…Разведгруппе майора И-ва поставлена задача – организовать засаду на маршруте Спандукач – Джигдалай (провинция Нангархар) с целью уничтожения каравана с оружием. Десантирование группы осуществлялось четырьмя вертолетами Ми-8. РГСПН[32] была замечена душманами и окружена отрядом численностью до 300 человек. В разведгруппе было всего 18 человек. В течение 7 часов длился бой. Моджахеды, пользуясь громадным численным превосходством, несколько раз атаковали позиции разведчиков. В результате разведгруппа уничтожила свыше 90 бандитов и склад с боеприпасами. Группа успешно была эвакуирована с поля боя боевыми вертолётами.
Прекрасна древняя земля Афганистана, изрезанная каменными морщинами. Заснеженные пики сверкают на солнце. Серый гранит скал оттеняет насыщенную зелень долин. Бурные воды рек и ручьёв, стекая с вершин на плодородные долины, бьются о камни, сердятся, ворчат, разбрасывая бриллианты брызг. Красива страна гор!
Ненавистна земля Афганистана для русского солдата. Пыль, изнуряющая жара днём и пронизывающий до самых костей холод ночью. Каменные вершины, валуны у дороги, зелёные долины жаждут крови шурави[33]. Смерть идёт по пятам солдата. Ненавистна древняя земля Афганистана!
Вертолёты, задрав носы, потянулись домой. Группа разведчиков двинулась в другую сторону, в сторону Пакистана. С места высадки до места предполагаемой засады, крохотной долины Ладонь Пророка, два часа скорого хода по горным тропам. Затем надо заминировать вход и выход из долины, расставить посты для снайперов, слиться с камнем и ждать, ждать каравана.
Ильичёв слегка поёжился. Вот так всегда: уходит прикрытие – и как-то не по себе. Таких вылазок у майора, пожалуй, с дюжину, а то и более. Пора бы привыкнуть. Но сегодня особенно тревожно на душе. Что-то не так, что-то упустил? Что? Ильичёв прокрутил в уме сегодняшний день – срочный вызов в штаб, сборы, погрузка в вертолёты, десантирование. Почему-то вспомнились глаза Хакима, разведчика из Народной Армии Афганистана. Что хотел сказать ему друг? Так и не успели поговорить. И всё же, почему так тревожно? Вдруг осенило. «Блики! Да-да, блики…». Во время полета он увидел их в развалинах нежилого горного кишлака. Люди покинули его задолго до прихода советских войск в Афганистан. Покинули из-за какой-то болезни, якобы проказы. По сведениям разведки, кишлак «обжили» моджахеды, а наша авиация превратила его в груду развалин. «Не иначе бинокль. За вертолётами следили, значит, надо ждать гостей. Может, не оптика? Может, битое стекло бликовало? Лучше перестраховаться». Майор на ходу достал карту. Бывший горный кишлак Черек. По прямой два-три километра. Афганцы лёгкий, быстрый народ, горы их дом родной, через полчаса будут здесь.
– Группа, стой! Костя! – командир подозвал своего зама, капитана Киселёва. – Поведёшь разведгруппу к ущелью, займёшь высоту под цифрой семь, – майор указал точку, отмеченную на карте красным карандашом, – закроешь проходы в ущелье, так чтобы мышь не проскользнула. Всех впускать, никого не выпускать, а я подожду гостей. Встречаемся через два часа. Нельзя нам упустить караван, Костя, никак нельзя.
– Думаешь, заметили нас?
– Бережёного бог бережёт! Командуйте, капитан. Пагасян, Попов, останетесь со мной.
Тропу нашли быстро. Неприметная дорожка в горах заметна бывалому человеку, новичок не определит её, хотя по ней прошли сотни, тысячи ног людей и животных.
– Пагасян, возле скалы поставь радиоуправляемые мины и за раздвоенным камнем тоже. За камнем удобное прикрытие, там они сосредоточатся после взрыва, мы и накроем их повторно. У скалы, что напротив, будем поджидать гостей.
– Товарищ майор, а если не будет духов?
– Если бы да кабы, Попов, то у тебя во рту росли бы грибы. Помоги Пагасяну. «А ведь прав Попов. Хоть и не жалуем мы гражданское население – все они, от мала до велика, бандиты, – однако перед уходом надо снять мины».
