Российский историк авиации Дмитрий Хазанов – серьёзный ученый-атомщик так представлял своего коллегу на «Эхе Москвы»: «Господин Геуст родился в 1944 году, он занимается историей на протяжении уже длительного периода, несколько десятилетий. Опубликовал десятки работ на английском, шведском, финском и на русском языках. Наиболее интересные были работы в отечественных журналах. Я бы отметил полемическую работу в журнале «Родина», которая вышла несколько лет назад, посвященную проблемам советско-финских отношений, советско-финской войны. Но визитной карточкой его является пятитомник «Ред старс», который пользуется большой популярностью не только в нашей стране, не только в Финляндии, но и в других странах.

Карл Геуст приготовил мне несколько своих публикаций, в основном в журнале «Авиация и космонавтика», где рассказывается о создании и развитии финских ВВС, об их участии в двух войнах с СССР, о воздушных боях и потерях. Мне было это читать интересно и поучительно. Итак, слово Геусту:

«Финские ВВС как отдельный род войск были сформированы во время войны за независимость Финляндии, затем перешедшей в гражданскую войну, в 1918 г. Таким образом, ВВС Финляндии являются одними из старейших в мире. Первый самолет финских ВВС, «Моран-парасоль», произведенный на шведском заводе «Тулин», был подарен Финляндии шведским графом Эриком фюн Розеном. День официального представления самолета Верховному главнокомандующему финской белой армией генералу Карлу Густаву Эмилю Маннергейму, 6 марта 1918 г., с тех пор отмечается в Финляндии как национальный праздник, день ВВС. Кстати, подаренный графом фон Розеном самолет нес на борту его геральдический символ удачи – голубую свастику, ставшую официальным обозначением финских ВВС до 1 апреля 1945 г., когда вместо нее была введена круглая бело-голубая кокарда, сохранившаяся до настоящего времени.

В 20–30-е гг. был выдвинут ряд подчас конфликтующих между собой доктрин развития финских ВВС. Из-за отсутствия собственных авиационных кадров было приглашено несколько германских и британских советников. Соответственно официально одобренным доктринам были разработаны программы развития авиации. Репутация ВВС Финляндии на тот момент была сильно подмочена из-за ряда трагических аварий и катастроф, показывавших отсутствие профессионализма у летчиков и устарелость материальной части.

Подобные происшествия вели к постоянным изменениям в руководстве ВВС до тех пор, пока в 1932 г. место командующего ВВС не занял полковник Дж. Ф. Лундквист, возглавлявший финскую авиацию до 1945 г. Тот факт, что нового командующего пришлось приглашать из другого рода войск – Лундквист до своего назначения служил в артиллерии, – лишний раз демонстрирует сложное положение в ВВС Финляндии в то время.

С колоссальным ростом экономической и военной мощи СССР, ближайшего соседа Финляндии, в 30-е гг., явившимся результатом первых пятилетних планов, перед командованием финских ВВС встала со всей насущностью задача организации хорошо продуманной системы ПВО страны. При этом бюджетное финансирование военной авиации осуществлялось на крайне низком уровне, так как политики были уверены, что в обозримом будущем Финляндии не придется участвовать в серьезных военных конфликтах.

В 1931 г. Совет национальной обороны под председательством генерала Маннергейма, оказывавшего всемерное содействие авиации, несмотря на свою принадлежность к кавалерии, собрался для обсуждения долговременного плана развития обороноспособности Финляндии. Маннергейм весьма энергично занялся решением этой задачи – ведь согласно секретному решению Совета обороны он становился Верховным главнокомандующим в случае войны. Он провел серию визитов в Германию, Англию и Францию в 30-е гг. с целью ознакомления с ВВС этих стран и их авиационной промышленностью. Под руководством Маннергейма было принято к выполнению несколько программ развития и совершенствования финских ВВС, в частности, принятая в 1932 г. программа роста количественного состава ВВС до 17 эскадрилий – 3 истребительных, 5 – поддержки наземных сил, 3 – поддержки флота и 6 – дальнего действия, всего 221 боевой самолет. Надо отметить, что к моменту принятия программы финские ВВС насчитывали лишь 7 частично укомплектованных эскадрилий, всего 81 самолет.

Первые малые партии самолетов поставлялись в Финляндию из Англии, но основная часть их была произведена на финском Государственном авиационном предприятии. Несмотря на то что закупка этих лицензий сильно критиковалась в Финляндии в послевоенные годы, в частности критиковались низкие боевые данные истребителей «фоккер» с неубирающимся шасси, общая устарелость биплана «фоккер С.Х» уже на момент поступления на вооружение и высокая стоимость «бленхейма», вместо которого можно было бы закупить несколько истребителей, общий вклад лицензионного производства в строительство финских ВВС и авиационной промышленности огромен. Если бы выбор самолетов для лицензионного производства и процесс переговоров задержались всего на пару месяцев, Финляндия встретила бы нападение СССР 30 ноября 1939 г. без единого истребителя «Фоккер D-21» и бомбардировщика «бленхейм».

Были в значительной мере усовершенствованы программы тренировки и обучения для всех этих категорий авиационного персонала. Для истребительной авиации были специально разработаны особые тактические принципы применительно к специфике Финляндии – огромные территории, которые нужно было защитить малым количеством самолетов – в частности, уже в 1935 г. были разработаны новые виды самолетного строя, разомкнутая шеренга звеньев и «кончики пальцев».

Боевые навыки летчиков систематически повышались посредством постоянных тренировок. Основное внимание уделялось воздушной стрельбе – в частности, летчиков-истребителей обучали не просто вести стрельбу по вражескому самолету, но поражать в первую очередь наиболее уязвимые его точки. Все летчики звена имели большую тактическую свободу, в частности, ведомый не только должен был прикрывать хвост своему ведущему, но и атаковать самостоятельно, если предоставляется возможность, используя принцип «первым увидел – первым выстрелил», что способствовало сокращению времени реакции. Здесь надо отметить, что «Фоккер D-21» был очень стабильной орудийной платформой и в руках опытного летчика становился могучим оружием для борьбы с советскими бомбардировщиками в период зимней войны.

