Стал надеяться в День Победы или в годовщину гибели 11 июля (теперь по финским источникам Карл точно установил!) похоронить останки Коли, тем более что Илья даже наметил алгоритм действий, но опытный поисковик Герман Сакс вдруг охладил мой пыл: «Здравствуйте, Александр! Не знаю, насколько подробно рассказывал или писал Вам Илья Прокофьев по данному вопросу. Те карты, которые Вы прислали, почти совпадают с местом обнаружения обломков самолета, учитывая погрешность нанесения и масштаб изображений. Точное место – немного юго-западнее отметок, но в том же секторе. Если посмотреть на карту 2 со старым цветным изображением, то точка обнаружения – у кружочка с цифрой 7, сантиметра два на юг. Учитывая сбивчивые данные отечественных источников, информация Карла Геуста наиболее похожа на найденные обломки. Что касается установления личности, то единственная личная вещь, найденная при погибших, – обломок финки кустарного производства с наборной плексигласовой рукояткой. Работая в ЦАМО, видел и переписал часть документов и сведений, носящих личный характер, но по номеру мотора далее ремонтной мастерской № 1 (обслуживавшей 34 СБАП), не продвинулся. В списки безвозвратных потерь экипаж подали только в августе месяце. Герман Сакс».

Мы с Ильёй стали уже говорить о ДНК-экспертизе родственников, о захоронении, я начал поиски родных других членов экипажа. И вдруг: только финка… – А.Б.

Аж сердце упало, как сбитый зениткой самолёт… Вот они, подлинные документы Ставки верховного командования в переводе с финского:

«Журнал боевых действий штаб 1-го батальона 1-го пехотного полка. Порядковый номер 8819.

11 июля 1942 года

04.30. 5 вражеских бомбардировщиков и 4 истребителя пролетели над нашими позициями и тыловыми частями, сбросили бомбы. Наши зенитки их обстреляли.

05.47. 10 вражеских бомбардировщиков и 5 истребителей пролетели над нашими позициями, бомбили район кладбища Лемболово, вели огонь из пушек и разбрасывали листовки.

Донесение в разведотдел ВВС Ставки верховного командования из штаба Группы Карельский перешеек от 17 июля 1942 года:

На данный момент подтверждено, что СБ-2, сбитый 11 июля 1942 года нашими зенитками западнее озера Лемболово, уничтожен и обломки находятся между деревнями Лемболово и Мискула.

Журнал боевых действий 106-й легкой зенитной батареи, стоявшей на высоте, обозначенной Карлом на карте:

11 июля 1942 года

04.30–19.15. многочисленные самолеты противника разных типов бомбили и штурмовали позиции нашего 2-го огневого взвода. Одновременно с налетами противник вел артиллерийский огонь. Сбит один СБ-2, серьезно поврежден один Ил-2 (два попадания в плоскость). Подробности – в журналах боевых действий огневых взводов.

Журнал боевых действий 2-го огневого взвода 106-й легкой зенитной батареи, конкретно сбившего Колин самолёт

11 июля 1942 года

04.30. Погода дождливая.

Тревога. Над нашей передовой кружатся истребители типа И-16. В тот же момент из слоя облаков с северо-востока появились двухмоторные бомбардировщики, дистанция 2000 метров, высота полета 1000 метров. В качестве цели выбрали ведомый самолет. 3-е орудие добилось прямого попадания в центроплан ведомого самолета, который загорелся и стал падать. Самолет упал в примерно двух километрах от позиций взвода на восток – юго-восток. В районе падения самолета был виден сильный дым».

После письма Германа и мои надежды стали обволакиваться дымом. Снова написал командиру отряда «Безымянный»:

«Здравствуйте, Герман! Спасибо за уточнение места… Что касается других находок – я расстроился: Илья так написал: «В мае 2005 года поисковым отрядом «Группа Безымянная» проведены дополнительные работы на месте падения самолета. В результате обнаружено место нахождения второго мотора, найдена радиостанция самолета, частичные останки третьего члена экипажа самолета (стрелка-радиста) (Это ж мой брат!!!), на куске дюраля бирка с номером 133—4. В 2006 году один двигатель самолета вывезен в музей п/о «Северо-Запад» в город Санкт-Петербург. На одной из навесных деталей мотора обнаружен номер: 023–105. По проведенным архивным исследованиям мы почти на 100 % уверены, что это экипаж 44 СБАП Алешина Семена Михеевича, Гончарука Владимира Андреевича и Боброва Николая Александровича, погибший 12 июля 1942 года. Кроме того, Герман Сакс (руководитель поискового отряда «Группа Безымянная») провел исследовательскую работу с документами финского архива и еще раз подтвердил это! Но вот в ЦАМО мы так и не нашли документа, который смог бы подтвердить это! Останки погибших пилотов так и остаются не похороненными (находятся дома у Германа)».

