– Эй, русский, сдавайся. Я обещаю тебе жизнь. Ты знаешь, кто с тобой говорит? Это я, Хасан. Мне нравится, как ты сражаешься, русский.

* * *

Вот уже полгода Сергей со своей разведгруппой гоняется за этим неуловимым арабом, полевым командиром Хасаном, и его бандой, состоящей из чеченцев и наемников-арабов. Задача разведчиков – найти банду и вызвать вертушки для полного её уничтожения.

А сегодня вот сам попал в засаду: сунулся в ущелье, решил сократить дорогу. Жаль ребят: одиннадцать лучших разведчиков, опытных бойцов, не первый год прослуживших на войне, всех убили бандиты, пощёлкали снайперы, как в тире. Эх… Если я сейчас сдамся, то предам моих ребят, сослуживцев, друзей. Нет, я не смогу жить после этого. Так, патронов с десяток, одна граната, нож. А что, если? Не зря же я метаю нож лучше всех в разведроте. Этот бандит не должен жить. Я обязан отомстить за ребят, за друзей. Ножны закрепить на спине под тельником. За воротом форменной куртки не видать рукоятки ножа. Секунды хватит, чтобы выхватить нож из-за спины и метнуть во врага. Готово. Ленка, прощай, милая, и ты, мой сыночек Кирюша, Кирилл Сергеевич, прощай. Я вас очень, очень, очень люблю. Как же я хочу вас увидеть…

– Хасан, я сдаюсь, только тебе сдаюсь, – громко крикнул Сергей и, подняв руки на уровне головы, медленно поднялся на ноги.

– Русский, руки подними выше.

Сергей, выполнив приказ, не спеша шёл вперед, высматривая среди арабов и чеченцев Хасана. Вот он, Сергей узнает его из тысячи, не раз он смотрел плёнку, где этот садист своими руками казнил русских солдат, отрезая им головы. Ёще шаг, два. До Хасана около пяти метров. Пора.

– Хасан, хадар![45] – один из арабов вскинул автомат, резанула автоматная очередь.

Поздно. Нож разведчика пронзил горло бандита. Хватая ртом воздух, кровью заливая грудь и бороду, Хасан упал на руки подоспевших бандитов, а тело Сергея ещё долго рвали автоматные очереди врагов.

Лена, взобравшись на диван с ногами, перечитывала последнее письмо от Серёжи.

«Милая моя, Ромашка, Зеленоглазка, здравствуй!

И ты, мой сын Кирилл, здравствуй!

Ленка, Кирька, я по вас так соскучился, жду не дождусь сентября. Сентябрь – это отпуск, вас увижу, мои любимые…

Моя группа собирается в поиск. Поиск, Лена, – это прогулка по лесу. Если серьёзно, надо найти зверя по кличке Хасан, обозначить его координаты и расставить “капканы”…»

Дальше Лена читать не смогла, строчки слились, по лицу покатились слезинки.

Год назад Серёжу привезли в цинковом гробу. Вернее, привезли всё то, что от него осталось.

«…Геройски погиб, сражаясь с бандитскими формированиями, награжден посмертно орденом Мужества за уничтожение главаря банды…»

Похороны, прощание, офицеры из военкомата, сослуживцы Сергея – всё это Лена помнит как в тумане. Только через месяц до неё дошло: Серёжки нет, нет её любимого, нет отца её ребёнка…

И только работа, работа в школе с детьми да ещё сын Кирюша не дали ей сойти с ума от горя.

* * *

Опять знакомство с новым классом, с новыми учителями. Витька подсчитал, что за десять лет учёбы он поменял пять школ. Менял школы Виктор из-за папы. Папа у него был военный.

– Ну вот, Виктор Коротков, сейчас я познакомлю вас с вашим классным руководителем и с классом, – и Витя вместе с директором школы зашёл в свой новый класс.

Ребята при виде директора шумно поднялись.

– Садитесь, садитесь, пожалуйста. Елена Викторовна, ребята, это ваш новый ученик, Виктор Коротков. Как говорится, прошу любить и жаловать.

Класс слегка притих. Девчонки рассматривали новичка с любопытством, ребята – оценивающе.