Основным принципом было завоевание и удержание тактической инициативы – атаковать при любом соотношении сил. Вместе с тем финские летчики для минимизации потерь были обучены выходу из боя в критической ситуации, например вертикальным пикированием почти до самой земли.

30 ноября 1939 г. Финляндия подверглась нападению СССР. Наземные силы ЛенВО обстреляли финские укрепления и перешли границу на протяженном фронте. Бомбардировщики СБ и ДБ-3 бомбили Хельсинки. Зимняя война, ставшая беспрецедентной трагедией финского народа, была развязана. Несмотря на недвусмысленное предупреждение, полученное финской стороной в виде «приглашения к конкретным переговорам в Москве» за несколько недель до начала войны (до этого подобные же переговоры были проведены с балтийскими государствами, после чего на их территории появились советские военные – в том числе и авиационные – базы), никто в Финляндии не верил в то, что Сталин применит военную силу для решения проблемы «безопасности Ленинграда». Финские политики наивно полагались на систему безопасности Лиги Наций, не осознавая изменения международного положения после подписания пакта Молотова – Риббентропа 23 августа 1939 г., проложившего дорогу для оккупации Германией и СССР Польши в сентябре 1939 г. и размещения советских военных баз в странах Прибалтики.

Несмотря на военное положение Финляндии, казавшееся безнадежным, ВВС Финляндии без колебаний провели сосредоточение своих ограниченных истребительных сил в юго-восточной Финляндии для отражения советских атак. К сожалению, этот маневр привел к тому, что финские тылы и второстепенные фронты в районе к северу от Ладожского озера остались без истребительного прикрытия. Необходимо отметить, что с 12 января 1940 г. на стороне Финляндии воевал шведский добровольческий авиаполк F-19 (фактически эскадрилья), имевший на вооружении 12 самолетов Глостер «Гладиатор» и 4 легких бомбардировщика Хоукер «Харт». Полк был ответственный за ПВО половины географической территории Финляндии.

Против этой горстки самолетов, из которых лишь 36 истребителей «фоккер» и 17 «бленхеймов» можно было назвать современными, ВВС РККА выставило ни много ни мало – около 1600 боевых самолетов. Большинство из них принадлежало к 7-й армии (644 самолета), составлявшей ядро ЛенВО. Эта воздушная армада наносила удары на генеральном направлении – Вийпури (г. Выборг) на Карельском перешейке. ВВС Балтийского флота располагали 450 самолетами. Авиация 8, 9, 14-й армий и Северного флота атаковала северный участок границы, от Ладожского озера до арктических областей. Они были значительно слабее, каждая насчитывала всего около сотни самолетов, что, впрочем, соответствовало численному составу всех финских ВВС! Кроме того, 1-я армия особого назначения (АОН), насчитывавшая 200 самолетов ДБ-3 и ТБ-3 и базировавшаяся в районе Новгород – Псков, наносила бомбовые удары по финской территории. Советская истребительная авиация состояла в основном из самолетов И-15, И-153 и И-16, бомбардировочная – из СБ и ДБ-3, чьи характеристики приблизительно соответствовали истребителю «Фоккер D-21» и бомбардировщику Бристоль «Бленхейм».

Военное положение Финляндии резко ухудшилось после того, как СССР получил доступ к аэродромам Эстонии и большое количество самолетов, в основном из состава 7-й армии и Балтфлота, перебазировалось на них. В результате все большие города Финляндии по берегам Финского залива и на юго-западе страны оказались под ударом этих авиационных частей. Но вместе с тем концентрация сил в соответствии с ясно сформулированной схемой ПВО не замедлила принести хорошие результаты даже с тем малым количеством самолетов, которым располагала Финляндия. О высочайшем качестве подготовки финских летчиков, достигнутом во второй половине 30-х гг., и прошедшем боевую проверку в зимней войне, свидетельствует следующая выдержка из отчета о действиях авиации Балтфлота в зимнюю войну. Отчет в сильно сокращенной форме был опубликован в 1945 г. и лишь совсем недавно стал доступен в несокращенном виде: «Вражеские истребители действуют группами от трех до десяти машин. Из-за их очевидно небольшого количества, они не вступали в бой с истребителями сопровождения, сосредоточив усилия на внезапных атаках своей основной цели – бомбардировщиков. Излюбленная тактика их основывалась на том, что с бомбардировщика очень трудно заметить самолет, летящий ниже его, на фоне лесистой и покрытой снегом местности. Враг подходил к бомбардировщикам сзади снизу и открывал огонь с дистанции 50–80 м из всех стволов одновременно. Даже сильное истребительное сопровождение не всегда гарантировало безопасность бомбардировщиков в случае применения подобной тактики, так как прикрытие не всегда вовремя обнаруживало появление истребителей противника».

Огромные потери ВВС РККА потребовали срочного привлечения резервов из свежих частей ВВС, базировавшихся в Белоруссии, на Украине и во внутренних регионах СССР. Авиация Балтфлота получала подкрепления с Черного моря и даже с Тихого океана! Большой процент потерь включал в себя потери на перегонах, а также летные происшествия, происходившие от потери ориентировки в арктических условиях и в результате плохих метеоусловий финской зимы.