Майор осмотрел местность в бинокль. Позиция для засады выбрана удачно, тропа как на ладони, со стороны тыла прикрыта нависающей скалой. Чтобы выйти в тыл, надо альпинистское снаряжение и время. «Всё будет хорошо, – успокаивал он себя, – зря накручиваю. Если мне померещилось, то через час снимемся и догоним своих».
По данным разведки, завтра из Пакистана по маршруту Спандукач – Джигдалай должен пройти караван моджахедов с оружием. В группе бандитов, кроме афганцев, будут иностранцы – журналист и советник. Задача разведчиков – организовать засаду и, пропустив караван в долину, блокировать его, принудить моджахедов к сдаче, в противном случае уничтожить банду на крохотном пятачке долины.
«Если со стороны кишлака придёт группа духов, то операцию можно считать проваленной. У моджахедов наверняка спутниковые телефоны, и караванщики будут предупреждены. Но чёртовы афганцы не захотят упустить случая, чтобы не уничтожить разведгруппу шурави и обеспечить проход каравана с оружием. Возможно, это мои домыслы. Что же, проверю интуицию».
Высоко в небе кружат грифы. Майор посмотрел на часы. Тридцать пять минут в засаде. «Верно, ошибся. Надо сниматься, догнать группу. Порой интуиция, девка подозрительная и недоверчивая, может ошибаться. Нет, подожду ещё минут десять-пятнадцать. Вон стервятники… Добычу чуют… И на душе всё ж неспокойно».
Вдруг со скалы, что нависла над затаившимися воинами, упал камень. Пагасян, жестикулируя пальцами и указывая на зеркальце, сообщил: «Над ними человек в чалме». Пагасян в двух метрах от себя установил зеркальце и теперь, как водитель автобуса, мог наблюдать, что делается в тылу.
«Молодец Саркис, придём домой – надо поощрить сержанта. Моджахеды, видно, опытные, знают, где могут нарваться на засаду, и выслали разведчиков в обход, на скалу, а кажется – совсем непреступная», – подумал майор и языком жестов спросил Пагасяна:
«Сколько духов наверху?»
«Пока вижу одного».
«Гранату в подствольник, после взрыва на тропе первой же гранатой снять духа».
«Понял! Внимание! Дух машет рукой».
«Приготовиться!» – также бесшумно скомандовал майор.
На тропе появился афганец с автоматом, за ним второй, третий… пятый. Пора. Мощный взрыв потряс горы. Осколки щебня ещё колотят по камням, но майор выскакивает из укрытия и в видоискатель автомата ищет духов, засевших наверху над ними, чтобы продублировать Пагасяна и снять противников, занявших контролирующую скалу. Иначе не выпустят, перестреляют или забросают гранатами сверху. Пагасян уже выстрелил гранатой по цели, майор стреляет туда же.
– Вперёд!
Броском офицер и солдаты перебегают к гряде каменных валунов. Сверху не стреляют, повезло, они уничтожили духа или духов-скалолазов. Ударил пулемёт моджахедов из-под раздвоенного камня. Духи заняли позицию.
– Удобная позиция, ничего не попишешь, – прошептал майор и громко крикнул: – Я дарю её вам! – вдавил кнопку взрывателя.
Взрыв многократным эхом отразился от гор.
– Уходим! Попов, Пагасян, за мной! Бегом! – Прыганье с камня на камень – бег для тренированных, хорошо обученных бойцов. «Надеюсь, не скоро духи разберут завалы, Костя слышал какофонию боя и вызвал вертушки. Операция сорвана, караван предупреждён, да и духи с тыла прилипли – не отстанут. Похоже, их довольно много…»
Оторвались, можно передохнуть, перейти на обычный походный шаг.
Вдруг впереди послышались очереди автоматов, пулемётов, частые беспорядочные хлопки гранат.
– Засада. Основная группа попала в засаду. Ребята, быстрее, – командует Ильичёв, переходя на бег.
Среди хаоса звуков боя Ильичёв различил знакомые, планомерные, хлюпающие разрывы мин.
«У моджахедов миномёт. Полчаса, и от группы не останется ни одного бойца. Оставил группу, здесь смог бы справиться и заместитель, Костя. Только бы успеть, держитесь, ребятки…»
– За мной! – майор ускоряет бег.
Бойцы бегут, отдавая все силы, еле поспевают за командиром. Звуки боя приблизились, за поворотом начинался спуск в долину.
– Привал, ребята, отдыхать две минуты – и в бой.
