриевич Всеволжский сумел в Орде настроить против Тегини большинство мурз, и когда на суде у хана Юрий Дмитриевич стал обосновывать свои претензии древним родовым правом, то князь Всеволжский сказал хану, что Василий Васильевич ищет не великого княжения, но милости самого хана.

Довольный проявлением такой покорности, хан выдал ярлык на великое княжение самому Василию Васильевичу и велел Юрию Дмитриевичу вести под уздцы коня, на котором будет сидеть великий князь. Не желая окончательно унизить своего дядю, Василий Васильевич не стал прибегать к такой форме наказания. Но борьба между дядей и его племянником продолжалась.

В 1433 году, во время свадьбы Василия Васильевича с внучкой Владимира Андреевича Серпуховского Марией Ярославной, мать великого князя Софья Витовтовна увидела драгоценный пояс на сыне Юрия Дмитриевича, Василии. Незадолго до свадьбы Софье Витовтовне рассказали, что этот пояс когда-то принадлежал Димитрию Донскому, но потом был похищен и сейчас хранится в доме Юрия Дмитриевича. Увидев на Василии Юрьевиче ворованную реликвию, Софья Витовтовна публично сорвала ее с него. Оскорбленные Василий Юрьевич вместе с братом Дмитрием Юрьевичем сразу же покинули Москву.

Положение Василия Васильевича осложнилось тем, что его спаситель в Орде князь Иван Дмитриевич Всеволжский, обиженный на то, что великий князь не женился на его дочери, перешел на сторону его дяди и теперь сам стал побуждать Юрия Дмитриевича захватить великокняжеский стол. И тот двинул войска на Москву.

В сражении на Клязьме немногочисленные войска великого князя потерпели поражение, а сам Василий Васильевич был пленен и отослан в Коломну. На Святой неделе 1434 года рать Юрия Дмитриевича вступила в Москву, жители которой встретили его крайне враждебно, так как не считали законным претендентом на престол. Большинство бояр и ратников ушло к законному государю в Коломну, и Юрий Дмитриевич вскоре сам покинул Москву.

Великая княгиня Софья Витовтовна на свадьбе великого князя Василия Темного в 1433 году срывает с князя Василия Косого пояс, принадлежащий некогда Дмитрию Донскому. Художник П.П. Чистяков

Но борьба вскоре возобновилась, и Юрий вновь победил Василия Васильевича, захватив в плен и его мать – Софью Витовтовну, и вновь вошел в Москву. Но вскоре он умер, и Василий Васильевич вновь сел на великокняжеском столе, заключив мир со своими двоюродными братьями.

Но вскоре Василий Юрьевич, нарушив соглашение, направился в Кострому собирать войска против великого князя. Обе рати остановились при селе Скорятине (в районе Ростова), где обоими князьями было заключено перемирии до утра. Но не дождавшись окончания ночи, Василий Юрьевич внезапно приказал своим отрядам начинать атаку. Однако Василий Васильевич сумел также поднять свои войска.

Рати Василия Юрьевича были разбиты, а сам он пленен. Неудачливого претендента на великокняжеский престол доставили в Москву, где по приказанию великого князя ослепили.

В 1438 году хан Улу-Мухаммед лишился в Орде престола и пришел в Московскую Русь искать помощи великого князя. Но Василий Васильевич не только не оказал ее, но даже послал против Улу-Мухаммеда свои полки под командованием Дмитрия Шемяки. Под Белевом ордынцы были разбиты, и Улу-Мухаммед ушел в Казань, где основал новое ханство, принесшее в течение ста с лишним лет столько зла Русской земле.

В 1439 году отряды Улу-Мухаммеда стали появляться под стенами Москвы. Скоро он занял Нижний Новгород и, укрепившись там в 1445 году, отправил против Василия Васильевича отряды под командованием своих сыновей Махмутека и Якуба.

Шемяка не выполнил своего обещания прислать на помощь Василию Васильевичу свои полки. Не ведая о том, в ночь перед сражением великий князь пропировал со своими соратниками, а на следующий день был разбит превосходящими силами ордынцев и попал в плен. Чтобы в Москве не сомневались в пленении великого князя, его жене и матери был послан его нательный крест.

Несмотря на то, что Дмитрий Шемяка настойчиво советовал ордынцам не отпускать из плена великого князя, ему удалось освободиться за выкуп в 200 тыс. рублей.