Потери ВВС РККА и авиации КБФ во время финской войны составили, по меньшей мере, 744 самолета (точное количество, скорее всего, еще больше, так как точные списки потерь ВВС РККА до сих пор не рассекречены. Людские потери ВВС РККА составили около 1000 чел. убитыми и ранеными (из них 126 человек – из состава ВВС Балтфлота). Число пленных составило 100 чел. (из них 6 чел. из состава ВВС Балтфлота). ВВС Финляндии доложили о сбитии 190 советских самолетов, зенитчики – об уничтожении еще 300 самолетов, 129 самолетов, потерянных советской стороной, поделены в пропорции между истребителями и зенитчиками, причем цифры имеют минимальные расхождения с финскими данными, что, в общем, неудивительно – большинство воздушных боев происходило над территорией Финляндии и подавляющее большинство самолетов упало там и было обнаружено. Вдобавок к этому значительное число советских машин, потерянных по «другим причинам», разбилось по пути на свои базы, будучи поврежденными финской авиацией либо зенитным огнем. В советских источниках потеря самолета подобным образом к «боевым потерям» не относится. Это также наглядно иллюстрирует тот факт, что финские истребители концентрировали усилия на перехвате бомбардировщиков, всемерно избегая воздушных боев с советскими истребителями для минимизации собственных потерь. Относительно большой процент советских истребителей, сбитых зенитным огнем, объясняется тем, что они привлекались для штурмовки финских войск, особенно – в последние дни зимней войны, в то время, как дальние бомбардировщики ДБ-3 подходили к цели и осуществляли бомбометание с больших высот, чем бомбардировщики СБ, чем и объясняется разница в количестве самолетов каждого из этих типов, сбитых финским зенитным огнем.

С другой стороны, в книге Шумилина «История советских ВВС», вышедшей в 1986 г., указывается, что ВВС РККА уничтожили 362 финских самолета в период финской войны (на конференции «Воздушная мощь», проходившей в августе 1996 г. в Линкенише, русский профессор объявил даже большую цифру – 400 самолетов!) ВВС Финляндии, к слову, никогда в своей истории и не имевшие на вооружении такого или даже близкого количества самолетов, фактически лишилось в ходе зимней войны всего 68 самолетов, из которых 47 – по боевым причинам, причем погибло или пропало без вести 72 человека летного состава[1].

Решающим фактором, обеспечившим превосходство финских летчиков в воздухе, было достигнутое в результате длительного обучения мастерство и понимание основной задачи, а также уверенность в своих возможностях. Эти качества с лихвой компенсировали недостаток материальных ресурсов. В результате малых потерь в зимнюю войну и поставок из-за рубежа (в основном из Англии, Франции и Италии) в течение конфликта, финские ВВС в конце зимней войны были даже сильнее, чем в ее начале! Высокий уровень подготовки летчиков позволил внедрить новые типы самолетов – «Моран-Солнье 406» (30 шт. поставлено во время зимней войны, еще 57 – получено позже из Германии, захватившей самолеты при оккупации Франции), Фиат G.50 (35 шт. поставлено во время зимней войны), Хоукер «Харрикейн» (12 шт. поставлено во время зимней войны), Брюстер «Буффало» (44 поставлено в самом конце войны) и прочие немедленно по поступлении, без обычной процедуры ознакомления и переучивания.

Неэффективность наступления была обескураживающей новостью для правящих кругов СССР, и они стали изыскивать возможности для переговоров. С другой стороны, при враждебном отношении Германии (строго соблюдавшей условия пакта Риббентропа – Молотова в отношении Финляндии), строго нейтральной позиции официальных шведских властей и слабой поддержке со стороны Англии и Франции Финляндия не имела ресурсов для продолжения войны в одиночку. Мирный договор был подписан 13 марта 1940 г. в Москве.

Во время продолжительной войны 1941–1944 гг., в начальной фазе, когда прибалтийские страны уже полностью вошли в состав СССР, был создан отдельный Прибалтийский военный округ. Военная авиация, базировавшаяся на аэродромах ПрибВО, намного превосходила те силы, которые базировались на аэродромах Прибалтики в период зимней войны. ВВС РККА быстро восполнили потери зимней войны, кроме того, было развернуто серийное производство современных истребителей МиГ, Як и ЛаГГ, пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и штурмовиков Ил-2. Интенсивно изучались стратегические и тактические уроки зимней войны.

Из 3260 боевых самолетов, базировавшихся на северо-западе СССР, около половины – 1592 самолета, из них 849 истребителей и 561 бомбардировщик, базировались в непосредственной близости от финской границы, на Карельском перешейке, в восточной Карелии, в районе Мурманска и на южном побережье Финского залива, откуда во время зимней войны и осуществлялись удары по Финляндии. Особо стоит отметить, что в непосредственной близости от новой советско-финской границы, на бывших финских аэродромах Суулаярви и Кекисалми (г. Кексгольм, ныне Приозерск) базировались 7-й и 153-й ИАП, имевшие на вооружении, соответственно, 60 и 45 новейших истребителей МиГ-3. Кроме того, 1-я АОН в Новгороде, имевшая на вооружении 174 бомбардировщика ДБ-3, Ил-4 и ТБ-3, могла быть развернута против Финляндии, как это и имело место в зимней войне.

В Финляндии же поставки самолетов, начавшиеся во время зимней войны, были завершены, ВВС как численно, так и качественно существенно превосходили предвоенный уровень. Но в то же время многие самолеты уже устарели, особенно если сравнить их с новейшими советскими истребителями. Участие Финляндии в продолжительной войне началось рано утром 25 июня 1941 г., когда СССР предпринял атаки 18 основных финских авиабаз. В налетах приняло участие 263 бомбардировщика и 224 истребителя. Эта массированная атака, имевшая целью полное уничтожение финских ВВС на земле, закончилась полной катастрофой для ВВС РККА: нападающие потеряли 25 самолетов при уничтожении на земле… лишь двух (!) финских самолетов. Наибольшие потери понесли СБ из состава 72-го СБАП, базировавшегося в Петрозаводске – действуя без истребительного прикрытия, полк в этом налете потерял 8 бомбардировщиков, сбитых финскими истребителями, а девятый был сбит своими же перехватчиками на подходе к своему аэродрому.