Майор осторожно выглядывает из-под камня. Два моджахеда охраняют тропу. Увлеклись духи, следят за боем, не обращают внимания на тылы. Это хорошо.
Наших прижали в долине к ручью и планомерно отстреливают из миномёта. С возвышенности напротив, слева, бьёт снайпер. Духи готовят контратаку. Человек сорок – пятьдесят залегли меж камней, среди них выделяются воины в чёрных одеждах. Спецподразделение из Пакистана, жестокие и безжалостные фанатики, воины Гульбеддина[34], «чёрными аистами» зовутся. Ильичёв подзывает бойцов и жестами даёт указания.
«Попов, убираешь духа слева, я беру правого».
Майор и Попов, накрутив на стволы автоматов глушители, расстреливают врагов. Духи чалмами уткнулись в камни. Бойцы занимают позицию моджахедов.
– Пагасян, готовь гранату, надо с первого выстрела заткнуть миномёт. Достанешь? Метров триста-триста пятьдесят.
– Достану, товарищ майор, не с первого, так со второго выстрела.
– Я возьму снайпера слева. Попов, ведёшь прицельный огонь по залёгшим духам. Надо, чтобы у них возникла паника. По моему приказу рванём вперёд на соединение. Надо выручать ребят. Готовы? Огонь!
Стрелять из подствольника на дальнее расстояние – особое искусство: стрелять надо под определённым углом, тут не только необходим дальномер, но и чутьё, многодневные тренировки и острый глаз.
Пагасян – спец, лучший гранатомётчик в разведбате, с первого выстрела заткнул миномёт, для верности послал ещё две гранаты вдогонку. Ильичёв убрал снайпера, Попов разит моджахедов. Киселёв с группой понял, что пришла помощь, и усилил огонь со своей стороны. Духи попали под перекрёстный огонь. Среди них началась паника. Чёрные чалмы вскакивают и падают от пуль разведчиков. Пока не опомнились, надо контратаковать, пока не подошли духи из кишлака, надо уничтожить врага.
– Что, не нравится, гады, – злобно шепчет майор и вслух командует: – Пора, ребята. Вперёд! За мной!
Ильичёв, Пагасян и Попов поднялись во весь рост и, поливая духов свинцом, бросились на врагов. Со своей стороны поднял разведчиков капитан Киселёв. Через десять минут с моджахедами покончено. Ущелье усеяно телами врагов, каждый второй в чёрных одеждах.
– Паша, дружище, спасибо! Вовремя пришли. Если бы не ты, расстреляли бы нас моджахеды. – Капитан Киселёв пожал руку друга. На голове Киселёва пропиталась кровью марлевая повязка.
– Ты мне потери скажи, Костя.
– Трое «двухсотых» и пять «трёхсотых». «Трёхсотые» все тяжёлые. Ждали нас духи. Ребят в авангарде всех положили, гады.
– Плохо, треть группы. Ты как? – Ильичёв кивнул на повязку.
– Царапина.
– Вертолёты вызвал?
– Так точно. Вертолёты скоро будут здесь.
К командирам подбежал боец Виноградов.
– Товарищ майор, на южном склоне, рядом с уничтоженным миномётом, обнаружен склад с оружием и дурью. Похоже, герик в мешках, как пудра. Вход в пещеру камнями и колючками был завален.
– Влипли мы, Костя, по самое не хочу влипли, в покое нас не оставят теперь наверняка. Бери бойцов, на высоте семь займём круговую оборону. Прикажи двум бойцам контролировать тропу со стороны Пакистана. Попов, возьмёшь снайпера, обеспечьте наблюдение за северными воротами, откуда гости должны пожаловать. Минут через двадцать те, с кем мы воевали, будут здесь. Илькаев, связь мне.
Через минуту майор докладывал командиру батальона:
– Товарищ полковник, группа, прибыв на место, напоролась на засаду. Нас определённо ждали. Моджахеды в количестве пятидесяти человек уничтожены. Обнаружен склад с оружием и героином, готовим к уничтожению. По нашим следам со стороны заброшенного аула Черек движется отряд душманов, более многочисленный. Есть потери, «двухсотые» и «трёхсотые». Когда будут вертолёты?
На другом конце выругались:
– Извини, Паша, вертолетов сегодня не будет. Потрепали вертолётчиков, и к тому же с вашей стороны грозовой фронт навис. Готовь оборону, завтра рано будут «полосатики». Паша, береги себя и ребят.