Герман откликнулся и сделал облегчающее душу уточнение: «Александр! Вы, наверно, не совсем правильно меня поняли – я имел в виду такие находки (кроме номеров агрегатов воздушного судна), которые могли бы помочь в дополнительном уточнении личности погибших. Например, кольцо или амулет, партбилет или письмо с обрывком адреса. Особенная курительная трубка или мундштук – то, что лично может принадлежать только одному-единственному человеку и запечатлелось в памяти родственников-сослуживцев или на фото тех лет. В остальном Илья все правильно рассказал Вам. Да, останки членов экипажа найдены, работа проведена большая и тщательно – но когда речь идет о таком падении на твердый грунт, утверждать, что все что могло быть найдено – найдено в действительности! – человек разумный не может. Фрагменты обшивки и конструкций самолета мы находили аж за 400 метров от эпицентра падения, где были двигатели – один причем горел в полете и совсем разрушен при ударе – правый, вроде, так как самолет буквально вкрутился, как шуруп, в твердый суглинок. Потом в этом месте – четко по центроплану самолета – финские пехотинцы прорыли передовую траншею и рядом построили дзот и убежище. Остальные 2 года наша тяжелая артиллерия пыталась их разрушить – лунный пейзаж, воронка на воронке. Вот почему я довольно осторожно говорю о нахождении экипажа самолета и опознании их как всеми признанных Героев СССР. Герман».

Да, среди обломков не нашлось никаких документов, указывающих на личности погибших (опять же – их могли забрать в своё время финны). Под ковриком самолёта обнаружен клочок бумаги с отрывком текста, отпечатанного на немецком языке. Можно предположить, что с этого самолёта разбрасывали листовки над финскими позициями. Найдена деталь, указывающая на период, когда произошла авиакатастрофа, – самолёт имел летнюю окраску, а звезда – чёрную окантовку, которую употребляли в 1942 году, из чего можно заключить, что самолёт был сбит летом 1942 года. Поисковики обнаружили мотор, который побывал в ремонте, сохранилась печать – «1-я ремонтная мастерская». С найденным номером поисковики обратились к известному в России специалисту по самолётам времён Великой Отечественной войны Илье Геннадьевичу Прокофьеву. Он просмотрел свой архив и сообщил, что «1-я ремонтная мастерская» обслуживала 440-й СБАП (где служил экипаж Алёшина).

Летом 1942 года большую часть лётного состава отправили на Урал переучиваться на самолёты Пе-2. На это время, пока часть лётчиков находилась на Урале, из нескольких экипажей было создано временное подразделение, которое воевало на старых сбэшках. Документы этого временного подразделения впоследствии куда-то запропастились. Какие экипажи в нём выполняли боевые задания, какие были номера самолётов, установить негде. Итак, И.Г. Прокофьев, как и Карл Геуст, после изучения финских документов указал на самую важную деталь – согласно имеющимся копиям военных донесений, в июле 1942 года в районе Лемболово был сбит только один самолёт. Это был СБ капитана Алёшина. Поэтому Герман Сакс решил продолжить расследование и найти дополнительные сведения, подтверждающие эту версию. Начиная с 2006 года, он время от времени выезжал в Подольск, где находится архив Министерства обороны РФ, и по крупицам собирал все сведения о легендарном экипаже. Это была очень кропотливая работа. Но то, что поисковик нашёл в Подольске, запутало его ещё больше. Бросались в глаза многочисленные несоответствия в документах. То ли они заполнялись небрежно, то ли… Известно, что та и другая воюющая сторона занималась приписками и приукрашиванием подвигов. Как раз в то время в Финляндии находился известный исследователь советско-финских войн Баир Иринчеев. К нему-то и обратился Герман Сакс.

Баир Иринчеев из финских архивных документов узнал, что около Лемболово летом 1942 года, в укромном месте под горой, недалеко друг от друга находились 4 финских батареи. Сохранились отчёты этих батарей. В этих отчётах Б. Иринчеев прочитал, что летом 1942 года финнами были сбиты два советских самолёта. Один из них – СБ – упал в районе Мистолово, а другой – истребитель – в районе посёлка Стеклянный. Бомбардировщик был сбит 11 июля 1942 года. В отчётах 106-й лёгкой зенитной батареи подробно описывается, что 11 июля «рюссен» самолёты сделали 2 захода на финские позиции. Это были скоростные бомбардировщики – они сбрасывали бомбы и листовки на немецком языке. На другой же день, 12 июля, в донесениях зенитных батарей никаких упоминаний об упавших советских самолётах нет. Позже, 17 июля 1942 года, в разведотдел ВВС ставки Верховного главнокомандования из штаба группы «Карельский перешеек» было отправлено финское донесение: «На данный момент подтверждено, что СБ-2, сбитый 11 июля 1942 года нашими западнее озера Лемболово, уничтожен, и обломки находятся между деревнями… (далее неразборчиво) … и Мискула» (по-нашему – Мистолово). После этого у Баира Иринчеева не осталось сомнений, что поисковики группы «Безымянная» нашли обломки именно того СБ, про который финны писали, что он сбит 11 июля 1942 года. Этот СБ принадлежал тому полку, в котором летал С. Алёшин…