В отличие от зимней войны финские ВВС сразу же получили местное превосходство в воздухе, несмотря на численное превосходство противника, и ВВС РККА стали нести большие потери, даже при учете того, что отдельные советские пилоты сражались с достойной уважения отвагой. Наземные финские войска довольно быстро продвинулись в глубь советской территории до р. Свирь и Онежского озера. На Карельском перешейке к сентябрю 1941 г. финские войска достигли старой границы. После захвата основных городов советской Карелии, Петрозаводска, Кархумяки (Медвежьегорска) и Повенца, в декабре 1941 г. финское наступление остановилось. С этого момента на протяжении двух с половиной лет, до июня 1944 г. линия фронта была относительно стабильна. Активность авиации в этот период была умеренной. Но местное превосходство в воздухе сохранялось за финскими ВВС.

В 1943 г. ВВС РККА стали получать новейшие самолеты – истребители Як и Ла-5, пикирующие бомбардировщики Пе-2, а также ленд-лизовские самолеты «Аэрокобра», «Бостон», «Митчелл» и пр. – в больших количествах. Возрос также и уровень подготовки советских летчиков. Таким образом, устаревшие самолеты ВВС Финляндии, поставленные во время и сразу по окончании зимней войны, не могли соперничать с новейшими советскими машинами. Требовалось качественное обновление самолетного парка финских ВВС. В период 1940—42 гг. немцы поставляли Финляндии почти исключительно самолеты, захваченные в оккупированных странах: 57 истребителей «Моран-Солнье-406», 42 самолета «Кертисс Р-36», захваченных во Франции и Норвегии, 12 бомбардировщиков СБ, 6 пикировщиков Пе-2, 11 истребителей И-153 и 15 немецких бомбардировщиков «Дорнье-17Z». В этот период войны в финских ВВС имелось порядка 100 трофейных советских самолетов. Большинство из них были в той или иной мере устаревшими. Обслуживание и добывание запчастей для этого разношерстного парка самолетов было самой большой головной болью для наземного технического персонала. Лишь весной 1943 г. начались поставки более современных самолетов – «Мессершмитт-109С-2» (30 самолетов), «Юнкерс-88» (24 самолета). В 1943—44 гг. начались поставки самолетов «Мессершмитт-109С-6». Всего Финляндия получила 162 Me-109 разных модификаций. Был разработан также истребитель финской конструкции – «Мирски». Его поставки начались летом 1944 г., когда самолет уже морально устарел.

В феврале 1944 г. части Дальней авиации Верховного главнокомандования СССР (АДД) предприняли массированные стратегические бомбардировки столицы Финляндии и других целей в глубоком тылу финнов. Удары наносились три раза в ночное время, было выполнено 2120 самолето-вылетов. Цель этих акций была чисто политическая – заставить финское руководство отказаться от «братства по оружию» с Германией и начать мирные переговоры с СССР. Неизвестно, когда конкретно был отдан приказ бомбить Хельсинки. Так как командующий АДД маршал авиации А.Е. Голованов участвовал в Тегеранской конференции 29 ноября – 2 декабря 1943 г., он мог получить этот приказ именно там.

Во время относительно спокойного периода войны финская радиоразведка добилась большого успеха – был расколот код шифрованных радиопереговоров ВВС РККА, что в ряде случаев позволило финским перехватчикам заблаговременно перехватывать советских бомбардировщиков и разведчиков. Вскоре радиоразведка получила возможность прочитывать и радиопереговоры АДД. Благодаря этому финские ВВС и ПВО получили оповещения о готовящихся втором и третьем рейдах на Хельсинки за несколько часов до налета. Эффективность радиоразведки была столь высока, что перед налетами было перехвачено и расшифровано сообщение о том, что маршал Голованов лично находился в Ленинграде для того, чтобы осуществлять управление операцией.

Стратегические рейды на Хельсинки происходили с интервалами в 10 дней – 6/7, 16/17 и 26/27 февраля 1944 г., было произведено, соответственно, 773, 497 и 850 самолето-вылетов. Несмотря на невыгодное положение города на берегу Финского залива, а также на отсутствие предупреждения о первом налете до момента обнаружения советского самолета – разведчика погоды, использование зенитного огня с управлением от РЛС и заранее просчитанных схем ведения заградительной стрельбы заставило большинство атакующих самолетов отвернуть от города и сбросить бомбы в море. Лишь несколько бомбардировщиков было уничтожено – основной задачей было не сбивать их, а заставить отвернуть от Хельсинки. Лишь 799 из 10 980 бомб, сброшенных в ходе рейдов, упали в населенных районах города, жертвы среди населения составили всего 145 чел. Благодаря прекрасной организации ПВО финской столицы, она выстояла перед лицом сильнейшего удара АДД из всех, организованных до того времени. Без столь эффективной системы ПВО и радиоразведки ущерб финской столице был бы во много раз больше.

Следующий удар АДД был нацелен на южное побережье Финского залива – его основной мишенью стал Таллин. В ночь 9/10 марта 1944 г. около 300 бомбардировщиков нанесли по нему удар. Из-за плохой организации немцами ПВО оккупированного города, которая не имела ничего общего с ПВО Хельсинки, результаты этого налета были весьма серьезны – более половины зданий в эстонской столице было разрушено, около 1300 человек погибло. На основании данных радиоразведки соединение финских ВВС LeR 4 (4-й авиационный полк) подготовило неприятный сюрприз для АДД. На обратном пути от Таллина на авиабазы в южной части Карельского перешейка, к колоннам самолетов АДД над Финским заливом хладнокровно пристроились финские бомбардировщики – 21 самолет, в основном трофейные ДБ-3 и Ил-4, и проделали остаток пути до советских баз вместе с ними. Когда были зажжены посадочные огни для посадки бомбардировщиков АДД, финны обрушили бомбовые удары на аэродромы Левашово, Касимово и Горская. Фоторазведка, проведенная на следующий день трофейным Пе-2, показала, что по меньшей мере 9 советских самолетов уничтожено, а ВПП, ангары, склады и прочие сооружения на аэродромах получили повреждения различной тяжести. Финны потерь не понесли. Переучивание финских летчиков на ночные действия было организовано в Германии. Первая группа из 20 летчиков отправилась туда 13 июня 1944 г. Программа была начата в наименее удобное время, когда эти летчики были так нужны на фронте. Соединение же финских ночных истребителей так и не было организовано – после заключения советско-финского перемирия 4 сентября 1944 г. все обучаемые в Германии финские летчики были интернированы, а поставки ночных истребителей в Финляндию – аннулированы.