– Понял готовить оборону, конец связи. – Ильичёв передал гарнитуру радисту. – «Нам бы день продержаться да ночь простоять», – усмехнулся про себя майор, а вслух приказал Илькаеву:
– Бегом к капитану Киселёву. Пусть возьмёт бойцов – и на склад моджахедов. Запастись боеприпасами: патронами, гранатами… – для длительной обороны, затем заминировать склад, подготовить его к уничтожению. Пагасян, Свиридов, Залихватный – установить радиоуправляемые мины со стороны Пакистана и со стороны заброшенного кишлака. На всё про всё полчаса.
Высота № 7 ощетинилась бойницами, сложенными из подручного камня. Разведчики, насколько можно, вгрызлись в камень. Со склада моджахедов бойцы во главе с капитаном принесли кучу оружия: подствольные гранатометы, автоматические и снайперские винтовки, ручной пулемёт и даже миномёт, который тут же разворачивали сержант Смирнов и рядовой Петрусевич. У капитана за спиной висела американская винтовка М16А1 с прицелом вместо рукоятки для переноса.
– Миномёт типа М224, 60-миллиметровый, чем-то наш РМ-41М[35] напоминает. Смирнов справится, парень грамотный. Да с таким вооружением можно месяц обороняться, – восторженно пояснял Киселёв. – Ты посмотри, Паша, оружие только американское. Америкосы вплотную взялись за нас, скоро столкнёмся лбами с их добровольцами, как во Вьетнаме.
– Нет, Костя, они учёные. Эту войну будут вести чужими руками, используя наёмников, как «наши аисты». В основном арабы и пакистанцы – фанатики ислама, дерутся остервенело. Американец же даже за большие деньги не будет воевать насмерть, – Павел достал зелёный паспорт с фотографией и надписями витиеватой вязью, – нашёл у одного из «чёрночалманщиков», араб из Египта.
– Паш, а мы упускаем возможность диктовать условия духам. Что, если на северном склоне, откуда должна появиться банда из кишлака, в расщелине установить пулемёт? И когда душманы начнут штурмовать нашу высоту, ударить с тыла.
– Позиция хорошая, я и сам думал, но стоит ли дробить и так малочисленную группу, кроме того, расщелина не обследована, а если духи заблокируют её, то помочь будет невозможно.
– Паша, дай мне одного бойца.
– Бери, – немного подумав, разрешил майор. – В бой вступишь только после того, как весь отряд душманов втянется в долину, и после того, как завяжется бой с нами. Проверь, подготовь пути отхода.
– Есть! Попов, ко мне! – Офицер и боец растворились в сумерках надвигающейся ночи.
Проходы в долину заминированы, склад моджахедов тоже. Посты расставлены, майор у каждого бойца проверил НСУПы[36], установленные на пулемётах и автоматах, секторы обстрела. Можно отдохнуть. Павел только сейчас заметил красоту вокруг себя.
Крохотный кусочек оазиса, чуть больше футбольного поля, долиной-то трудно назвать, обозначен зелёной точкой на карте, заискрился, засверкал зелёным изумрудом в лучах заходящего солнца. Ручей, словно цепной зверь, вырвавшись из каменного логова, бросался то на неприступную стену с одной стороны, то на валуны, окаймляющие его русло, с другой стороны. Рычал, хрипел от неуёмной злобы, разбрасывая слюни-брызги, и уползал, шипя, в своё логово-ущелье. Солнце коснулось гор. Тень от гор разделила долину на две половины, светлую и тёмную, затем медленно, словно нехотя, тёмная половина поглотила светлую. Наступила ночь. Такова особенность гор – ночь приходит сразу же с заходом солнца. Повеяло прохладой. Разведчики утеплялись, доставали из вещмешков тёплые носки, свитера, куртки. Ночью в горах холодно. В ясном холодном небе зажглись звёзды, мириады звёзд. Огромный диск луны выплыл из-за гор и осветил окрестности. «Хорошо, что ночь ясная, легче воевать».
Листья клёнов, кружась, неслышно падали на пожухлую, но ещё зелёную траву, на скамейки, на асфальт. Ильичёв сидел на лавочке в сквере, просматривал газету, купленную в ближайшем киоске. Через полчаса его внучка, закончив занятия в школе, присоединится к нему, и они, взявшись за руки, пойдут домой, и дома их накормят вкусным обедом. «Вот и моя осень пришла, пенсионер, так стремился отдохнуть… и отдыхаю…» Рядом остановился человек в чёрном плаще, присел на другом конце скамейки. Ильичёв незаметно, краем глаз зафиксировал его. «Чёрные смоляные волосы проредила седина, лицо восточное… Неужели?»