То, что военным архивным документам не всегда можно доверять, в последнее время говорится всё чаще и чаще. Слишком много накопилось по этому поводу фактов. Что касается истории экипажа, то Герман Сакс считает: окончательную точку в этом вопросе может поставить экспертиза ДНК, проведённая с родственниками Героев. Но денег на эту экспертизу у поисковой группы «Безымянная» нет. Нужны спонсоры. Корреспондентка «Всеволожских вестей» спросила в году 70-летия Победы у Германа Сакса: «А если предположить, что самолёт Алёшина при всём своём героическом намерении не сумел долететь до вражеских позиций и рухнул на нейтральной территории? Тогда высших наград их удостоили напрасно?» – «Ни в коем случае, – ответил Герман. У него на руках оказались копии документов, свидетельствующие, что все трое заслуживали того, чтобы Звезды Героев им вручили ещё раньше. В экипаж входили командир звена капитан Семён Михеевич Алёшин (1911 г.р.), штурман-бомбардир лейтенант Владимир Андреевич Гончарук (1918 г.р.) и стрелок старший сержант Николай Александрович Бобров (1921 г.р.). С.М. Алёшин и В.А. Гончарук летали вместе и прославились ещё на советско-финской войне. В 1940 году члены этого экипажа (уже втроём) были приглашены на первомайский парад в Москву, чтобы в числе лучших лётчиков страны пролететь по небу над столицей… В 1941–1942 годах они выполняли самые сложные задания командования, например, 23 июня 1942 года перед группой бомбардировщиков была поставлена задача пробиться через границу к порту Котка (в Финском заливе) и уничтожить нефтяные запасы и транспорты немцев. При подходе к цели самолёты попали под сильный огонь. Экипаж Алёшина бомбовыми ударами зажег один из транспортов противника. Столб пламени рванулся к небу и осветил караван вражеских кораблей. Шедшие за Алешиным летчики увидели цель и завершили дело. Алёшин был представлен к Золотой Звезде Героя Советского Союза. Но в тот раз ему было отказано. Последний полёт над Лемболово был для капитана Алёшина 117-м боевым вылетом. По существующим тогда нормам такого количества полётов (в том числе ночных) было достаточно, чтобы получить Звезду Героя… «Но и это не всё, – добавляет журналистка. – У Германа Сакса сложилось впечатление, что экипаж состоял из людей выдающихся личных качеств. Они могли отдать свой паёк местным детишкам, а сами остаться голодными. Они могли резко высказать начальству правду в глаза, не опасаясь, что будут отвечать за последствия. Им многое прощалось, потому что они были прекрасными профессионалами. И нам не надо выдумывать дополнительных картинок о подвигах и возможных таранах, чтобы оценить этих людей как героев».

Для меня очень важны рассуждения и поиски правды этих молодых людей! К тому же они подтверждают все предыдущие главы, рассказывающие как раз о выдающихся личных качествах самого младшего члена экипажа. Так что, может быть, придётся делать ДНК-экспертизу, находить оставшихся родственников других членов экипажа, а ведь штурман Владимир Гончарук выходец из Черкасской области – хранят ли там память о Герое Советского Союза? Сестра командира Алёшина много лет назад приезжала к моей давно покойной маме из Ростова, газета «Молот» писала о ней как ветеране войны и труда… Вдохновило ещё одно письмо от Германа: «Тут есть два варианта развития событий. Первый вариант: искать родственников Гончарука, так как ДНК возможно выделить только из его останков (я в этом не профессионал, но по количеству и сохранности фрагментов это, кажется, имеет шанс на успех). Второй вариант: волевым решением признать найденный самолет бомбардировщиком Алешина (или методом исключения, что в общем уже фактически произошло, так как не найдено данных ни на какой другой экипаж или самолет в этих краях). В любом случае захоронение надо производить у памятника в Лемболово, 22 июня, к 75-летию начала ВОВ, или в день гибели экипажа, предварительно сделав еще одну попытку проведения работ на месте падения. Бывает, то, что не бросилось в глаза раньше, может привлечь внимание через промежуток времени. У меня до сих пор лежит рукоять спускового механизма ШКАС бортстрелка этого самолета. Если все прояснится, наконец, и наши с Ильей предположения верны, то с удовольствием передам ее Вам…»

Так что рук я не опустил, продолжил и дальше заниматься следопытской работой, как после армии перед походами своих юных туристов-следопытов учил. Да и на администрацию Ленинградской области продолжал давить. И вот Карл обнаружил ещё одно документальное свидетельство о сознательном огненном пике СБ-2 на финские позиции, а губернатор Ленинградской области Юрий Дрозденко создал комиссию по моему письму и поручил сделать окончательные выводы. Комиссия была удовлетворена собранными документальными доказательствами и назначила захоронение останков на 4 ноября 2018 года, через 76 лет после гибели.

За это моя горячая благодарность Карлу Геусту, финским историкам и архивистам! Что бы сегодня ни вытворяли правители Финляндии.