9 июня 1944 г. начался сталинский «Четвертый стратегический удар» – наступление на Карельском перешейке в направлении Вийпури (Выборг) силами Ленинградского фронта. Воздушное прикрытие наступления осуществляли 13-я ВА, усиленная 113-й и 334-й бомбардировочными дивизиями резерва Ставки, имевшими на вооружении, соответственно, самолеты Ил-4 и Ту-2, а также 2-й Гвардейский истребительный корпус ПВО и 220 самолетов из состава ВВС Балтфлота, организационно временно подчиненные 13-й ВА – всего 1294 самолета (489 истребителей Як-9, Ла-5, «Аэрокобра», основное соединение – 275-й ИАД со 172 самолетами; 346 штурмовиков Ил-2, 288 бомбардировщиков Ил-4, Пе-2, Ту-2 и 171 разведчик, бомбардировщик и самолет общего назначения).

Финские ВВС имели на этом направлении 51 истребитель и 66 бомбардировщиков. Структура ВВС подверглась быстрой реорганизации. Новые истребители «Мессершмитт-109» прибывали из Германии, зачастую перегонялись непосредственно на фронт; а 16 июня на авиабазу Имола на юго-востоке Финляндии прибыла немецкая «Команда Кульми», вооруженная 44 пикировщиками «Юнкерс-87» и 34 истребителями «Фокке-Вульф-190» и немедленно приняла участие в боях. После кровопролитных боев 20 июня 1944 г. город Вийпури был занят советскими войсками. После этого, благодаря усилению финских войск и проведению успешных контратак, советское наступление было замедлено. Благодаря тому что советские удары были сосредоточены на малом географическом пространстве, финские ВВС путем умелого маневрирования силами смогли добиться локального превосходства в воздухе даже в условиях десятикратного советского перевеса в силах! Хорошим примером успешных действий финских ВВС в этот период является тот факт, что ни единого финского бомбардировщика, эскортируемого финскими истребителями, не было потеряно от действий советских истребителей в период боевых действий на Карельском перешейке.

В середине июля часть сил РККА, требовавшихся для наступления на Германию, было передислоцировано на эстонское направление. Первым авиационным соединением, переброшенным с финского фронта, была 334-я бомбардировочная авиадивизия, имевшая на вооружении сверхсекретные самолеты Ту-2. Ее передислокация началась сразу после захвата Вийпури, 20 июня 1944 г. Действия основного советского истребительного соединения, 275-й ИАД, были признаны неэффективными. В отчете о боевых действиях за июнь 1944 г., лишь недавно открытом для широкого доступа, указано следующее:

«В начальный период времени вражеские истребители появлялись на вероятных маршрутах следования нашей авиации в основном над своей территорией, производя внезапные атаки, не ввязываясь в открытый бой, а в основном охотясь за одиночными самолетами, отставшими от основного строя. В конце июня вражеские истребители прикрывали свои наземные силы на направлениях к северу и северо-западу от Вийпури группами по 10–20 машин (преимущественно Me-109 и ФВ-190), состоящими из отдельных пар или четверок, создавая завесу на возможных путях подхода наших самолетов (непрямое указание на эффективность радиоразведки финнов, которая со все возрастающей точностью наводила считанные финские истребители в точки перехвата советских бомбардировщиков – КФГ). …Интересно, что наши самолеты не подвергаются атакам по пути к цели, а только во время нахождения непосредственно над целью на боевом курсе и на маршруте возврата. Противник старается снизить точность нашего бомбометания и уничтожить самолеты, отставшие от строя во время разворота на обратный курс. Во время атаки наших самолетов противник старается подойти на минимальную дистанцию, маскируясь в облаках или подходя со стороны солнца. Проводится одиночная атака, а когда наши истребители прикрытия контратакуют, противник уходит в облака с набором высоты или, в случае ясной погоды, круто пикирует вниз, переходя в горизонтальный полет у самой земли».

Боевые качества финской авиации в докладе представлены следующим образом: «Как правило, маршрут финских истребителей к полю боя был не прямым, а состоял из коротких прямых участков, сопрягающихся под углом 80–90°, что затрудняло нашим летчикам вычисление точки перехвата. …На основе показаний пленного финского летчика выяснилось, что летчики противника летают без карт, зная территорию наизусть. Финские КДП направляют свои истребители на перехват наших бомбардировщиков, используя координаты. Инструкции выдаются по радио с соответствующих аэродромов, которые связаны напрямую с постами авиационного наведения. В ряде случаев (финские) бомбардировщики получали информацию о наших перехватчиках уже в воздухе по пути к цели, после чего они отворачивали с маршрута и пережидали 20–30 минут, прежде чем возобновить атаку (еще одно непрямое подтверждение действенности финской радиоразведки – КФГ).

К моменту заключения перемирия 4 сентября 1944 г. количество асов на душу населения в Финляндии было самым высоким в мире (!), а боевые характеристики основного истребителя ВВС – «Мессершмитта-109» – не уступали характеристикам большинства истребителей противника. В пристальном рассмотрении ситуация может показаться парадоксальной: благодаря высокой эффективности и минимальным потерям, финские ВВС к сентябрю 1944 г. были как в относительном, так и в абсолютном отношении сильнее, чем в начале войны, к июню 1941 г. ВВС Финляндии не подверглись такому истреблению и уничтожению, как люфтваффе.