– Да, Паша, это я, Хаким. Здравствуй!
Павел не ответил и даже не повернул головы к говорящему.
– Я искал этой встречи, я искал тебя, Павел. Я предал тебя, но предал ради спасения своих матери и отца, жены и двух дочек. Их взяли в заложники, потребовали твоей смерти, смерти твоих товарищей, и я пошёл на предательство. Аллах покарал меня, не принял моей смерти. Пуля, пробив висок, не задела жизненно важных органов. Мою семью всё равно убили. Я пришёл просить у тебя прощения, Павел. Прости!
Хаким встал и протянул руку Павлу.
– Я простил тебя, Хаким, – сказал Павел, тоже вставая, – но руки тебе не подам.
– Ташаккор[37]! – Хаким скорым шагом пошёл прочь.
Павел смотрел ему вслед, а мысли были там, в том ночном бою…
Взрыв прогремел неожиданно, хотя и ожидался. Через десять минут майор слушал доклад сержанта Пагасяна:
– Товарищ майор, проход в долину со стороны кишлака взорван. Четырёх-пятерых душманов похоронили под завалами. Но их там, похоже, как муравьёв. Через полчаса завалы очистят, тогда полезут к нам…
Не успел Пагасян закончить доклад, как со стороны северного склона, куда ушли капитан Киселёв и рядовой Попов, ударили автоматные очереди и затем прогремел взрыв. Бой длился не больше пяти минут.
– Эх, Костя! – майор обхватил голову руками. «Зачем, зачем отпустил?..».
– Товарищ майор, разрешите из миномёта по склону, – сержант Смирнов тронул Ильичёва за рукав.
– Не разрешаю, рано раскрывать нашу артиллерию, начнут охотиться, расстреляют из гранатомётов. Когда душманы скопятся на северном склоне долины, тогда и поведёшь обстрел. Сколько у тебя мин?
– Восемь ящиков, около сорока штук, товарищ майор.
– Обстрел начнёшь по моему приказу.
– Есть!
– Полезли, товарищ майор.
– Вижу! Всем чаще менять позицию. Огонь!
Дружная трель пулемётов и автоматов разорвала тишину гор, наступившую после скоротечного боя у расщелины. Было видно, как тени бандитов, наткнувшись на смертоносную стену, повернули обратно, волоча за собой раненых и убитых.
– Прекратить огонь! Чаще, чаще менять позиции, – приказал майор, перебежав на запасную позицию. – Вжаться в землю, лишний раз головы не поднимать. Сейчас начнут обстрел из гранатомётов.
Ибрагим-бек был мрачнее тучи. Ещё не было настоящего боя с неверными, да и не предвиделся он, а Ибрагим-бек уже потерял около полусотни воинов. Он ещё утром получил приказ следить за высадкой шурави. Но ни в коем случае не выявить себя и в бой не ввязываться, следовать за группой разведчиков на значительном удалении. Уничтожение кафиров[38] поручено специальному отряду, прибывшему из Пакистана. Отряд Ибрагим-бека должен закупорить выход из ущелья. И если вдруг разведчики прорвутся – уничтожить их. Операция несложная. Однако этот майор, как его – Ильичи, оказался умнее стратегов из Пакистана. Лучшие люди Ибрагим-бека – передовой отряд погиб в засаде. Убит племянник, сын его сестры, молодой джигит, так рвавшийся в бой с неверными. Ему только-только четырнадцать исполнилось. Что он скажет Фатиме? Он уничтожит врага, он бросит голову кафира к её ногам. Противник хитёр, хорошо воюет, специально обучался искусству воевать. Эти шурави каким-то образом уничтожили и специальный отряд из Пакистана. Люди русского командира обнаружили склад с оружием и героином, «золотым порошком», в нём и его состояние, миллион долларов. О том, что склад обнаружен, он догадался по американской винтовке у русского командира, погибшего у расщелины. Умён русский командир Ильичи, умён. Однако Ибрагим-бек тоже не прост, просчитал ход русского хитреца, установил засаду на склоне горы, в расщелине, для этого заранее отправил поверху своих скалолазов. Жаль, что не взял живым офицера. Успел неверный подорвать себя гранатой. И здесь не обошлось без потерь. А эту высотку он всё равно возьмёт и головы неверных водрузит на колы, чтобы неповадно было неверным осквернять святые места наших гор.