Чтобы собрать эти деньги, в Московскую Русь были посланы мурзы с отрядами воинов, часть их была принята на службу великого князя с наделением поместьями. Это не могло не сказаться в будущем на уменьшении боеспособности самой Орды и усилении великокняжеского войска.

Однако новые подати, возложенные на население за выкуп из плена великого князя, вызывали в нем сильный ропот, Василий Васильевич терял поддержку у своих последних сторонников.

Когда в 1446 году Василий Васильевич отправился в Троицкий монастырь, Дмитрий Шемяка, соединившись с тверским и можайским князьями, захватил Москву. Пленив жену и мать великого князя, Дмитрий Шемяка двинулся к Троице. Несмотря на то, что сам великий князь был предупрежден об опасности, а вдоль дороги на монастырь была выставлена охрана, Дмитрию Шемяке удалось, спрятав своих воинов в возах с сеном, подойти к Троицкому монастырю. Бежать Василий Васильевич не успел и был вынужден спрятаться в церкви. Выйдя из храма с иконой в руках, он умолял Дмитрия Шемяку не лишать его жизни и просил разрешения постричься в монахи. На что получил согласие своих врагов.

На простых санях он был отвезен в Москву, где был ослеплен. Затем он вместе с женой был сослан в Углич. Мать его была выслана в Чухлому.

Дмитрий Шемяка вновь занял великокняжеский престол, но держать в заточении Василия Васильевича он долго не смог.

Уступая просьбе рязанского епископа Ионы, он отпустил Василия, предварительно взяв с него клятву не искать великого княжения.

Совершенно неожиданно для себя Василий Васильевич обнаружил, что у него, лишенного великокняжеского престола, есть гораздо больше сторонников, чем он имел до своего свержения.

Кроме «нареченного в митрополиты» Ионы, Василия Васильевича поддерживали пленившие его царевичи Касим и Якуб и многие бояре.

Отправившись на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь, Василий Васильевич бежал из него в Тверь. Из врагов тверской князь превратился в союзника Василия Васильевича.

В 1447 году он вернулся в Москву, вновь заняв великокняжеский престол, где окружил себя умными и деятельными людьми, к которым принадлежали князья Патрикеевы, Ряполовские, Кошкины, Плещеевы, Морозовы, воеводы Стрига-Оболенский и Феодор Басенок. Главную роль среди окружения великого князя играл митрополит Иона. Своим соправителем Василий Васильевич назначил старшего сына Ивана, который также стал называться великим князем.

Под воздействием духовенства Дмитрий Шемяка был вынужден дать грамоту, в которой торжественно обязывался отказаться от претензий на великое княжение. Одновременно он не переставал готовиться к новым боям с великим князем, несмотря на все увещевания духовенства.

Тогда в 1450 году московское ополчение под командованием сына Василия Васильевича, получив благословение митрополита Ионы, двинулось на Галич. Потерпев поражение, Дмитрий Шемяка бежал в Новгород, а его город вместе с волостью были присоединены к Московской земле. Шемяка пока не мог понять, что его поражение является окончательным. Он взял Устюг, но был выбит из него и вновь вернулся в Новгород.

Митрополит Иона объявил Шемяку отлученным от церкви, запретил всем православным людям с ним есть и пить, а новгородцам пригрозил карами за его укрывательство.

Дмитрий Шемяка. С росписи парадных сеней Государственного исторического музея

Между тем в Москве было решено окончательно расправиться с Шемякой. Дьяк Степан Бородатый при посредстве боярина Шемяки Ивана Котова в 1453 году подговорил княжеского повара начинить подготовленную для трапезы курицу ядом. После смерти своего предводителя шемякинский лагерь стал быстро распадаться.

Можайский князь Иван Андреевич убежал в Литву. Потеряв надежду на Литву, князья рязанский и тверской заблаговременно замирились с Москвой.

Тверской князь отдал свою дочь Марию в жены за старшего сына Василия Васильевича, а в 1454 году при посредстве митрополита Ионы заключил договор, в котором обещал вместе со своими детьми быть на стороне Москвы. Рязанский князь незадолго до своей смерти отдал своего восьмилетнего сына на попечение великому князю, в Рязанскую землю были посланы московские наместники.

В то же время князья некоторых земель сами стали покидать свои княжества и вотчины и переселялись в другие земли.

Василий Васильевич, желая отомстить Новгороду за укрывательство Шемяки, наложил на Новгород 8000 рублей. Но новгородцы не желали платить этой суммы, а кроме того, новгородские бояре покупали себе земли в Ростовской и Белозерской землях, на которые потом Новгород предъявлял свои претензии.