В то же время следует отметить, что ВВС Финляндии чудом избежали значительных потерь в первые дни советского наступления в июне 1944 г., начало и масштабы которого застали финскую разведку врасплох. Факт знания или незнания финских разведчиков о предстоящем стратегическом наступлении СССР вот уже на протяжении 50 лет является предметом яростных споров между историками и ветеранами в Финляндии. В этом контексте любопытным и до сих пор необъяснимым фактом является абсолютное неучастие АДД в этой операции. Лишь недавно автору удалось отыскать в Центральном архиве Министерства обороны СССР (ЦАМО) документы, из которых явствует, что по меньшей мере четыре авиакорпуса АДД (более 400 Ил-4 и «митчеллов» взлетели со своих баз в средней полосе России вечером 9 июня 1944 г. для расчистки пути наступления 21-й армии, которая должна была взломать финскую оборону в районе г. Белоостров (Валькъярви) утром следующего дня. Задачей пикировщиков Пе-2 и Ту-2 и штурмовиков Ил-2 были удары по переднему краю финской обороны, в то время как АДД должна была уничтожить железнодорожный узел Вийпури и авиабазы Суулаярви и Хейниоки, где базировались финские «мессершмитты». Но на маршруте, к счастью для финской стороны, самолеты АДД встретили мощные грозовые фронты и через 35–40 минут полета были отозваны на свои аэродромы. Время для переадресовки бомбардировщиков 13-й ВА было упущено. Это прерванное задание самолетов АДД ни разу не было упомянуто в советских и российских публикациях. Таким образом финны получили возможность перебросить свои на тот момент бесценные истребители на безопасные аэродромы в тыл и начать перехватывать самолеты 13-й ВА на подходе к цели.

Временное мирное соглашение было подписано 19 сентября 1944 г. (военные действия прекратились уже 4 сентября). Одним из его условий была помощь финнов в изгнании немцев из Лапландии. Эта вялотекущая война закончилась 26 апреля 1945 г. без широкого применения авиации, но точный зенитный огонь немцев вызвал относительно большие потери у финнов, в основном в бомбардировщиках и разведчиках. По мирному договору Финляндия уступала СССР часть своей территории в Карелии и Потсамо, возвращаясь к границам 1940 г. Но даже несмотря на это, результаты как зимней, так и продолжительной войны могут быть интерпретированы как большие победы Финляндии, так как основная цель обеих войн – сохранение и гарантирование независимости Финляндии – была достигнута. В этом плане интересно следующее: лишь три столицы европейских государств, участвовавших в мировой войне, не были оккупированы противником – Москва, Лондон и Хельсинки».

(Карл-Фредрик ГЕУСТ, перевод В. КОТЕЛЬНИКОВА)

Как видно при внимательном чтении, Карл превозносит выучку, смелость и сноровку финских лётчиков, считая, что они понесли меньшие потери, чем советская и немецкая авиация. А главный вывод: несмотря на все договоры и территориальные уступки, «основная цель обеих войн – сохранение и гарантирование независимости Финляндии – была достигнута». Его патриотизм, подкреплённый тщательным изучением вопроса, вполне понятен. Скорее, нельзя понять многие наши СМИ, которые твёрдо придерживаются таких же позиций, или издательства, которые совсем недавно просто заполонили книжные прилавки субъективными мемуарами немецких и финских асов – от свастик на обложках некуда было деваться, но, видно, законодательно малость приструнили этих ретивых певцов чужих побед.

Кстати, в дороге прочитал статью в МК, где молодой прозаик и критик Татьяна Шибаева писала: «Если мы не готовы защищать свое – каждую пядь! – надо четко иметь в виду, что никто не сделает этого за нас. Если мы не будем проявлять характер – нам нарисуют характер произвольно. Рисовать национальный характер – это обычное дело, и оно имеет мало общего с историческими реалиями. Так, в книге финского педагога Паси Сальберга, которую я сейчас читаю, подчеркивается: «Грамотность составляет стержень финской культуры и неотъемлемую часть «культурной ДНК» всех финнов». Сальберга нисколько не смущает, что двумя страницами ранее он писал, что до 70-х годов XX века уровень образования в Финляндии примерно соответствовал таковому в Малайзии и Перу». А ДНК – это века и века!

Карл Геуст ведёт свою работу целеустремлённо и убеждённо. Так, финский историк, автор книги «ВВС РККА на финской войне», 16 апреля 2015 года выступил с лекцией на тему: «ВВС Советского Союза в зимней войне – финский взгляд». Выступление состоялось в актовом зале Генерального консульства Финляндии в Санкт-Петербурге на Преображенской площади. Он, отвечая на вопросы слушателей, стал утверждать, что в Финляндии русских летчиков, тех, что попали в плен на ее территории, не расстреливали. Советские летчики, мол, только допрашивались как военные агрессоры, которых застали с оружием в руках на финской территории. Некоторых удалось обменять, но в Финляндии не занимались репрессиями…

Трудно поверить, да и свидетельств о зверском обращении с пленными было собрано сразу по горячим следам правительственной комиссией множество. Был выпущен сборник документов и материалов 1945 года «О злодеяниях финско-фашистских захватчиков на территории Карело-Финской ССР». Тогда она так называлась. Страшные свидетельства и документы… Выступал Карл и в Петрозаводске, где оккупанты устроили страшный детский концлагерь, но и там он держался корректно и уверенно, тем более что предисловие к вышеназванной книге-альбому написал доктор исторических наук, заведующий кафедрой зарубежной истории, политологии и международных отношений Юрий Килин. Он особо подчёркивает: «Одной из основных специфических черт советско-финляндской войны был ее отчетливо выраженный ассиметричный характер, метафорически представленный во французской прессе как вооруженное противостояние «слона и блохи». Война велась самым большим по территории, третьим по численности населения государством мира, против одной из бывших национальных окраин Российской империи, Великого княжества Финляндского, с 1919 года независимой Республики Финляндия, население которой было меньше (3,5 млн человек), чем численность РККА после завершения мобилизации в сентябре 1939 года. По территории СССР превосходил Суоми почти в 60 раз, по численности населения и вооруженных сил мирного времени – почти 50-кратно. За счет массовой мобилизации численность финской полевой армии к октябрю 1939 года была доведена до 270 тыс. человек против 450-тысячной группировки РККА. По количеству современных технических средств ведения войны – артиллерии, танков и авиации – превосходство СССР было абсолютным, достигая 100-кратной величины по танкам и примерно 10-кратной по боевой авиации». То есть читатель подводится к мысли, что Финляндию надо было раздавить мгновенно, а получилось вон как…