– Эй, майор Ильичи, сам Ибрагим-бек предлагай твой сдаться.
«Ты посмотри, знает мою фамилию. Похоже, моджахеды хорошо осведомлены о группе».
– Твой и твоя люди получат истинный свобод, – продолжал Ибрагим-бек. – Эсли пожилат, будешь гражданин СэШэА. У вас будет много доллар, красивый женщина, машин и водка. Половин твой воин убит. Пожалей жизнь молодой юнош. Что смогут сделать десяток-два твой воин против мой тысяч? Пожалей свой бойца, который послал к расщелин. Эсли ты не сдашься, то я приказывать твой воин башка резать.
С этими словами три моджахеда, не таясь, выволокли вперёд истерзанное тело рядового Попова. Двое поддерживали его под руки, третий освещал тело фонарём. Голова бойца свисала на грудь, он не подавал признаков жизни.
– Сашка Попов! – непроизвольный крик вырвался у его друга ефрейтора Илькаева. – Товарищ майор! Разрешите, сниму этих гадов. Они убили Саню, он же мёртв.
– Отставить, ефрейтор! – тихо, но так, чтобы слышал боец, сказал майор и громко крикнул: – Эй, Ибрагим! Предлагаю обмен. Я не буду взрывать склад с твоим героином, а ты отдаёшь моего бойца. Затем ты уходишь восвояси, я тоже уйду, но только утром.
– Нэт, Ильичи! Я давай десять минута. Эсли твой не сдастся, мой воин разорвут твой воин голый рукам.
Потянулись секунды, которые складывались в минуты.
– Ибрагим, а как же склад, как твой героин? Стоит мне нажать на кнопку…
– Ильичи, ты убил свой воин! Аллах Акбар![39] – выкрик Ибрагим-бека послужил призывом к атаке.
Захлопали гранаты подствольных гранатомётов. Из укрытий полезли духи. Вначале они перебегали от камня к камню, затем поднялись в полный рост и пошли на укрепления разведчиков.
– Аллах Акбар! Марг бар шурави! Аллах Акбар![40]
– Огонь! – скомандовал майор.
Огненная свинцовая коса смела первую волну нападающих, но на смену им вставала вторая, затем – третья, и не было им конца, последующая шла по трупам своих же товарищей.
– Пацаны, так они обдолбанные[41], – выкрикнул Сайтар Муратов, поднимаясь на ноги.
– Муратов, мать твою! На землю! – закричал Ильичёв, но было поздно, пуля попала бойцу в живот. Скорчившись, он елозил по камням и ругался на русском и на своём казахском.
– Ай! Суки! Сыгын бир! Шайтан!
К Муратову бросился на помощь Виноградов для оказания медицинской помощи.
– Ребята, плотнее огонь! Смирнов, пора, давай свою артиллерию! – не переставая нажимать на гашетку пулемёта, командовал Ильичёв, стараясь перекричать какофонию боя.
Миномётный обстрел внёс суматоху в ряды бандитов. Вот чего не ожидали бандиты, так это миномётов. Бандиты уползали с поля боя, побросав своих раненых и убитых.
Ибрагим-бек был ужасно зол на себя и на своих подчинённых. Стычки с неверными и эти две атаки, особенно последняя, подорвали боеспособность отряда. От двух сотен обученных, закалённых в боях воинов хорошо, если полста наберётся, бесполезно поднимать их в атаку. Так бездарно он никогда не воевал. Надо убить их командира, майора Ильичи. Неудачи из-за него. Ибрагим-бек подозвал своих подчинённых и изложил план уничтожения командира шурави:
– Я стану говорить с командиром шурави, а гранатомётчики должны выстрелить на звук его голоса.
– Эй, Иличи, ты живой?
– А ты подойди, проверь, Ибрагим…
И сразу же рядом с Ильичёвым хлопнули три гранаты. Одна из них разорвалась совсем рядом. Голову тряхнуло, словно от хорошей оплеухи. Каменная крошка посекла лицо. На секунду мир утих… И в тишине, словно издалёка, майор услышал гортанный голос Ибрагима.
– А сэчас?
– Д-да ч-что м-мне с-сделается, Ибрагим?! – стараясь быть невозмутимым, превозмогая заикание, ответил Ильичёв, вжимаясь в камни, ожидая новых разрывов.