– Витя, садитесь на свободное место, – Елена Викторовна, взяв Виктора за локоть, подвела к столу. – Сейчас мы продолжим урок, а знакомство… знакомиться будем в процессе работы и на перемене.

Елена Викторовна что-то читала наизусть, кажется, из Пушкина, а Витя исподтишка наблюдал за ней. Похожа на девчонку, если бы не еле заметная прядь седых волос и строгая одежда.

«Не хватало ещё в учителку втюриться», – подумал Витька.

* * *

Сегодня Лена задержалась у мамы и поздно возвращалась домой, сидела на переднем сиденье в полупустом троллейбусе. Кирюша, уткнувшись в плечо, сладко посапывал.

На остановке в троллейбус шумно ввалились два верзилы.

– Сыч, посмотри какая краля. Слышь, красавица, полюбишь меня? – пьяно отрыгивая, верзила, синюшный от наколок, плюхнулся на сиденье рядом с Леной. – Ну, так как? – Он нахально положил свою руку на её коленку.

У Лены потемнело в глазах, но она сдержалась, ведь рядом с ней её малыш, не спеша сняла его руку с коленки.

– Я прошу вас, пожалуйста, ведите себя прилично. Вы можете напугать моего ребёнка.

– Сыч, возьми у неё пацана, смотри, не разбуди. Ну чё, красавица, один поцелуй, утешь бывшего узника. – И синюшная пятерня опять опустилась на коленку Лены. Сыч потянулся за ребёнком. Лена вскочила с сиденья и крепче прижала Кирюшку к себе. Кирилл проснулся и заплакал.

– Вы, подонки, – с задней площадки, отбросив заплечную сумку, к хулиганам подходил высокий худенький паренёк, – оставьте женщину в покое.

– Сыч, заткни козявке хлебало.

Сыч, вяло развернувшись, потянул свою лапу к лицу паренька, но его рука зависла в воздухе, затем верзила по-детски ойкнул, перегнулся пополам и завалился в проход. Паренёк перешагнул через упавшего Сыча, схватил синюшного за ворот куртки, дёрнул на себя и вниз, подставив колено под его лицо. Что-то хрустнуло, и синюшный съехал с сиденья на пол.

– Витя? – Это был новичок, пришедший в её класс.

– Елена Викторовна, перейдите на заднюю площадку, там Саша Бехтерев, а я ещё здесь не закончил.

С пола поднимался синюшный.

– Ты, пацан, знаешь, на кого руку поднял? – утирая кровь с лица рукавом, просипел он. – Заказывай деревянный клифт и музыку. – В руке у него блеснул нож.

Витя бросил тело вправо, обманно подставляясь под удар. Синюшный, купившись на обман, сделал резкий выпад.

«Вот гад, наверно, всё-таки достал», – мелькнула мысль, но боли не чувствовалось, какая-то сила подчинила его тело.

Уход назад, шаг влево, шаг вперёд, захват. Нож упал к ногам бандита. Синюшный потянулся за ножом. Удар правой, крюком, снизу вверх. Синюшный обмяк и кулем вывалился в открывавшуюся дверь троллейбуса. За ним на карачках нырнул в дверь троллейбуса и его друг Сыч. Там, в темноте, послышались милицейский свисток и ругань хулиганов. По-видимому, кто-то из пассажиров вызвал милицию[46].

Витя с бледным лицом схватился за бок и присел на сиденье. Синюшный всё-таки задел его ножом. Елена Викторовна, подхватив Кирюшу, бросилась к Виктору.

– Ты ранен, Витя?

– Ромашка моя, Зеленоглазка.

– Серёжа? Серёженька…

Перед Леной был ее муж Серёжа, его голубые глаза, волевой подбородок…

– Успокойся, милая моя, эта царапина скоро заживёт у мальчика. Дай я посмотрю на вас. Как же вырос Кирька, какой он большой. Я вас люблю, мои милые, будьте счастливы!

Кирюша во все глаза смотрел на Виктора. Кого же видел он?

* * *

На следующий день, утром, Лена пришла к Виктору в больницу.

– Елена Викторовна, что со мной было вчера? После того как я подошёл к вам и тем… я совершенно ничего не помню.

– Ты молодец, Витя, настоящий мужчина, ты защитил меня и моего сына, а то, что не помнишь ничего, – наверно, от того, что переволновался, да и ранение повлияло.