С подобной точкой зрения, правда по другому поводу, был категорически не согласен публицист Владимир Бушин. После одной программы, показанной по ОРТ, фронтовик выступил в газете «Завтра» со статьёй «Наболело»: «Вечером 20 декабря на канале Общественного телевидения (ОРТ) собрались на сходку в двухсерийном самодельном фильме вольтерьянцы, которые были преподавателями и учениками в московской средней школе № 2. Явился и сам директор, вольтерьянец по фамилии Овчинников, лицезрели мы, видимо в записи, и главного гения школы по фамилии Якобсон, еще фигурировали Кауфман, сын поэта Давида Самойлова, сын в свое время известного диссидента Даниэля, еще кто-то. Школа эта не простая, а математическая, попасть в нее было не так легко, но при русском вроде бы директоре среди преподавателей и учеников числилось удивительно много, как выражается один персонаж, «людей некоренной национальности», или, как прямо сказал другой, евреев. «Мы не были антисоветчиками, не были диссидентами, – уверяет один вольтерьянец с какой-то нашлепкой на лбу (не запомнил его фамилии). – Мы всего лишь учили школьников думать». И рассказывает о таком, надо полагать, особенно характерном факте их «науки размышлять». Я, говорит, однажды напоминал милым юношам, что население Советского Союза 195 миллионов, в Финляндии – 3, я называл число танков у финнов и у нас. И заключал: «И вот Финляндия напала на Советский Союз». В классе, говорит, раздавался хохот. А ведь я сказал только правду, известную из газет.

Нетрудно видеть, что он учил школьников не науке думать, а ловкости приемов демагогии. Её первый, самый простой и эффективный приём состоит в том, чтобы представить реальный исторический факт, так сказать, в голом виде, т. е. вырвать его из контекста времени и обстоятельств. Именно так и поступил учитель. Он же не сказал при этом, что в Европе, всё ширясь, уже больше года бушевала война; не сказал, что за спиной Финляндии громоздилась не только Германия, но и Англия с Францией, которые вместо отпора фашистскому вермахту, стоявшему во всеоружии у них на границе, планировали бомбежку нефтепромыслов Баку; воспитатель промолчал, что мы предлагали финнам мирное решение и готовы были уступить им территорию в два раза большую, чем хотели получить, что явилось беспримерным фактом в мировой истории. Что, допустим, Америка предложила Мексике взамен за половину захваченной у нее территории? Вольтерьянец умолчал даже о том, что речь-то шла не о каком-то пустом или диком пространстве, а о безопасности Ленинграда, второй столицы страны, от которой граница проходила всего лишь в 32 километрах. И учитель не предложил подумать ученикам, какова оказалась бы в этих условиях судьба Ленинграда в 1941 году… Нам показали группу бывших школьников, воспитанников мусье Овчинникова. Вот сидят они вместе, человек пять-шесть. Весёлые, довольные, сытые, гениальные… Это где же они? Все оказались даже не в Израиле, а в Америке. Ну и чёрт бы с ними! Чёрт бы даже с ОРТ, которое вытащило всю эту компанию на всероссийский телеэфир! Но учителя-то, директор-то… Уже седые, дряхлые, замшелые, а не стесняются своей лживости, убожества, подлости: «Мы не были антисоветчиками…» Нет, вы были доподлинными антисоветчиками и русофобами, ибо клеветали на свою Родину и впрямую, и ловким способом умолчания».

То участие, которое проявил Карл к моим поискам и надеждам, наверное, делает меня необъективным в оценках. Я знаю, что с Геустом яростно спорят некоторые российские авторы в СМИ и на сайтах: «Лишь единицы из финских историков сохраняют способность трезвой оценки прошлого. Одним из таких настоящих историков казался до недавнего времени Карл Геуст, пока он писал статьи на авиационные темы, рассказывая про типы самолетов, про бомбовую нагрузку, про налеты, воздушные бои и т. д. Его сочинения, по крайней мере внешне, казались вполне достоверными и доброкачественными. Но увы. И он скатился в болото чухонского мелкодержавного шовинизма. Речь идет о статье «Мины – на Кронштадт, бомбы – на Турку». При опровержении позиции Карла приводятся убедительные аргументы, например, этот: «Никакой советский командир не послал бы никакие самолеты бомбить Финляндию в 6 часов утра 22 июня 1941 года». К. Геуст уточняет, что часы он указывает «по финскому времени», возможно, по московскому времени это было 7 часов утра, неважно. Никакой советский командир не послал бы никакие самолеты бомбить Финляндию и в 7 часов утра 22 июня 1941 года… Отношение военного командования СССР именно к Финляндии было выражено вполне недвусмысленно. В Директиве № 2, выпушенной в 7.15 по московскому времени, то есть как раз во время этих мифических бомбежек, было сказано прямым текстом: «На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать». Да и помимо директив требования начальства доводились до подчиненных. Например, в неопубликованных воспоминаниях начальник штаба Ленинградского военного округа генерал-майор Д.Н. Никишев пишет о своем телефонном разговоре с наркомом обороны СССР маршалом Тимошенко 22 июня в 4 часа 30 минут утра: «Он предупредил меня о финнах, он сказал, чтобы финнов не провоцировали на войну. И если это случится, то с меня снимут голову. Учтите, это война только с немцами…» Так что попытки выдать Финляндию только как жертву внезапной агрессии яро оспариваются.