Но обстрела не последовало. Со стороны бандитов слышались проклятья. Пагасян и Виноградов на вспышки вражеских подствольных гранатомётов ударили из своих и, по-видимому, довольно успешно.
К майору подполз ефрейтор Ильясов.
– Вы не ранены, товарищ майор?
– Нет. К-каменной к-крошкой посекло. Какие потери в группе, ефрейтор? Где твоя рация?
– Смирнова убило, прямое попадание гранатой, и Петрусевич ранен. Рябоконь умер – второе ранение в шею. Да вон Муратов затих. А рацию я заложил камнями. Только прямое попадание повредит. Товарищ майор, а здорово мы врезали духам, да они сами словно кролики в пасть удава шли. Больше, наверно, не сунутся с психической атакой. С ними справимся. Лишь бы паки[42] с тыла не подошли.
– Давай к рации, Ильясов, слушай эфир, скоро светать будет, вертолёты должны появиться.
– Есть! Да, товарищ майор, я вам тут новый лифчик[43] приволок, «тяжи» набивают в промежутках между промидолом.
– Спасибо, ефрейтор.
Ещё два раза пытались атаковать моджахеды позиции разведчиков, но дружный огонь автоматов, пулемётов заставлял уползать бандитов под спасательные развалы камней.
Звёзды поблекли. На востоке небо прояснивалось. В воздухе запахло сыростью. Камень покрылся еле заметной испариной.
К Ильичёву полз радостный Илькаев. На плечах он нёс радиостанцию.
– Вертолёты, товарищ майор, вертолёты! На связь вызывают! – возбуждённый радист протянул Ильичёву гарнитуру.
– Седьмой, ответь триста двадцать первому. Седьмой…
Ильичёв узнал голос Саши Белякова, командира звена «полосатиков», боевых вертолётов МИ-24.
– Я седьмой. Слышу вас, – ответил майор и передал условный пароль.
– Седьмой, дай ориентиры. Покажи себя. Открой личико, Гюльчатай!
– Северный склон и вход в ущелье, только осторожней, не завались на камни, триста двадцать первый, – не утерпел съязвить Ильичёв и три раза выстрелил из ракетницы.
– Не учи учёного. Захожу на цель.
Шквал огня обрушился на моджахедов. Отстреляв боевой комплект, один вертолёт уступал место другому, третьему. Казалось, камни плавились под ударами ракет. Не завидовал Ильичёв духам, не успевшим зарыться под камень, спрятаться в расщелину, хотя куда уйдёшь от бушевавшего огня.
Первый десантный вертолёт Ми-8 приземлился на крохотный пятачок долины Ладонь Пророка. Из вертолёта выскочили семь бойцов. Командовал ими молодой лейтенант, кажется, фамилия у него Горохов, из нового пополнения, недавно прибывшего из Союза. Лейтенант подбежал к Ильичёву.
– Товарищ майор! Лейтенант Горохов прибыл с группой поддержки. Сколько вы их здесь…
– Грузите раненых и убитых, – прервал лейтенанта майор. – Я пойду к расщелине, капитан Киселёв там.
– Разрешите вас сопровождать, товарищ майор? Вдруг моджахеды недобитые…
– Выполняйте команду, лейтенант.
– Есть! – обиженно козырнул Горохов.
Ильичёв шёл по выжженному камню.
«Да, от этого всепроникающего огня не укроешься, вероятность выбраться из этого пекла один-два процента».
Вертолётчики «поработали» как следует. То там, то здесь валялись тела убитых, сожжённых бандитов. Но ему не жаль этих людей. Они шли убивать его. И Ильичёв убивал их. Он воин, это его профессия. У расщелины Ильичёв остановился. Здесь произошла стычка Киселёва с бандитами. Автоматные гильзы, кровь на камне, обрывки формы и больше ничего. Зажав в руке обрывок материи – «верно, хб[44] Кости», – Ильичёв повернул обратно.
– Эй! – вдруг услышал оклик майор.
Он резко развернулся, готовый стрелять.
Привалившись к камню, в камуфляжной форме американского солдата полулежал человек. Живот его был сплошной раной. Руками он поддерживал внутренности, готовые выпасть наружу. На лице, обросшем густой чёрной бородой, сверкали жгучей ненавистью глаза.
– Это ты, Ильичи?
– А ты, значит, Ибрагим?