Все это привело к войне между Москвой и Новгородом. Воеводы Стрига-Оболенский и Федор Басенок овладели Русью. Затем основная рать была отпущена, и, оставшись с отрядом в двести человек, Василий Васильевич пошел на Новгород. Недалеко от него его войска столкнулись с пятитысячным новгородским войском.

Но численное превосходство не спасло новгородцев. После обстрела их лошадей конная рать новгородцев осталась пешей и потеряла способность к сопротивлению.

После этого Новгород выслал к великому князю епископа Евфимия со старейшими посадниками, тысяцкими и наиболее зажиточными жителями. По заключенному договору Новгород, кроме прежних 8000 рублей, должен был еще заплатить 8500 рублей, возвратить все земли, купленные новгородцами в других областях, давать великому князю черный бор и судные пени в своих волостях.

Но главным ударом для новгородцев являлась отмена «вечных» – вечевых грамот и обязательство в дальнейшем писать грамоты от имени великого князя и употреблять великокняжескую печать.

Чувствуя скорое приближение падения своей вольности, новгородцы ненавидели великого князя московского. Когда в 1460 году он вместе с сыновьями Юрием и Андреем приехал в Новгород, собравшиеся на вече новгородцы готовились убить его вместе с сыновьями, и лишь новгородский владыка Иона сумел отговорить их от этого, доказав, что остающийся в Москве Иван, взяв у хана войско, разорит новгородские земли.

Сам великий князь также не был удовлетворен договором с Новгородом и часто жаловался митрополиту Ионе, что новгородцы не чтут его как следует и лишь просьба митрополита удержала его от нового похода на Новгород.

Не сумев покончить с Новгородом, великий князь решил расправиться с его двумя колониями, сохранявшими большую самостоятельность: Псковом и Вяткой.

Несмотря на то, что Псков не проявлял никакой враждебности к Москве, там никак не могли забыть, как в 1459 году псковичи крестным ходом встретили сына Дмитрия Шемяки и в течение трех недель оказывали ему почести.

Воспользовавшись тем, что Псков как вольная земля принимал к себе отовсюду князей, Василий Васильевич потребовал, чтобы бывший там князем представитель литовского рода Александр Чарторижский присягнул на верность Москве.

Присягать Чарторижский не захотел и уехал из Пскова. С тех пор князьями во Пскове стали московские наместники.

Несмотря на то, что Вятка постоянно находилась во вражде с Новгородом, она помогала Шемяке в его борьбе с Василием Васильевичем. В течение 1458–1459 годов против нее дважды отправлялись московские войска. Первый поход был неудачен, но в ходе второго войска под командованием князей Ряполовского и Патрикеева взяли Орлов и Котельнич. Вятичи признали над собой власть великого князя московского.

В 1431 году, после смерти митрополита Фотия, Василий Васильевич решил сделать московским митрополитом рязанского митрополита Иону. Но цареградский патриарх не утвердил его кандидатуры и назначил на вакантное место грека Исидора. Для греков в эти годы было главной задачей объединение всех европейских сил против надвигающейся угрозы со стороны турок-османов. Потому они стремились заключить унию с Римом, чтобы с его помощью получить помощь от Запада. Для этого они и провели в 1437 году Исидора на место московского митрополита.

Свидание Дмитрия Шемяки с князем Василием II Темным. Художник В.В. Муйжель

На следующий год началась работа Ферраро-Флорентийского собора, главной темой которого стала уния западной и восточной церквей. Лишь спустя два года папистам с большим трудом удалось добиться подписания акта об унии. Митрополит Исидор, участвовавший в соборе, проявил себя как твердый сторонник унии.

Приехав в Москву, Исидор на литургии вознес имя папы раньше патриарха и велел прочесть во всех церквах соборное определение о состоявшейся унии. После этого Исидор был объявлен «лжепастырем», заключен в тюрьму, откуда ему вскоре удалось бежать в Рим.

Несколько лет Москва оставалась без митрополита, но в 1441 году рязанский епископ Иона был сделан митрополитом, но не царьградской патриархией, а собором русских епископов. Так за несколько десятилетий до своего падения Византия перестала подчинять себе Московскую Русь, церковь которой претендовала на самостоятельный путь развития.

5 марта 1462 года великий князь московский Василий Васильевич скончался от неудачного лечения тела зажженным трутом. Он на год пережил митрополита Иону (умер 31 марта 1461 года).