Кстати, это же относится и к оспариванию неизбежности зимней войны. Продолжая переписку, написал Карлу, который после моего отъезда снова работал в архиве, заказывал документы (это всё в Финляндии бесплатно, даже для иностранца, – оплачиваются только заверенные копии документов, если нужны юридически!): «Спасибо, дорогой Карл! Фото – получились, что-то использую для статей и книги. Читаю про Вас всё больше в интернете – там есть и полемика, и обвинения, но больше – уважения за труд огромный. Оказывается, в книге у Вас есть про 44-й полк?! Пришлите эту главу в электронном виде, если есть на русском, а то текста доступного не могу найти». Доканчиваю стихотворение, посвящённое Карлу Геусту. Вот какому сообщению удивился: «В Финляндии из представителей министерств и государственных служб создана специальная рабочая группа, в задачу которой входит борьба с исходящей из России пропагандой, пишет в воскресенье газета «Калева» (Kaleva). Работа над созданием этой группы велась с начала нынешнего года. Члены рабочей группы обмениваются поступающей к ним информацией и намерены создать единую картину «информационных операций против Финляндии». Руководитель правительственной службы по коммуникациям и эксперт комитета по государственной безопасности Маркку Мантила (Markku Mantila) подтвердил создание такой группы… Даже не верится – чего опасного могут наши СМИ? Бог с ними, пропагандистами. Это их хлеб…»

На это Карл ответил, что сам удивлён, но не слышал об этом: «Тут игры политиков и обслуживающих их СМИ – деньги зарабатывают». А вот у нас, Карл, готовы историю обливать и принижать подвиг солдат (не так, как ты прославляешь финских лётчиков) даже совершенно бесплатно – по «зову души», если их внутренности можно назвать душой. Ох, как любят наши «правдолюбы» преуменьшить жертвенный подвиг советского солдата. Вот типичный комментарий на «Эхе Москвы»: «В передаче «Финская кампания» ведущие цитировали К. Симонова: «Величайшую крепость линии Маннергейма придают сделанные в граните противотанковые препятствия. Даже 25-тонные танки не могут их преодолеть. В граните финны при помощи взрывов оборудовали пулеметные и орудийные гнезда, которым не страшны самые сильные бомбы». В результате у слушателей сложилось ложное представление о линии Маннергейма как о чем-то цельном, сверхмощном и неприступном, вырубленном в граните. (У дураков, может, и сложилось, но нормальный человек понимает, что речь идёт не о Кавказском хребте со скальными монолитами! – не везде скалы, понятно. – А.Б.) Но слушатель «Эха» продолжает «развенчивать»: «Я проживаю на Карельском перешейке, в районе Линии. Ее фрагменты хорошо сохранились. В местечке Попинс, например, вообще нет природных гранитных глыб, где можно было бы вырубить «орудийные гнезда». Успех обороны финнов заключался не столько в гранитных скалах, сколько в грамотно продуманной расстановке препятствий. В нашем районе это бетонный ДОТ, перед ним земляной окоп, перед окопом – вкопанные в землю завезенные осколки гранитных скал (в качестве противотанковых препятствий), а впереди – ряды колючей проволоки. Именно это и природный ландшафт с болотистой местностью стали залогом успеха Маннергейма. Приезжайте к нам, и вы сможете убедиться, что неприступных сооружений, оправдывающих медленное продвижение советских войск – нет. (Ну да, просто воевать не умели, а линия обороны – плёвая выходит? Бедный Маннергейм! – А.Б.) Военный музей в Хельсинки содержит всю информацию о Линии, макеты укреплений. Посетив его, также убеждаешься в том, что описанные Симоновым сооружения отнюдь не преобладали в Линии. Настоятельно рекомендую посетить хотя бы Карельский перешеек. Готов лично провести вас по местам боевых действий».

Неохота лично мне бродить с таким занудой и выслушивать его экскурсию. Ну, бывал я и в Военном музее Хельсинки, и на самой линии Маннергейма в районе посёлка Портовое, недалеко от деревни Бобровка, названной в честь моего брата. Могучие бетонные ДОТы, хоть и покорёженные местами, до сих пор производят в лесу впечатление неприступности. Мы с сыном были так потрясены, что слов не находили: как их штурмовать при тогдашней огневой силе? Жаль, что за грибами пошли без фотоаппарата… Представляю, какой ценой наши солдаты брали эти могучие укрепления! А нынешние – лишь бы обкакать…

Но экскурсовод продолжает: «Для интересующихся подробностями – книга Марка Солонина «25 июня». Подробно и беспристрастно о советско-финском конфликте с 39-го по 44-й. Кое-что идёт вразрез с утверждениями господина Геуста». Там много что противоречит официальной точке зрения, и с утверждениями Геуста, и с открывшимися документами, и со здравым смыслом, наконец, с правдой истории. Она в главном вопросе: существовала ли серьезная военная опасность для Ленинграда в связи с его географическим положением в условиях назревания Второй мировой войны? Этот вопрос находится уже давно в центре внимания историков и политиков. Его задал и Эмиль Голин (Чикаго) в «Вестнике» № 12, 8 июня 1999 года. Вот ответ американца: «Очевидно, однако, что когда у исследователя наблюдается стремление отбросить какие-либо конъюнктурные наслоения и заметна тенденция проследить развитие предшествующих войне событий, то дается совершенно четкий ответ: да, такая опасность существовала! Более того, очевидно, что забота по обеспечению безопасности города на Неве была естественна с самого момента его основания. Заметим, как сказал об этом президент Финляндии У.К. Кекконен в 1958 г., будучи в Ленинграде: «У советской же стороны существует необходимость обеспечить безопасность Ленинграда. Следовательно, интересы безопасности Финляндии и Советского Союза сталкиваются здесь друг с другом. Это проблема вековой давности». Уже при основании столицы России у входа в Финский залив Петр I сразу же проявил особое внимание к ее безопасности с моря и со стороны Карельского перешейка. После взятия русскими войсками в боях со шведской армией Выборга в 1710 году он писал, что «крепкая подушка Санкт-Петербургу устроена» и столица получила «конечное безопасение». Новая граница со Швецией, в состав которой входила Финляндия, была установлена по Ништадтскому миру в 1721 году севернее Выборга и далее на восток к Ладожскому озеру. Современную российско-финляндскую границу, проходящую приблизительно по этому же рубежу, часто называют именно «границей Петра Великого». А что по обе стороны границы?