– Да, я Ибрагим-бек, – шипящим голосом ответил он. – Аллах отвернулся от меня. Ты победил. Ненавижу русский, ненавижу шурави. Вы отнял родина у мой семья, а теперь пришёл сюда, в Афганистан… Забирай свой воин, – Ибрагим-бек оттолкнул от себя наплечную сумку. Сумка раскрылась. Из неё на майора смотрели немигающие глаза Саши Попова. – А теперь убей меня или режь мой голова, как делал я твой солдат. Аллах Акбар.
– Сам сдохнешь, – Ильичёв подхватил сумку с головой своего солдата и, развернувшись, пошёл прочь.
Погрузка группы закончилась. Последняя «пчёлка» поджидала Ильичёва.
– Прими, – майор протянул раскрытую сумку лейтенанту.
Лейтенант со страхом смотрел то на сумку, то на майора.
– Здесь голова рядового Петрова. Тела я не нашёл, как не нашёл и тела капитана Киселёва.
Вертолёт оторвался от земли.
– А теперь заключительный аккорд. – Стоя у раскрытой двери вертолёта, Ильичёв нажал кнопку дистанционного взрывателя. Но взрыва не последовало. Ещё и ещё раз. Тишина. «Чёрт возьми, склад надо уничтожить, во что бы то ни стало взорвать». Майор бросился в кабину вертолётчиков.
– Командир, срочно вызови триста двадцать первого, капитана Белякова. Это важно.
– Слушаю, – ответил на вызов Беляков.
– Говорит седьмой, как у тебя с запасами консервов?
– Всегда оставляю на всякий случай. Запас карман не оттягивает.
– Тогда прошу, исправь мою недоработку. Даю ориентир. Южный склон долины, рядом с уничтоженным миномётом духов. Увидишь пещерку, вот по ней и бей.
– Понял!
Через пять минут над долиной Ладонь Пророка прогремел мощный взрыв, затрещали выстрелы, рвались снаряды и гранаты.
В наушниках прорезался голос Александра Белякова:
– Седьмой, что там было? Склад боеприпасов?
– Он. Я твой должник, триста двадцать первый.
– Не сомневаюсь.
Вертолёт распластался на зелёном поле аэродрома. К машине, соскочив с армейского джипа, подбежал комбат.
– Паша, жив…
– Товарищ полковник, кто передал данные о караване? В штабе были представители Народной Армии? Хаким?
– Его не смогли взять живым. Застрелился.
– Не могу поверить, товарищ полковник, чтобы Хаким стал предателем. – Майор обессиленно опустился на траву лётного поля. – Капитан Киселёв, Костя, погиб, подорвал себя и бандитов. Вот, – Ильичёв разжал руку, – всё, что от него осталось. – На ладошке лежал обрывок обгорелой материи. – Голова рядового Попова там, – скрипнул зубами майор, указав подбородком в сторону вертолётов, из которых санитары выгружали раненых и убитых бойцов разведгруппы. – Смертью храбрых пали Смирнов, Муратов, Зарубин, Сливко, Рябоконь… А я жив, не уберёг мальчишек…
– Война это, Паша, война, а тебя ангел-хранитель оберегает, – сказал комбат, присев рядом, по-отечески обнял Ильичёва.
Вечером майор пил водку с командиром разведбата и незнакомым связистом из штаба. Поминали капитана Киселёва, поминали солдат разведчиков, которым больше никогда не суждено увидеть родных, любимых. Ильичёв пил и не пьянел – водка не брала.
– А мы ведь с Костей Киселёвым из одного города, из Омска, одно училище заканчивали, только в разные годы.
– Вот и заедешь к его родным, Павел. Тебя вызывают в Москву, в управление, сделаешь остановку в Омске, Костиным родителям будет какое-то утешение. Хотя что я говорю? Давайте выпьем за наших родителей. Трудно им перенести смерть своих детей.
– Товарищ полковник, как так можно? Как можно предать друга, брата? Ведь мы с Хакимом кровные братья. При ликвидации укрепрайона Исмаил-хана он выносил меня с поля боя. А когда ранило его, я тащил Хакима. Теряя сознание, мы друг другу помогали выбраться из пекла. Наша кровь смешалась.
– Чужая душа – потёмки, майор, а восточная тем более. Мы пришли им помочь, а приняли они нас как врагов, как оккупантов. Что-то делаем мы в этой стране не так, неправильно. А ведь был пример в гражданскую.
«Восток – дело тонкое»…